,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Валерия НОВОДВОРСКАЯ: «— Да здравствует Украина, потому что я вам очень завидую»
  • 14 июля 2009 |
  • 00:07 |
  • NEMAN |
  • Просмотров: 33289
  • |
  • Комментарии: 12
  • |
0
«Человек-лозунг», «бабушка русской революции», «Владимир Вольфович в юбке» — как только не называют самую экстравагантную даму российской политики Валерию Новодворскую. Ей постоянно сопутствуют скандалы и эпатаж, она не устает поражать соотечественников бунтарскими статьями, зажигательными речами и нетривиальными поступками. Кто, казалось бы, на ее месте в 55 лет рискнул бы стать звездой журнала «Плейбой», а Новодворская дала эротическому изданию обстоятельное и откровенное интервью. До снимков в обнаженном виде, правда, не дошло, но в этом нужды не было: Валерия Ильинична из тех редких женщин, чей внутренний мир интересует мужчин гораздо больше, чем их вторичные половые признаки.
— Добрый день, Валерия Ильинична, счастлив вас видеть!
— Жаль, не могу вам ответить по-украински, хотя читать на этом языке умею. Думаю, что со временем он станет одним из международных, потому что позиция вашей страны на международной арене побуждает учить украинский скорее даже, чем английский. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить народ Украины и Президента Ющенко за редкостную порядочность, которую они проявили в разгар грузино-осетинского конфликта. Виктор Андреевич поступил удивительно благородно, полетев в Тбилиси на митинг протеста. Видите, кто защищает демократию и свободу — маленькие страны, которым самим бы как-то прожить: Латвия, Литва, Эстония, Польша, Украина...
— Они понимают опасность...
— ...и сами еще не забыли, что такое неволя, поэтому отличают добро от зла. Не Франция, не Германия, не Соединенные Штаты Америки, не Великобритания, а те, чьи руководители в знак солидарности были на том митинге. Следует выразить украинскому народу признание и за прекрасную идею не пускать корабли Черноморского флота обратно. Мало того что они отравляют соседям существование и хозяйничают в Севастополе, как у себя дома, так еще и собираются устроить там настоящую военную базу и шастать на все стороны в захватнические экспедиции. Украина, выходит, должна нести за их гнусное поведение ответственность? Ну уж нет, господа Медведев и Путин, берите ее на себя!
— В советское время, которое и вы, и я не очень-то жаловали, во всех красных уголках и Ленинских комнатах висели большие дурацкие плакаты «Этапы большого пути». Не откажу себе в удовольствии огласить этапы большого пути Валерии Новодворской.
Итак, в 19 лет вы организовали подпольную студенческую группу, в которой обсуждали необходимость свержения советского коммунистического режима путем вооруженного восстания. В 69-м вы были арестованы по статье 70 Уголовного кодекса РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда» и почти два года провели в спецбольнице с диагнозом: «Шизофрения. Параноидальное развитие личности»...
— Ну да, только тогда это называлось у нас «реформаторский бред и правдоискательство». В ту же отсидку, кстати, включите еще и Лефортово...
— Вы, я напомню, предпринимали попытки создать активную политическую партию для борьбы с КПСС, тиражировали и распространяли самиздат, участвовали в митингах. В вашем доме неоднократно проводились обыски, за диссидентскую деятельность вас судили...
— В то время, — простите, что перебью, — митинги не собирались: это уже при Горбачеве такое стало возможно. Единственно, что пытались, — распространяли листовки, но, к сожалению, в 86-м нас накрыли. Хорошо, началась перестройка...
— Скажите, а за что вы так ненавидели Советский Союз, коммунистов и советскую власть?
— За пошлость, жестокость, глупость и несвободу! Я законченный индивидуалист, и наш «Демократический Союз» вообще исповедует теорию крайнего либерализма — ту, которую развивает американская романистка и философ Айн Рэнд (для нас и Республиканская партия США слишком левая, слишком государственная). Любой нормальный человек, рожденный свободным, в СССР сразу, начиная с детского сада, чувствовал себя даже не в футляре, а, прямо скажем, в гробу, поэтому я возненавидела эту власть еще до того, как узнала, что она есть, — с первых же классов школы.
Уже в восемь лет я не могла с этим мириться, и когда мне напоминали, что моя очередь убирать класс, спрашивала: «А уборщицы у вас на что? Лично я сюда учиться пришла». Это был инстинктивный, врожденный протест, так бывает: если человек, по Стругацким, по их «Обитаемому острову», «выродок», это проявляется очень рано...
«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЯНУКОВИЧ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ ЛЮБИТ ДЕНЬГИ, ЧЕМ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ»
— Некоторые прочтут это ваше признание и подумают: «Вот сволочь!»...
— Ну разве что кто-то из прогрессивных социалистов: есть вот у вас такая Наталья Витренко — аналог нашего Жириновского. Однажды мы с ней столкнулись у Соловьева на НТВ, но теперь ему запретили туда демократов пускать. Табу наложили после того, как в его воскресной программе я высказалась по поводу пекинской Олимпиады и заявила, что знаю, на кого он и его передача работают.
— И на кого?
— Да все на тех же. Особенно это стало очевидно после того, как Соловьев открыто поперся на сходку «Единой России», забыв при этом...
— ...о конспирации?
— ...о привычке выдавать себя за независимого журналиста. Когда у него вышла книжечка на тему: «Мама, я Путина люблю, мама, я за Путина пойду», его апологетика тогдашнего президента стала уже просто неприличной... После этого делать вид, что он независимый, было уже бесполезно, но все об этом помалкивали, а я озвучила. Теперь последовал, видимо, глобальный запрет: никого из демократов в эту программу больше не приглашают.
Слава Богу, ваша Наталья Витренко даже в Раду не может попасть... Слушайте, какое счастье для украинского народа, что очень низкий проходной барьер в парламент коммунисты еле-еле преодолевают. У нас бы они вообще в Госдуме не оказались, потому что для этого надо набрать семь процентов, а у вас с огромным трудом, но переползают.
Как замечательно, что не только Витренко широкой поддержкой не пользуется, но и некоторые бесноватые из Крыма. Непонятно лишь, почему они не едут в Россию, если в этом прелестном, очень приятном месте им так не нравится жить? Они, наверное, думают... Ну, кое-что, может быть, про себя... Хотя мне кажется, что тот же Янукович гораздо больше любит деньги, чем Советский Союз, и это, не исключаю, его спасет.
— Вернемся к вашей боевой биографии... В психушку упрятали вас...
— ...в Казани, хотя это не психушка в привычном смысле этого слова, не спецбольница. В Союзе градация была очень четкой: еще с конца 50-х у нас завели спецтюрьмы (от настоящих они отличались лишь тем, что часть персонала была в белых халатах, накинутых на военную форму), где диссидентов можно было держать сколько угодно, пока не излечатся, то есть не отрекутся. Здесь даже не возбранялось подвергать их пыткам, чего нельзя было делать в обычной, нормальной тюрьме...
— В одном из своих интервью вы вспоминали: «В этом отделении психи сломали мне две пары очков и облили кипящим чаем. Ей-богу, я была близка к пониманию гитлеровских мероприятий по уничтожению сумасшедших. Сама бы этого делать не стала, но жалко бы мне их не было»...
— Нет-нет, умалишенные отравляли мне жизнь не в Казани — там никакие, простите, психи к вам близко не подойдут. В камере вас запирают с некоторым количеством убийц, но эти обливать чаем не станут: они просто косили, чтобы избежать уголовной ответственности, — в то время ведь и расстрел существовал. Очки разбивали в обычной московской психбольнице —
правозащитников хватали и сажали туда, когда у следствия не набиралось материала, чтобы судить их по 70-й статье.
