,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Гитлера уничтожили в 1970 году офицеры КГБ - сенсация!
  • 16 мая 2009 |
  • 16:05 |
  • sereda |
  • Просмотров: 3335451
  • |
  • Комментарии: 19
  • |
0
Гитлера уничтожили в 1970 году офицеры КГБ - сенсация!


Гитлера уничтожили в 1970 году офицеры КГБ . Об этом стало известно недавно.
9 января 1948 года начальник разведки Северной группы войск в Польше генерал Виноградов послал такой доклад на имя Сталина: в Варшаве проходит процесс над немецким летчиком Петером Баумгартом. Он показал, что в конце апреля 1945 года, а именно 29 апреля, вывез Адольфа Гитлера из Берлина в Данию, где приземлился в районе 70 км от реки Эйтер. Гитлер поблагодарил его и даже вручил ему денежную премию.

Нетрудно догадаться, как заинтересовался Сталин этой телеграммой. На ней он размашисто написал указание Молотову немедля запросить посла в Варшаве Лебедева об этом человеке. 11 января секретарь Молотова Б. Подцероб выполнил это указание.

Из Варшавы пришел ответ от посла Лебедева: он не донес о Баумгарте, так как об этом сообщил корреспондент ТАСС в Варшаве; кроме того, выяснилось, что Баумгарт — человек с больной психикой и судопроизводство по его делу прекращено. В бумагах МИД об этом эпизоде ничего больше не говорится. На оригинале, пришедшем в ГРУ, никаких резолюций о расследовании нет, лишь указано, что копии донесения пошли Сталину, Молотову и Берия, а также в МВД и МГБ. Стали ли те ведомства проводить дознание? Некоторые ветераны утверждают, что якобы была назначена медицинская комиссия и даже привозили в Москву кости Гитлера. Документов об этом архивисты ФСК не обнаружили, и они предполагают, что в памяти ветеранов сместились воспоминания об этом деле и об операции «Миф».

Но и на этом цепочка не оборвалась. В 1953 году в Австрии объявился человек, удивительно похожий на Гитлера. Советские представители встревожились: вдруг это «убежавший» фюрер? Однако вскоре из Вены пришло сообщение, что тревога оказалась ложной.

Выстрел в бункере

Наверное, Сталин уже давно забыл об этой неприятной для него истории. Не успокоились только сотрудники МВД и МГБ, которые как верные партийные пропагандисты хотели представить смерть Гитлера в наиболее неблагоприятном для него свете. А именно как отравление, а не офицерская «пуля в лоб». Хотели этого и после смерти Сталина.

Не скрою, что в 1965 году при первом же разговоре в доме на Лубянке полковник Бачурин, представлявший пресс-бюро КГБ, сказал мне, что одной из основных задач готовившейся мною публикации является доказательство самоотравления фюрера. Эта задача была, впрочем, не очень сложной, так как в немецкой, английской и американской литературе этот спор шел уже давно и к версии о яде склонялись авторы, которые к мнению КГБ совсем не прислушивались. Так, Роберт Кемпнер, нюрнбергский обвинитель, писал:
«У меня и моих сотрудников появилось подозрение, что Гитлер не застрелился и его смерть и смерть его жены Евы объясняются отравлением. Это подозрение напрашивалось после многих допросов, на которых шла речь о распр делении врачами СС ампул с ядом среди высших функционеров партии на случай краха третьего рейха. Известно много случаев, когда применялись эти ампулы. Стоит вспомнить о семье Геббельсов, о самоубийстве рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и самоубийстве приговоренного к смерти Германа Геринга... Мое подозрение о том, что и Гитлер отравился, было подкреплено после допроса д-ра Блашке, который сказал, как дрожали руки у Гитлера в апреле 1945 года. Подобное дрожание с криминалистической точки зрения как бы исключало выстрел из пистолета. Кроме того, Гитлер не был типом, который стреляется, а скорее типом, который, попав в тупик, хватается за яд как более «легкий метод»».

Далее Р.Кемпнер ссылался на мою прежнюю книгу, где опубликованы акты, в которых говорилось об обнаружении во рту трупов «предположительно Гитлера» и «предположительно Евы Браун» осколков ампул с цианистым калием.

... Продолжу покаяние. В прежних книгах я не написал и о другом. Политическая установка автору Безыменскому была определенной: снять версию об «офицерской смерти» Гитлера. Впрочем, сами ветераны КГБ свято верили, что Гитлер не застрелился, а отравился. Я был готов принять эту версию. Тем не менее мне категорически не советовали публиковать одно донесение о химической экспертизе, произведенной во фронтовой санитарно-эпидемиолотческой лаборатории № 291 в июне 1945 года.

Химическая экспертиза производилась фундаментально: всего в лабораторию (военное сокращение — ФСЭЛ) было доставлено 30 проб внутренних органов и 12 проб крови; было проведено 42 реакции на цианиды и 78 реакций на алкалоиды. Как докладывал начальник ФСЭЛ подполковник медслужбы Малый, были установлены растворимые цианистые соединения проб по актам 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11. Количество синильной кислоты равнялось («на 1 кг мяса») 9,72 — 12,9 мг. Все это были пробы останков семьи Геббельса, собак и Кребса. А Гитлер и Браун? Соответствующий пункт гласил:
«в) в материале по актам вскрытия № 12 и 13 цианистые соединения не обнаружены».

Как так? У Гитлера и Браун нет следов яда? Я задавал этот вопрос Шкаравскому и другому члену комиссии, профессору Краевскому. Они не придали этому большого значения, ссылаясь на возможность выветривания следов через неделю и на плохую сохранность «материала». Однако это негативное заключение я раньше не цитировал. Кстати, когда Берия послал Сталину акты химического обследования, он предусмотрительно включил только акты 1 — 11, а не 12 и 13, чтобы не вызывать излишних сомнений.