У меня, кстати, чистая 70-я была трижды — это очень хороший результат для диссидента, потому что обычно всем политическим старались дать или уголовную статью, или 190-ю — «Клевета на советский государственный и общественный строй». В последний раз 70-ю мне предъявили уже при Горбачеве — за призыв к насильственной ликвидации того самого строя...
— ...который в конце концов ликвидировали...
— ...который, скажу точнее, в конце концов отчасти самоликвидировался. Увы, если поле засеяно зубами дракона, они, как видите, заново прорастают, и если змею разрубить на очень большое количество кусочков, она все равно голубкой не станет.
— Что же такое советская карательная психиатрия? Страшно вам было с ней соприкоснуться?
— Страшно? Не то слово! Замечу, что под прикрытием белых халатов с инакомыслием боролись отнюдь не везде — это была чисто советская специфика. В странах Варшавского договора, правда, изобрели свои методы. В Чехословакии, например, следствие было пыточное: диссидентов, которые отказывались давать показания, там просто травили собаками.
У нас в Союзе подобное практиковалось только в Грузии — у Шеварднадзе. Этот «поборник демократии» создал так называемые пресс-хаты, или пресс-камеры: если человек не признавался в антисоветской деятельности или что-то там не подписывал, его бросали к уголовникам, и те мучили, избивали... Так что про демократию Шеварднадзе можно было кому угодно рассказывать, но не советским диссидентам. Мы еще не забыли, как он заявил, что для Грузии солнце встает не на востоке, а на севере. Блестяще — да?
Саакашвили, видно, обвел Шеварднадзе вокруг пальца, изображая себя его учеником, и это доказывает, что он неплохой политик, — я бы притвориться так не смогла. Благодаря этому Грузия получила очень приличного президента, а вот Звиад Гамсахурдиа был человеком прекрасным, но не умел притворяться, поэтому для него все так трагически кончилось...
«НЫНЕШНИЙ РЕЖИМ ЧЕКИСТОВ — ЭТО ПТЕРОДАКТИЛИ, А ВЫ КОГДА-НИБУДЬ СЛЫШАЛИ, ЧТО ПТЕРОДАКТИЛИ ЧТО-ТО ПОСТРОИЛИ? ОНИ МОГУТ ТОЛЬКО РАСКЛЕВЫВАТЬ»
— Сегодня, в силу недостаточной образованности, многие молодые люди понятия не имеют, в чем состоят преступления коммунистического строя, советской власти. Им и невдомек, что такое 37-й год, расстрелы инакомыслящих...
— Неужели в Украине есть люди, которые до такой степени не знают собственной истории?
— К сожалению, их очень много. В школах, на мой взгляд, учат плохо и часто не тому, поэтому я опять-таки хочу вас процитировать. «В 1920 году, — пишете вы, — белых офицеров топили целыми баржами на Соловках. В открытом море прорубали у барж днища, команда и чекисты уплывали на шлюпках, а пленные захлебывались в ледяной воде... Когда Белая гвардия вошла в Самару и открыла подвал чрезвычайки, где каждый день расстреливали классовых врагов, пол оказался на полметра покрыт кровавым студнем... В 37-м в подвалах Лефортовской тюрьмы стояла гигантская мясорубка, и прежде чем зарыть это «удобрение» в подмосковных оврагах и рвах, тела казненных в ней перемалывали... В 52-м чекисты пытали кремлевских, то есть лучших в стране, врачей и собирались повесить их на Красной площади, а всех евреев выслать в Сибирь... От Будапешта до Праги, от Афганистана до Чечни, от «Норд-Оста» до Беслана их путь был усеян трупами невинных — тысячами и миллионами трупов». Скажите, тот факт, что империя зла превратилась в руины, вас радует?
— Я, безусловно, счастлива, что кому-то удалось уйти, уползти... Всегда знала, что Латвия, Литва и Эстония спасутся...
— ...первыми...
— Да, слишком уж они были западными и оттого чужими. Прибалты попали в нашу колею ненадолго, они яростно ненавидели Советы, и я понимала, что, если освобождение придет достаточно скоро, они быстро нагонят, а вот насчет Украины были сомнения: оценивала ее шансы фифти-фифти. Сейчас уже уверена...
— ...что откат невозможен?
— Да, Украина ушла. Вы, разумеется, не сразу начнете жить, как в Евросоюзе, — набрать экономический потенциал будет сложно. У Прибалтики тоже с этим не все гладко, хотя Эстония уже выкарабкалась, того и гляди евро введет. У Латвии и Литвы проблем с экономикой больше, у вас еще больше, но вы научились работать, потому что Украину не кормят ни нефть, ни газ. В отличие от нас вы развивались 17 лет без спецслужб (о вашей Службе безпеки никто ничего, кроме анекдотов, не слышал) и без ядерного оружия.
— Нефть и газ, по-вашему, отучают работать?
— Это вообще наказание Господне, кара небесная — страна, которой достались щедрые недра, имеет полную возможность ничего не делать. Знаете, какой западноевропейский анекдот у нас рассказывают? «Запад пытается поставить Россию на колени. Пытается, пытается, а она все лежит и лежит». Вот Арабские Эмираты использовали свою нефть и газ на благо. Построили замечательную инфраструктуру, наладили шикарный отельный бизнес, дали своей молодежи отличное западное образование, — они о будущем думают. Нам все не впрок...
— ...но почему? Ума не хватает или желания?
— Нет достаточно ответственного и образованного лидера, который бы думал о завтрашнем дне, понимал, что нужно строить капитализм, и нет народного мандата на это. Страна очень левая, с имперскими комплексами, которые сполна проявились в ситуации с Грузией. Это же полное безумие! Можно еще понять империалистов типа Лужкова, который от вас, по-моему, не вылезает и больше времени проводит в Севастополе, чем в Москве (еще Бабурин, Затулин — много их там перебывало), когда он хочет прикарманить Абхазию с ее курортами, хотя, попомните мое слово: они там все равно ничего не построят, прибыли не получат...
— Почему?
— Потому что не умеют. Они не в состоянии ничего создать — способны лишь тратить. Нынешний режим чекистов — это птеродактили, а вы когда-нибудь слышали, что птеродактили что-то построили? Они могут только расклевывать — схватить кусок...
— ...на лету...
— ...и утащить. Конечно, им хочется богатую Абхазию проглотить, но кому нужна Южная Осетия — совершенно бедная горная страна? Это уже чистый маниакал!
— Хм, а кому нужна Чечня?
— Да, но на этом попался Ельцин и угодили в ловушку очень многие демократы. Сегодня в России фактически не осталось партий — захирели даже те, которые недавно были парламентскими (в Госдуму, в этот рейхстаг, ни одну демократическую партию не пустили). То же «Яблоко» окончательно пошло down — вниз, потому что Митрохин, видимо, решил работать на Кремль и с утра до вечера делает воинственные заявления в поддержку путинской агрессии против Грузии.
Самое ужасное, что в это оказались вовлечены даже достойные люди. Никита Белых — лидер Союза правых сил — высказывается о вводе войск в Грузию скромно, но более-менее приемлемо, а вот Борис Немцов (формально он сейчас в СПС не состоит) написал в своем живом журнале такое, что даже читать не хочется. Сожалеет, что у нас нет мощной армии, иначе бы никто не посмел наводить порядок на собственной территории. И это говорит страна, которая только что устроила в Чечне уже не придуманный, а настоящий геноцид!
«ГОСПОДЬ, ВИДИМО, ОСОЗНАЕТ, ЧТО ТАКОЕ РОССИЯ, ПОЭТОМУ ВЕСЬМА СКУПО ОТПУСКАЕТ ЕЙ ЯСНЫЕ ДНИ. КАК БЫ ЕЩЕ ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП НА ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ ТЕРРИТОРИИ НЕ УСТРОИЛ»
— Может, у России карма такая? Почему, на ваш взгляд, почти ничего в ней не меняется?
— Империя зла, ордынская наследственность... Дело в том, что Россия — синтетическое государство, в основе его славянская традиция (она у нас с вами общая!), которая формировалась с V века до нашей эры, когда мы грекам у вас в Ольвии и в Херсонесе зерно продавали...
Киевская Русь — это сочетание трех самых древних традиций: славянской, скандинавской и Дикого поля, потому что мы смешивались с половцами, с черными клобуками. Оттуда пришли нравы вольные, анархические, поэтому у нас такие сложности с правовым государством, с легитимностью власти...
— ...и это ничего хорошего не сулит?
— Вам повезло, вы сумели сохранить идеалы Киевской Руси, которая на самом деле была конфедерацией, лидировала в Европе по экономическому и политическому потенциалу и заменяла Международный валютный фонд, потому что деньги одалживала городам.
У нас тоже был Новгород, который придерживался ганзейского права, а также превосходил по количеству политических свобод и по уровню экономического развития европейские города, но затем на российских землях прижились еще две традиции, и они, к сожалению, нас убили. Одна из них — византийская: мы не то христианство приняли, магическую его ипостась. Вас это так не подкосило, потому что расцвет византийщины наступил, когда вы уже жили более-менее обособленно: Червонная Русь, то есть Галичина, Запорожская Сечь, а мы переняли из византийской традиции худшее — спесь («Два Рима пали, Третий стоит, Четвертому не бывать!») и модель политического устройства: внизу — охлос, а сверху — сатрапы, никакого гражданского общества. Вот что мы усвоили благодаря монахам, пришедшим из Византии!
На это наложилась еще и ордынская традиция, когда нас завоевали монголы и Москва, позаимствовав все их повадки, стала, в общем-то, Московской ордой... Отсюда мы унаследовали потребность в экспансии — бессмысленном завоевании, ведь для самой Орды не было абсолютно никакой пользы от того, что она пошла на Запад (кстати, и Россия от создания Российской империи и Советского Союза ничего ровным счетом не выиграла).
Эта ордынская ненасытность может быть устранена, только если народ сознательно от нее откажется. Мы, таким образом, стоим на пяти традициях, три из которых для демократического развития неблагоприятны.
— В будущем, кроме солнца, России что-нибудь светит?
— А нам и солнце светит достаточно редко — Господь, видимо, осознает, что такое Россия, поэтому весьма скупо отпускает ей ясные дни. Как бы еще Всемирный потоп на отдельно взятой территории не устроили!
— Тем не менее цивилизованная жизнь, как в государствах Европы, когда-нибудь в Пензенскую и Смоленскую области, в Хабаровский край придет?
— Знаете, нам был дан шанс — в 91-м его все получили. Россия, к сожалению, просто за него не ухватилась...
— Почему же, на ваш взгляд, мечтатели-либералы уступили место капиталистам-прагматикам?
— Ой, нет, капитализм — и это нормально! — всегда прагматичен, но неотделим в то же время от христианства, протестантской этики, совести. В нем ведь не только джунгли и гонка экономическая — этакая «Формула-1», но еще и законы строгие. Там милость к павшим призывают и, простите, пандусы строят для инвалидов. В Европе без таких устройств, позволяющих проехать на инвалидной коляске, ни один кинотеатр не сможет открыться, а России вообще пандусов нет — вот он, наш гуманизм! Дело в том, что наша страна вообще не христианская.
— А какая?
— Глубоко языческая — нам миссионеры нужны. Россия верит не в Бога, а в государство, поэтому храм Христа Спасителя стоит у нас на мойке машин, и я знаю многих людей, которые въезжали в эту мойку христианами, а выезжали совершенными атеистами. Ну кто, скажите, останется христианином под рукой патриарха Алексия, который призывал юношей идти в Чечню и там убивать, да и сегодня лижет Путину пятки? Это же не церковь, а идеологический отдел ЦК «Единой России»!
Я хорошо знаю, что такое Российская православная церковь (РПЦ), поэтому принадлежу к Украинской православной автокефальной церкви. Во главе нашей общины отец Яков Кротов, ученик Александра Меня, мы подчинены непосредственно владыке Игорю, который в Харькове преподает в университете историю. Патриарха Варфоломея — под его рукой мы пребываем! — вы недавно вживую видели, а я, слава Богу, сподобилась по телевидению. Очень милый!
«ЗА ТО, ЧТО, КАК ОЛИВЕР ТВИСТ, МЫ ПРОСИЛИ БОЛЬШЕ СВОБОДЫ И БОЛЬШЕ КАШИ, НАС БИЛИ ЛОЖКОЙ ПО ГОЛОВЕ»
— Ощущаете ли вы человеческую благодарность Горбачеву за то, что он попытался что-то с этой огромной, дремучей и неподъемной страной сделать?
— У меня с Горбачевым были очень сложные отношения, потому что за два года, с 88-го по 90-й, когда полным ходом шла перестройка, я пережила 17 административных арестов по 15 суток и семь с половиной месяцев провела в состоянии голодовки. За то, что, как Оливер Твист, мы просили больше свободы и больше каши, нас били ложкой по голове, но потом, когда все это миновало, с Горбачевым мы помирились. Он, согласитесь, мог бы вообще ничего не делать — на его век бы хватило. Сидел бы себе, а если бы мы стали требовать каши слишком громко, утопил бы все в крови, как китайцы на Тяньаньмэнь. Он тем не менее не мог в этом плане переступить через себя...
Валерия Новодворская — Дмитрию Гордону: «Меня вот все время спрашивают: как это я не боюсь, как продолжаю здесь жить? — потому что некоторым: Галине Старовойтовой, Сергею Юшенкову, Ане Политковской — головы уже открутили, и никто из нас не знает, когда придет его черед...»
— Вы, следовательно, испытываете к нему благодарность?
— Теперь — да!
— Михаил Сергеевич в вашем понимании — историческая личность?
— Конечно. Поэтому его так ненавидели коммунисты: еще бы — Советский Союз развалил! Сейчас у него даже возникли вполне демократические, точнее, социал-демократические убеждения, но Путина он очень боится.
— Да? Почему?
— Наверное, видел таких вблизи и хорошо знает, особенно после истории с Литвиненко, что тот может сделать. Горбачев его явно побаивается, и оттого все предложения возглавить сопротивление и идти кандидатом в президенты с антипутинским текстом отклика у него не находят...
— Неужели прямо-таки ужас Владимир Владимирович в нем вызывает?
— В этом я даже не сомневаюсь. Думаю, кто такой Путин, для него не секрет, да и Ельцин довольно быстро все понял, но молчал, молчал до конца... Как только гимн заменили, всем все стало ясно, к тому же Горбачев перед кровью ведь останавливался. В Тбилиси, если бы солдаты продолжили разгонять митинг саперными лопатками и «черемухой», живых бы на площади не осталось, да и в Вильнюсе жертв могло быть не 13, а 13 тысяч, потому что весь Вильнюс выскочил к телебашне, но Михаил Сергеевич, как только встречал отчаянное сопротивление...
— ...отступал...
— ...останавливался. Видите, можно было, оказывается, купить свободу такой сравнительно недорогой ценой. Думаю, и в Чечне, столкнувшись с таким отпором, Горбачев не продолжал бы войну: он по природе своей не очень решительный человек и, к счастью, боялся крови. Ельцин ее, увы, не испугался, и, собственно, чеченская война российскую демократию похоронила.