Но сегодня, чем больше я сравниваю различные протоколы, тем больше склоняюсь к мнению, что самоубийство было «двойным» — и яд, и выстрел. Это мнение укрепилось у меня, когда известный криминолог д-р Рольф Эндрис, ознакомившись с фото найденной во время операции «Миф» теменной кости, высказал убеждение, что выстрел последовал не в рот, а в висок. Мнение Елены Ржевской, что отравившегося Гитлера пристрелили, к сожалению, подтверждено лишь одним показанием генерала Раттенхубера. Бывший в имперской канцелярии д-р Клаус Шенк также склоняется к идее «комплексного самоубийства». Ведь точно так же покончил с собой Вальтер Хевель, бывший с Гитлером до последнего часа.

Конечно, у моих заказчиков кроме желания доказать, что Гитлер не застрелился, а отравился, был и идеологический заказ, который в принципе пришелся мне по душе. Публикация должна была быть неким (очередным) напоминанием о нацизме как угрозе для человечества и о его судьбе. Заказ несложный. Вопрос состоял лишь в том, как его выполнять .Тогда, в конце 60-х годов — время разгара «холодной войны», такого рода публикация виделась весьма упрощенно, в черно-белых красках конфронтационного мышления.

Нацистская или неонацистская опасность, конечно, на Западе, где мировой империализм хочет воспользоваться наследием Гитлера для своих целей. Этой опасности противостоят мировой социалистический лагерь и прогрессивные силы во всем мире. Как просто было мыслить и писать по этой схеме! Впрочем, так же просто было мыслить и писать по другой конфронтационной схеме, в соответствии с которой все угрозы исходили от агрессивного советского империализма и его происков.

Оценивая сегодня итог этого пропагандистского противостояния, в котором я принимал активное участие, могу применить для своего утешения русскую поговорку «Маслом каши не испортишь». Настойчивые советские напоминания о неонацизме способствовали привлечению внимания западной общественности к этой теме. В свою очередь, демократические западные общества, желая доказать свою жизне- и дееспособность, старались держать неонацистские группы на периферии политической жизни.

Мы же оказались наказаны собственной односторонностью: считая фашизм и нацизм порождением капитализма, упустили из внимания, что эти идеи могут получить распространение и в СССР, и в странах социалистического содружества. Стоило им распасться, как, подобно ядовитым грибам, неофашистские группы стали возникать в той самой Восточной Германии, которую ее коммунистические лидеры именовали «антифашистским государством», защищенным в Берлине «антифашистским защитным валом». В объединенной Германии центр неонацизма оказался в ее восточной части.

Но еще опаснее стало появление фашизма в России. Когда-то советские читатели познакомились с романом Синклера Льюиса «У нас это невозможно», посвященным фашистской нечисти в США. Читали и критиковали автора за излишний оптимизм, зато были свято уверены, что у нас это действительно невозможно. Суровая действительность наказала и «их» и «нас». Фашизм в России середины 90-х годов стал реальностью.

Как и в других странах, началось с малого. С небольших антисемитски настроенных группок типа «Памяти» и листовок на первых демократических выборах, с продажи «Майн кампф» и «Протоколов сионских мудрецов». Затем стали появляться военизированные группы молодежи в черной форме, расистские лозунги на митингах. Но это была лишь верхушка айсберга. Образовалась устойчивая группа газет и журналов, ведущих ксенофобскую и антисемитскую пропаганду на «интеллектуальном» уровне. Появились, используя атмосферу гласности и плюрализма, организации и партии, выдвигающие лозунги типа «Россия — для русских» и солидаризирующиеся с гитлеровской политикой уничтожения евреев и иных «инородцев». Чем дальше, тем энергичнее русские фашисты дают о себе знать.

Поиски в Магдебурге

Тайное становится явным. Но когда? И как?

Тайна захоронения Гитлера считалась абсолютной, и ее хранители не только верили в эту абсолютность, но даже использовали автора этих строк для ее сокрытия и камуфляжа. Хотя, к чести моих критиков, скажу, что они не поверили моему сообщению об уничтожении останков в июне 1945 года. Так или иначе, к «хранителям тайны» принадлежали сотрудники Архива КГБ (люди надежные), бывший полковник, а позднее генерал-майор Горбушин, переводчица Елена Ржевская (она в Магдебурге не была, но знала о захоронении от однополчанина Горбушина).

Конечно, о захоронении докладывали и тогдашнему высшему начальству. Но из него в живых остались немногие: Лаврентий Берия и Виктор Абакумов были расстреляны, Сергей Круглов и Иван Серов умерли пенсионерами в Москве, Александр Вадис — в Киеве. Контролировавший операцию капитан Соловов вел замкнутый образ жизни, с историками и журналистами не встречался.

Но ведь русская пословица гласит: «Слухом земля полнится». Среди тех, кто не принял на веру мое злополучное утверждение, оказались русские телевизионные журналисты и их голландские коллеги из компании «Форин медиа афферс» (ФМА). Действия последних были особенно важны, поскольку они располагали значительными валютными средствами. Москва же, некогда знаменитая своим умением молчать, в эпоху перестройки и гласности прославилась умением за хорошие деньги продавать архивные материалы.

Так, в сентябре 1991 года появилась в Москве объединенная русско-голландская команда, которая смогла получить кое-какие материалы в пресс-службе КГБ. Она, в частности, получила уникальные кинокадры о посещении Берия и Молотовым гитлеровского бункера в дни Потсдамской конференции (июль 1