— Цитата из Валерии Новодворской: «Когда я пересекаю на обратном пути российскую границу, возникает совершенно отчетливое ощущение, что возвращаюсь в клетку». Напрашивается вопрос: может, не следует возвращаться?
— На эту тему Евтушенко написал «Монолог голубого песца на Аляскинской звероферме» — по сути, единственное его гениальное стихотворение:
Кто в клетке зачат — тот по клетке плачет,
и с ужасом я понял, что люблю
ту клетку, где меня за сетку прячут,
и звероферму — родину мою.
Понимаете, Россия — как тамагочи: здесь демократов исчезающе мало, и у меня есть очень четкое ощущение: если последние из страны разбегутся, ее сдадут, этот тамагочи, как ему и полагается, просто умрет. Никакого шанса у России уже не останется, а потом, здесь живут процентов 10 нормальных людей, которым некуда идти, некуда ехать, и для них служит большим утешением то, что кто-то за них говорит правду.
Если мы с ними встречаемся где-то на улице, в магазине, они просто плачут от благодарности, и я никогда не забуду, как на паспортном контроле, когда летела куда-то отдыхать, пограничница выскочила из своей будочки. Ей показалось, что я уезжаю навсегда, поэтому она бросилась ко мне, забыв про все свои служебные обязанности, и умоляла вернуться. Пришлось ее успокаивать: «Не волнуйтесь, я всего-то на две недели».
— Куда, мол, из этой клетки?..
— Понимаете, в клетке живут люди, и выглядеть это будет как банальное дезертирство. Если отсюда все разбегутся, линия фронта пройдет где-то в другом месте — человечество жалко! Мы — пятая колонна, выродки! — как-то их сдерживаем, мы даем Западу и цивилизованным странам объективную информацию о том, что здесь происходит, пока нам не открутят головы. Меня вот все время спрашивают: как это я не боюсь, как продолжаю здесь жить? — потому что некоторым: Галине Старовойтовой, Сергею Юшенкову, Ане Политковской — головы уже открутили, и никто из нас не знает, когда придет его черед...
— Вы очень резко, жестко, непримиримо характеризуете нынешнего премьер-министра. «Путин, — сказали вы, — чекистская шкура, политическая бездарность и сталинист — мстительный и жестокий. Нет ни одной хорошей вещи, которую Путин бы сделал, да и ошибок у него нет — сплошные преступления, сознательные». Чем он вас так допек, ведь за решетку или куда-то еще не упрятал, принудительно не лечил?
— Путин — порождение той самой советской тени, из которой он вышел, и сегодня выглядит анахронизмом. У него, человека еще не старого, психология, как ни странно, выходца из сталинского времени, и хотя он не все себе может позволить, но как же ненавидит и современность, и прессу.
Впервые это прорвалось, когда погиб атомоход «Курск»: Путин, тогда новоиспеченный президент России, ухитрился журналистов обвинить в том, что подводная лодка утонула, хотя уж они-то, наверное, абсолютно были здесь ни при чем. Его ненависть так сильна, что порой он теряет самоконтроль и говорит, например, что некоторым вашим коллегам надо что-то отрезать, чтобы у них ничего не выросло...
«ТРУТСЯ ОБ ОСЬ МЕДВЕДИ, ВЕРТИТСЯ ЗЕМЛЯ» — ВОТ КРЕДО «ЕДИНОЙ РОССИИ»
— Может, действительно, надо?
— Политики, как правило, таких высказываний не допускают, но в Путине кроме того, что он профессиональный разведчик, есть очень сильный элемент маниакала. Поэтому, став в 99 премьер-министром, первое, что он сделал, — первое, не второе! — помчался на Лубянку и восстановил на стене барельеф Андропова. Согласитесь, не самое насущное занятие для только что назначенного главы правительства. Вот и замена гимна — чистый маниакал, просто не все понимают, что Глинка был идеальной находкой. Да, мы, демократы, — не государственники, а западники и очень не любим ни Глинку, ни оперу «Жизнь за царя»...
— ...ни самого царя...
— ...ни Ивана Сусанина — нам это все смешно. Тем более что там вранье полное, но мы готовы были вставать под «Боже, царя храни», только бы не под советский гимн.
— Сейчас вы встаете под в очередной раз перелицованную Сергеем Владимировичем Михалковым главную российскую песню?
— Нет, конечно, и повода нет: Путин у нас дома его не играет. Вообще, музыка Александрова звучит только в Госдуме. Раньше там под нее сидели Ковалев, Рыбаков, а фракция СПС стояла у дверей, ожидая, пока отыграют гимн и можно будет войти.
— Сейчас встают все?
— Как штык, потому что ни одного демократа в Думе уже не осталось. Под Глинку поднимались все, независимо от убеждений: и националисты, которых в России пруд пруди (как же, они государственники, Иван Сусанин для них герой!), и коммунисты, которые боялись обвинений в том, что они плохие патриоты... Зачем, спрашивается, нужно было городить огород, что-то придумывать, если теперь полстраны этот гимн игнорирует? Маниакал!
— Не напоминают ли вам съезды «Единой России» приснопамятные съезды КПСС?
— Вы знаете, единороссы к этому изо всех сил стремятся, и действительно, сценарий — один к одному: с ткачихами, с поварихами, с культом личности... Конечно, им хочется иметь эту гитлеровскую схему: ein F hrer, ein Reich, ein Volk — один фюрер, одно государство, один народ, но получается смешно, потому что у КПСС доктрина была, а у этих — ноль. «Трутся об ось медведи, вертится земля» — вот их кредо. Какое у Топтыгина может быть мировоззрение? Кто сидел на моем маленьком стульчике и его сломал? Понимаете, когда идеология такая, как в фильме про Электроника: «С тех пор для меня слово шефа — закон. Вперед — никаких рассуждений! Я только в одном глубоко убежден: не надо иметь убеждений», — в принципе, это пародия.
В КПСС сложно было попасть, даже квота имелась — боялись, что кто-то лишний просочится, а в «Единую Россию» едва ли не силой вступать заставляют. Скажем, в супермаркете «Седьмой континент» перед выборами все сидят с бейджиками «Я голосую за «Единую Россию». Спрашиваю: «Девушка, вы с ума, что ли, сошли? На работу пришли в таком виде». — «Нам так велел менеджер — иначе, сказали, уволят».
Более того, хочу развлечь вас одним анекдотическим случаем. В каком-то забытом Богом регионе, по-моему, в Восточной Сибири, директор одной из контор получил задание набрать в «Единую Россию» как можно больше народу. Ну что — взяли они и чохом весь личный состав переписали. Это, не сомневаюсь, сошло бы с рук, потому что всем все равно, но один грузчик оказался христианином, верующим. «Что вы творите? — возмутился. — А ну давайте меня обратно выписывайте». Потом увидел, что реакции никакой, и в прокуратуру подал заявление: мол, нарушают мои права. Ответ, который оттуда ему пришел, он нам прислал, и этот замечательный документ мы опубликовали в «New Times». Грузчику разъяснили, что «ваши права нарушены не были, потому что вы не потерпели никакого убытка — наоборот, приобрели партбилет».
Понимаете, они загоняют в «Единую Россию» насильно, чего ни КПСС никогда не делала, ни НСДАП. Невозможно представить, чтобы эсэсовцы или гитлеровские бонзы насильно тащили в партию какого-то обывателя, который этого не хотел... С их точки зрения, быть членом национал-социалистической партии — большая честь. Характер нордический, твердый...
— ...беспощаден к врагам рейха...
— ...а если у тебя нет никакого характера, если ты не собираешься защищать рейх от врагов, зачем же тебя принимать в партию?
— Когда президентом России стал Дмитрий Медведев, многие люди на Западе, и в том числе в Украине, надеялись, что к власти пришел либерал...
— Ой-ой-ой, какой, извините, наив! Путин — не Ельцин и не Собчак, его обмануть нельзя, он не назначит себе могильщика, который его же за совершенные преступления и осудит. Медведев — это Молчалин, нанятый на должность сопрезидента-местоблюстителя, эдакий президент на побегушках. По-моему, его даже за границу не выпускают из боязни, что там останется, и Медведев играет отведенную роль — по-видимому, считает, что получил роскошное место, а совести как не было, так и нет. В России, естественно, один президент, и зовут его Владимир Владимирович Путин.
— При этих словах надо встать?
— Скорее, лечь — причем в гроб, потому что Путин не успокоится, пока нас туда не уложит. Как можно было рассчитывать, что он поставит вместо себя либерала? Ну вот и получили преемника, который не только, как в сказке Аллы Потаповой «Медведь на выборах», чижиков ел, но и, простите, войну начал. Я б на месте Медведева, видя путинские планы, ушла бы, как минимум, в отставку: пусть тот сам развязывает войну и сам за нее отвечает. Даже этого он не сделал...
— Борис Абрамович Березовский сказал мне, что, по его мнению, долго эта идиллия не продлится: Медведев не сможет выполнять все поручения и указания Путина и рано или поздно взбрыкнет. Что вы об этом думаете?
— Мы Медведеву уже советовали кое-что, как только он стал президентом... Лично я в своей колонке в журнале «Нью-Таймс» предлагала ему провести «ХХ съезд» «Единой России», обвинить Путина в культе личности и, опираясь на Запад и демократов, начать «оттепель» и перестройку. Он этот шанс не использовал...
— К слову, о культе личности. Почему, на ваш взгляд, в рамках проекта «Выбор года» Россия голосует за Сталина?
— Ну, это как раз понятно. Я, например, вообще в том конкурсе не участвую — такими вещами занимаются в основном люди, которым нечего делать. Кроме того, там не предусмотрен механизм: один человек — один голос. Сидит, скажем, Шандыбин и нажимает на кнопку «Сталин» 100 раз, а кто-то нормальный кликнет мышкой разок за Высоцкого...
— ...или за Гагарина...
— Вот как раз за него нормальный не проголосует.
— Как? Почему?
— Потому что Гагарин — фигура глубоко несамостоятельная. Симпатичный парень — вот его и выбрали, как Белку и Стрелку...
— Подождите, но ведь герой!
— Да? А по-моему, многие были бы рады прокатиться в космос, если бы им предложили.
— Вы тоже бы полетели?
— Меня такие полеты не очень волнуют: вот на Марс — да, полетела бы, а просто крутиться вокруг Земли, как несчастные две собачки, мне совершенно неинтересно. Для бедного майора это, в принципе, карьера, но никаких личных убеждений у него никогда не было, за душой — ничего особенного. Хорошая улыбка не делает человека героем! Если бы в список поставить Александра II-освободителя, Пушкина, Чехова, Сахарова или Анатолия Марченко — это понятно, но Гагарина...
— Как вы считаете, выйдет ли когда-нибудь из тюрьмы Михаил Ходорковский?
— Этот вопрос, как яйцо в утке, находится в еще большем вопросе: выйдем ли когда-нибудь из тюрьмы под названием Россия? Это же просто большой концлагерь, где у Ходорковского отдельная камера. Досрочно его освободить — значит, признать свою неправоту, на это власти, естественно, не пойдут, да и вообще освободить рискованно... А вдруг он потребует обратно свой «ЮКОС»? А ну как уедет на Запад и там начнет все рассказывать? Непохоже, что Кремль на такой риск пойдет, и боюсь, эта история вообще плохо кончится...
— Что значит: плохо?
— Скорее всего, его вообще не выпустят — они же ненормальные! Представьте, осудили заочно Невзлина и предложили Израилю...
— ...который своих граждан не выдает...
— ...посадить его в тюрьму и кормить за свой счет пожизненно. Вменяемым людям такое придет в голову? Березовского тоже осудили заочно. За что у них Пичугин получил пожизненное заключение, за что пострадал Лебедев? Светлана Бахмина — а у нее двое маленьких детей! — сидит только за то, что отказалась дать показания против Ходорковского, ученые Сутягин и Данилов, ни в чем не повинные, еще на свободу не вышли...
В России есть хорошенькая, кругленькая сумма политзаключенных, и никаких послаблений пока не предвидится... Более того, на письмо правозащитников, которые предложили освободить хотя бы 15 наиболее очевидных узников совести, в том числе Ходорковского, Медведев даже не соизволил ответить ...
«ЕСЛИ В РОССИИ И СЛУЧИТСЯ КАКОЕ-ТО ВОЗМУЩЕНИЕ, ЭТО БУДЕТ КРАСНО-КОРИЧНЕВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, В ХОДЕ КОТОРОЙ НАРОД С ВИЛАМИ ПОЙДЕТ НА РУБЛЕВКУ ГРОМИТЬ БОГАТЕЕВ»
— Российские и украинские либералы много рассуждают о демократии, а можно ли сформулировать, что это вообще такое?
— Сама по себе демократия ничего не стоит, это суперобложка — народный выбор ценен тогда, когда он правильный, когда человек всем соблазнам предпочитает свободу. Демократия, таким образом, это осознанный выбор либеральных ценностей, в противном случае нам придется считать демократическими странами Иран, который проголосовал за Ахмадинеджада, Палестину, которая помешалась на «Хезболлахе»...
— ...Белоруссию...
— ...где большинство голосует за Лукашенко. Правда, сябры делают это не таким процентом, как официально показывают, тем не менее... Кстати, и в гитлеровском рейхе НСДАП пришла к власти вполне легитимным путем...
— На ваш взгляд, есть в мире страны, идеальные с точки зрения демократии?
— Вы знаете, эти оазисы всегда будут невелики, и на них потому нареканий куда меньше, что они, как правило, не могут ни во что-то вмешаться, ни кому-нибудь насолить. Ну, скажем, от Голландии ничего не зависит, но внутри очень удобно...
— ...да и в Швейцарии ничего...
— Я бы как раз этого не сказала. Швейцарцы до сих пор хранят в сейфах еврейское золото, которое получили от гитлеровцев, а когда служащий одного из банков их разоблачил, ему такую устроили жизнь, что он попросил политического убежища в Штатах.
Я все-таки считаю, что сейчас идеальные демократии обозначили себя на митинге в Грузии: это Латвия, Литва, Эстония, Польша и Украина — страны, которым не безразлично, что будет с другими. Должна сказать, что и Соединенные Штаты сделали для острастки врагов демократии очень много — если бы не этот жандармский мундир, трудно представить, что на Земле было бы. Вообще, избавить мир от талибов, от Саддама Хусейна — великое деяние, хотя, похоже, американцы на этой миссии надорвались и на остальное их уже не хватает.
— Как вы думаете, суждено ли когда-нибудь России жить при демократии?
— Как любит говорить Гайдар, «мы не знаем, будет ответ положительным или отрицательным, но мы должны бороться за то, чтобы он был положителен». Пока я не вижу предпосылок к тому, чтобы Россия зажила при демократии, потому что она не сделала западный выбор. Вот, скажем, у вас была прекрасная «оранжевая революция»... Той зимой «Демократический Союз» устроил в Москве роскошный пикет — его даже по СNN показали. Мы стояли в теплых оранжевых шарфиках (у меня до сих пор мой хранится), с оранжевыми знаменами и раздавали прохожим апельсинки. У нас же, действительно (тут Чубайс прав), если и случится какое-то возмущение, это будет красно-коричневая революция, в ходе которой народ с вилами пойдет на Рублевку громить богатеев...
— ...потому что это в его традициях...
— Потому что в России люди думают не о свободе, а о своем желудке. Поэтому «Демократический Союз» (при том, что мы непримиримая оппозиция) никуда сейчас народ не зовет: пусть он сначала поймет, куда надо идти. Мы совершенно не собираемся вести людей на баррикады, чтобы они устроили новый октябрьский переворот и вместо Путина посадили Лимонова, который гораздо хуже, нам совершенно не надо менять...
— ...шило на мыло...
— Мы не тянем пока на «оранжевую революцию», на демократические преобразования, а о том, что страна созрела, сразу узнаем, потому что институт выборов у народа пока сохраняется... Да, результаты голосования можно подделать, но, извините, если бы «Единая Россия» получила пять процентов, это никак нельзя было бы скрыть. Если бы Медведев набрал ничтожно малый процент, тоже было бы видно, и если бы СПС досталось 60 процентов, с ним ничего бы не удалось сделать.
— Как вы считаете, почему в России крепнет антиукраинская, антигрузинская и антиэстонская риторика?
— Да потому, что они вам завидуют, потому, что вы им неподвластны. Российские власти асфальтовым катком здесь все раскатали и привыкли уже к безнаказанности, к безгласности, а тут под боком Украина ориентируется на хорошие образцы: на НАТО, на Соединенные Штаты — это же так обидно! Потом, они ведь империалисты. Вот Лужков непонятно с какой радости возомнил Крым своей собственностью (его единомышленники и Киев считают своим, и Таллинн)... Поэтому такой скандал разразился, когда эстонцы перенесли кладбищенский памятник (Неизвестному солдату. — Д. Г.) из центра города на погост, где ему полагается стоять...
— Возмущение России тем более странно, что кости сотен тысяч солдат до сих пор в лесах и полях гниют...
— ...и никто памятники им не поставит. Кстати, и те, что есть, втихаря снимают, если надо магистраль проложить. Российские чиновники не столько об уважении к праху покойных думают, сколько о выгоде, и прежде всего политической....
— Жуткий цинизм — правда?
— Цинизм и неискренность полная! Кремль утверждает, что защищает российских граждан в Южной Осетии, а при этом наши сограждане настоящие, которых начало военных действий застало в Грузии, имея на руках обратный билет на Москву, купленный еще здесь, не могли оттуда уехать. Почему? Да потому, что у них не было денег и всем это было совершенно безразлично. Никакого самолета МЧС за ними не присылали, из российского консульства их выбрасывали. «Добирайтесь сами, — советовали, — у нас нет на ваш счет никаких инструкций». В таком положении оказался мой друг с ребенком, потому я говорю не с чужих слов.
«КОНЕЧНО, РОССИЯ КУПИЛА СЕБЕ ОЛИМПИАДУ. КОМУ ЗАПЛАТИЛА? МЕЖДУНАРОДНОМУ ОЛИМПИЙСКОМУ КОМИТЕТУ»
— Мы видели, как относительно легко разделилась на Чехию и Словакию Чехословакия, как раскрошилась на множество республик некогда социалистическая федеративная Югославия... Возможен ли не только теоретически, но и практически распад России и Украины на несколько государств?
— Украина не распадется, и это очевидно, потому что западенцы, которые всегда держали фронт, уже распространили, слава Богу, свое влияние и на центр, и отчасти на юг. Они — костяк, скелет Украины, с этими людьми, которые до 56-го года сопротивлялись НКВД и почти поголовно были сосланы в Сибирь, уже ничего не сделаешь: не подкупишь и не запугаешь. Я хорошо помню время, когда украинское радио говорило по-русски, потому что ни журналисты, ни слушатели не знали украинского языка, помню, как все смеялись над Кучмой, потому что он вообще не мог говорить по-украински.
В 91-м году в Скадовске под Херсоном, куда я приехала немножко отдохнуть после тюрьмы, раздавали предвыборные листовки за Чорновила, а поскольку написаны они были по-украински, мне пришлось местным жителям переводить. Те у меня спрашивали: «А зачем нам этот язык нужен?». Теперь уже не спросят — сейчас и в Раде все выступают по-украински: пусть бы кто-то попробовал заговорить по-русски! Журналисты язык выучили — освоят и остальные...
По-моему, это правильно, что в школах вводят обучение полностью на украинском, — надо наверстывать упущенное. Политика русификации была искусственной, и люди не знали свой язык потому, что им запрещали его изучать. Даже культурологическое общество «Просвiта» было целиком и полностью арестовано.
Большевистские преступления против Украины не станут выглядеть менее бесчеловечно, сколько ни ссылайся на массовый мор крестьян в Поволжье и Казахстане. На вашей благодатной земле умирали от голода целыми селами, потому что пшеница была вывезена за рубеж во имя ускоренной индустриализации. Едва ли не вся Западная Украина повально отправилась в ГУЛАГ, причем врагами объявляли и того хлопчика, который носил в лес бандеровцам молоко, и того, у кого к повстанцам ушел брат...
Хорошо, что вы сделали замечательный фильм «Черешневые ночи» — он шел у нас в шесть утра.
— Не самое лучшее время...
— Сейчас вообще бы в эфир не пустили. Я успела его и посмотреть, и записать — теперь всем показываю.
— Вы выступали категорически против проведения Олимпиады в Пекине и в Сочи — почему?
— Потому что Олимпиада — это награда, которой тоталитарные государства, преступные режимы не заслуживают. Как можно проводить ее на костях, на гробах и рядом с камерами на площади Тяньаньмэнь? Там пролилось столько крови, и китайские власти до сих пор никого не реабилитировали и не раскаялись. Они же тогда танками молодежь давили, а уцелевших еще и расстреливали.
У них до сих пор несколько десятков тысяч политзаключенных (людей сажают даже за безобидную йоговскую дыхательную гимнастику «Фалуньгун»), и пытки в китайских тюрьмах по-прежнему применяются. Там из живых людей органы добывают — операции по их пересадке в клиниках поставлены на поток. Если приехал западный пациент, ему стараются угодить, поэтому даже не всегда под нож идут приговоренные к смерти.
В Китае черт знает что творится, и проводить там Олимпиаду так же безнравственно и аморально, как и в Сочи после чеченской войны. Конечно, Россия — страна, повинная в настоящем геноциде! — купила себе Олимпиаду.
— Купила? И кому заплатила?
— Международному Олимпийскому комитету. Это было очевидно, когда наши чиновники поехали на их слет в Гватемалу со своим катком, балетом на льду и икрой, когда Путин лично туда потащился. Я еще посмотрю, как они все организуют, потому что в Сочи ничего до сих пор не построено, а все денежки ухнули неизвестно куда. Думаю, и спортсмены, и туристы будут очень разочарованы, когда туда явятся...
«Я ЧЕЛОВЕК ОБСТРЕЛЯННЫЙ И НЕ ТАКИХ, КАК ПУТИН, ВИДАЛА. НАЛЬЮТ ПОЛОНИЯ В БЛЮДЕЧКО — ВЫПЬЮ ЕГО ДОБРОВОЛЬНО»
— Валерия Ильинична, ваши резкие и категоричные высказывания нередко эпатируют, шокируют публику и вызывают шквал критики. Ну, например, вы однажды сказали, что «права человека не для всех — их должны иметь только приличные люди». В другой раз заявили: «Меня совершенно не ужасает неприятность, приключившаяся с Хиросимой и Нагасаки, зато посмотрите, какая из Японии получилась конфетка», и добавили, что «было бы лучше, если бы США напали на Россию». Вы говорили также, что апартеид — нормальная вещь, что жалеете об отмене политики апартеида в ЮАР... Ну и одна из последних цитат: «Солженицын перестал быть человеком и потерял человеческий облик»...
— Простите, но в начале вы процитировали статью 93-го года, написанную для додолевского «Нового взгляда» — эта газета имела очень большой тираж и состояла из розыгрышей. Там все журналисты были обозначены в ироническом ключе: меня представили как главного экстремиста во взглядах, Лимонова — как главного гранатометчика, и писать нужно было только в парадоксальной форме. Там, простите, изображали, как Ельцин поимел Хасбулатова, прямо на страницах газеты...
— Так и в жизни потом случилось...
— Точно, в 93-м году, сразу же после расстрела Белого дома...
Конечно, я имела в виду не апартеид, а то, что нельзя давать фашистам и коммунистам право отменять все человеческие права... Что же касается Хиросимы, мои слова надо понимать так: Япония тяжело пострадала, но этой ценой перенеслась в современность, поняла, что такое демократия. Не думаю, что какой-то другой метод мог бы так сразу показать этой стране, что нельзя оставаться в средневековье. Каждый год 6 августа, в годовщину бомбардировки, в Японии устраиваются богослужения. Это национальный день траура, но обвиняют японцы не Соединенные Штаты, а себя и императорский дом... Конечно, это большая трагедия. Нужно было к тому же иметь большое мужество, чтобы отдать приказ о бомбардировке, но никто же не знал, что такое атомная бомба, пока она не взорвалась. Я, разумеется, не смогла бы так бомбу сбросить, поскольку сугубо штатский человек...
— А чем вам покойный Александр Исаевич не угодил?
— Я имела в виду эпизод, когда он встречал Путина у себя на крыльце. Кроме того, Солженицын предал товарищей по заключению, предлагал Восточную Украину и Северный Казахстан присоединить к России, поддержал чеченскую войну и написал глупейший антисемитский труд «200 лет вместе». Сейчас все это, слава Богу, уйдет, забудется. Останутся «Архипелаг ГУЛАГ», «Один день Ивана Денисовича», так и не поставленный сценарий «Знают истину танки», и они будут работать против ФСБ, потому что творчество Солженицына направлено на это. Ну и, разумеется, никогда Путин не встанет на одну ступеньку с писателем, потому что его крылечко будет в аду, а место Солженицына — в селении праведников.
— Позади у вас столько лет жесточайшей, бескомпромиссной борьбы — не надоело сражаться за идеалы, не хочется уже, наконец, покоя?
— Расслабляться, пока не наступила свобода, я не имею права — я человек военнообязанный, а приказа о демобилизации не было. Камю когда-то сказал, что «свобода будет каторгой, пока хоть кто-то на земле остается рабом». Человек, который смиряется с несвободой, тут же становится таким же рабом и теряет свою честь, поэтому какая разница: надоело — не надоело? Выносливость — это вопрос чести, я не выбирала.
— Если бы я был у власти, попытался бы предложить вам какую-то выгоду — этакий «пряник» в обмен на смягчение...
— Предлагали... Путин, когда стал впервые премьер-министром, унаследовал ельцинскую базу, по которой рассылал с фельдъегерями поздравления. Я тоже на 8 Марта или на 1 Мая получила от него открытку и разместила ответ в интернете. В нашем партийном официальном заявлении говорилось: «Просим этими окровавленными руками (чеченская война уже шла. — В. Н.) нам поздравления не подписывать». Из этих рук я могу принять только ордер на арест, а Путин смышленый и больше меня поздравлять не пытался.
...Они профессионалы и прекрасно знают, с кем разговаривать нет никакого смысла, и Сашу Подробинника, например, они никогда не пытались остановить. Да, им удалось оставить его без средств на издание «Экспресс хроники», а он взял и открыл агентство информации «Прима». Они, уж поверьте, не будут вокруг Массады (той крепости, которую в древности не могли взять три года) осаду устраивать, а просто дальше пойдут. Вот и «Демократический Союз» — своеобразная Брестская крепость, которую обошли, и мы остались в тылу.
— Цитирую «Брестскую крепость». «Я ничего не имею против полония: нальют в блюдечко — выпью его добровольно». Вам чувство страха известно?
— (Смеется). Отвыкла.
— Простите, вы не кокетничаете?
— Ничуть. У меня 40 лет диссидентского стажа, я человек обстрелянный и не таких, как Путин, видала. Бывало куда страшнее, а потом, блюдечко с полонием, с таллием или просто пуля гораздо лучше ареста. Если уж выбирать, я предпочту выпить отраву — это быстрая смерть, которой только можно себе пожелать. Они еще и не на такое способны...
— Вы свободно владеете английским и французским, читаете на латинском, немецком, древнегреческом и итальянском... Скажите, подобный объем познаний не отягощает?
— Ну, в лингвистике они у меня как раз небольшие. Наши предки — российское дворянство (я к нему тоже принадлежу) и не только дворянство — в гимназиях изучали три иностранных языка. Нам уже давали жалкие огрызки латыни, а они, действительно, могли целые главы из Тацита произносить и древнегреческим не на нашем владели уровне. Я вот успела усвоить лишь то, что профессор Ярхо на первом курсе в инязе преподавала. В дореволюционных гимназиях же изучали французский, немецкий и знали их в совершенстве, а все приличные семьи нанимали еще английских учителей.
В совершенстве я владею только французским. По-английски свободно читаю, понимаю его, но говорю на туристическом уровне с достаточно плохим произношением. По-немецки читаю с трудом, по-итальянски увереннее, но не говорю вообще, так что гораздо лучше лингвистики знаю историю, философию, литературу. К сожалению, из-за долгих отсидок я просто не имела возможности ей заниматься — здесь в первую очередь практика языковая нужна.
«ГАЛКИН НЕ САТИРИК И НЕ ПАРОДИСТ — ПРИДВОРНЫЙ ШУТ»
— Как вы сегодня считаете: жизнь удалась? Можно ведь было распорядиться ею немного иначе — ведь правда?
— В принципе, если завтра, получив блюдечко с полонием или пулю, умру, то с сознанием: все, что было в моих силах, сделала и ничего качественно нового уже не совершу. Дерево я не посадила — сельское хозяйство не люблю, сына, увы, не родила — некогда было (а потом, в 91-м, стало уже поздно кого-то рожать). У нас и было-то только три спокойных года до чеченской войны, а вот книги — да, написала. Три вышли, на подходе еще две... Ничего принципиально иного уже я не сделаю, но важно дойти до конца. Как сказал протопоп Аввакум, «не начавший блажен, а кончивший».
— Вам нравятся пародии, которые делает на вас Максим Галкин?
— (Морщится). Галкин — это не только не Шендерович, но даже не Жванецкий.
— Вы цените Шендеровича выше Жванецкого?
— Ну, разумеется. Это талант на уровне Салтыкова-Щедрина — он великий сатирик и очень смелый, а что касается Жванецкого... Райкин вообще смеялся в основном над парикмахерскими и химчистками, а Галкин не сатирик и не пародист, а придворный шут и ничего неприятного власти не скажет. Вот уже который год он пародирует мои взгляды на коммунистов, но даже не заикнется о моих отношениях с Путиным, с чекистами — у него никакой актуальности нет. Если бы я могла, запретила бы ему мое имя использовать, но ему все равно. Деньги он зарабатывает, и больше его ничего, по-моему, не интересует.
— Даже такая неукротимая личность, как вы, не может посвящать политической борьбе 24 часа в сутки, ведь существует еще и любовь, личная жизнь. Кстати, в интервью журналу «Плейбой» вы сказали, что сохранили невинность и до сих пор старая дева...
— Давайте не будем это всерьез обсуждать, а то Юлия Тимошенко надо мной посмеется.
— Вы ей симпатизируете?
— Да, она очень, очень красивая. Мне понравилось, что ваша премьер-министр залезла в шахту, каталась на лодке вдоль затопленных деревень. Надеюсь, став президентом, она не выполнит ни одного своего обещания и не будет никому раздавать социалку.
— Вы считаете, что женщина в славянской стране может стать президентом?
— У Тимошенко все качества для этого есть. Она станет хорошей сменой Ющенко при условии, если будет строить нормальный капитализм и если ее обещания — предвыборное ля-ля...
— Думаете, ля-ля?
— По-моему, она человек достаточно жесткий. Вот изберут президентом, а потом скажет: «Нате-ка, выкусите!».
— И выкусят?
— Во всяком случае, никаких пособий раздавать никому не будет — нельзя! Вам пока не из чего всех оделять, и вообще, надо не рыбу давать, а удочку. Страна, которая раздает социалку, да еще на такой ранней стадии развития, просто перестанет экономически развиваться.
Единственное пожелание: пусть Тимошенко меньше делает комплиментов Путину, а то она как-то сказала, что мы, россияне, должны им гордиться. Может быть, это была шутка, но мы как-то юмора не прочувствовали, а так у нее есть, безусловно, президентские качества, и на Майдане она хорошо все организовала.
Тимошенко, повторяю, грамотный организатор, но и Ющенко тоже находка. Это украинский Гавел, который ведет Украину в Европу, он в этом смысле миссионер, и я чувствую, что Виктор Андреевич верит в Бога по-настоящему, что не прикидывается. Дай ему, как говорится, Бог и да благословит Господь украинцев!
«СТАВ ПРЕЗИДЕНТОМ РОССИИ, Я ПОХОРОНИЛА БЫ ЛЕНИНА, ПРОДАЛА БЫ МАВЗОЛЕЙ И УБРАЛА БЫ ЗВЕЗДЫ С КРЕМЛЯ»
— Предлагаю вам на минуту представить (ну чисто гипотетически), что через несколько дней вы станете президентом России. Что бы вы в своей стране в первую очередь сделали?
— Президентом России я могу стать только в результате военного переворота, но армия наша крайне реакционная, она скорее Иванова поставит у власти или еще хуже — Макашова, а то и вообще такое что-нибудь саблезубое, что и называть не хочется. В России не только мне невозможно стать президентом, но и более умеренным людям: Немцову, Никите Белых, — но, естественно, для начала я в тот же день освободила бы всех политзаключенных, похоронила бы Ленина, убрала бы звезды...
— С неба?
— С Кремля, с Кремля! Мавзолей можно продать (кстати, вместе с его содержимым!) за хорошие деньги на аукционе «Сотбис» и потом раздать вырученную сумму пенсионерам, кладбище на Красной площади ликвидировать... За командой дело не станет: премьер-министр — Егор Тимурович Гайдар, глава президентской Администрации — Анатолий Борисович Чубайс, в резерве несколько экономистов типа Илларионова, который знает, как надо строить капитализм.
Список давно составлен — просто этих людей отовсюду выгнали. У нас есть прекрасный министр иностранных дел Козырев — это вам не Чуркин (постпред России при ООН. — Д. Г.), есть шикарный вице-президент или госсекретарь Константин Боровой.
Естественно, не обойтись без запрета коммунистической и фашистской партий, а также люстраций, но это совсем не страшно. «Бывшим» нельзя будет работать в юстиции, в образовании и, конечно, в управлении государством, а так — пожалуйста. Если какой-нибудь красно-коричневый захочет супермаркет открыть или колбасную фабрику — пусть, только я не буду покупать его колбасу. Стране, которая через такое прошла, люстрации необходимы.
Впрочем, если я стану президентом на легитимной основе, это будет означать, что страна сделала западный выбор, да еще какой! Если случится невероятное и народ проголосует за радикала, — а я все-таки порадикальнее Гавела буду! — Россия заживет: ресурсы пока есть, экономику можно наладить. Конечно, надо создавать реальную федерацию, чтобы регионы имели права, как штаты в Америке, и чтобы никто у них не забирал бюджет. Необходимо восстановить всю избирательную систему...
— ...Южную Осетию присоединить к Северной...
— ...а вот Южную Осетию навсегда оставить в покое! Российские паспорта у ее населения отобрать (все равно это фальшивка) и сказать раз и навсегда, чтобы на носу зарубили: «Ребята, вы можете бороться за независимость — это ваше право, но никогда в жизни вы не будете присоединены к России, скорее Терек, Дон или Днепр в другую сторону потекут. Поэтому с Грузией договаривайтесь — это ваша судьба...
— ...и ваш крест!».
— Как только Россия вмешательство прекратит, думаю, они договорятся, и вокруг Крыма, естественно, все игры будут прекращены навсегда. Мы и долги вернем: Японии отдадим ее острова, Эстонии и Финляндии — земли, которые отрезали у них по непонятно какой причине (хотя кусочек территории с нашим населением финны не просят — им это слишком дорого будет стоить). Россия, одним словом, займется своими делами, а если и вмешается в международные конфликты, то лишь для того, чтобы признать, например, Тайвань, который этого больше заслуживает, чем Китай, и разорвать дипломатические отношения с диктаторскими режимами типа Северной Кореи и Кубы.
— Ну и последний вопрос: когда вы станете президентом, вешать хоть никого не будут?
— Конечно же, нет. В России (думаю, и в других странах тоже!) нет ни одного правозащитника, который выступал бы за введение смертной казни: она — полный анахронизм и в Европе давно отменена. Я даже не жажду, чтобы Путин где-то сидел, главное — отстранить его от управления, чтобы больше не делал зла. С собственностью, кстати, ситуация тоже нормализуется: это не значит, что будет передел, просто, если ты не умеешь управлять предприятием, фирмой...
— ...отойди!
— ...ты потеряешь их в честной конкуренции без государственного покровительства. Те, кто не могут нормально наладить производство, сразу лишатся собственности, причем ничего можно не конфисковывать — все само собой произойдет. ЮКОСу, естественно, надо будет возвратить то, что у него забрали.
— Ходорковскому должность найдете?
— Он, думаю, займется своей империей, когда получит обратно собственность вместе с лицеем для сирот и детей пограничников из горячих точек России, который он содержал. Если захочет баллотироваться в президенты — пожалуйста. Мне главное все наладить, а затем я с радостью уступлю место профессионалам...
— ...а в тюрьме под Читой, где он мотал срок, установят мемориальную доску...
— Нам в России придется много мемориальных досок развешивать. Эрнста Неизвестного придется призвать и памятники по всей стране ставить, потому что повсюду закопаны расстрелянные и замученные. В принципе, если народ сделает правильный выбор, если начнет работать, шанс у нас есть. Главное — развить инфраструктуру на Востоке, создать рабочие места... Мы и на туризме можем хорошо заработать, но ничего же не делается. На Дальнем Востоке будем сами перерабатывать то, что там добывается, и выпускать в красивых упаковках, а не отдавать это как сырье норвежцам. Мы прокормимся, когда рукава засучим, тем более нефть и газ пока есть. Не надо только дожидаться, когда их не станет и наступит развязка.
— На этой жизнеутверждающей ноте мы и закончим. Мне остается только поблагодарить вас за беседу и пожелать от блюдечка с полонием держаться все-таки подальше...
— Да здравствует Украина, потому что я вам очень завидую — честно! Мне кажется, украинский паспорт будет таким завидным, что скоро политические беженцы из России начнут просить у вас политического убежища. В Киеве уже, кстати, этот процесс пошел, вы уже кое-кому его дали, а когда российские гастарбайтеры хлынут в Украину на поиски работы, может, и до наших людей дойдет, что строить демократию необходимо. Развивайтесь скорее, чтобы Россия на вас смотрела и хоть что-то, наконец, поняла!
Бульвар Гордона



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх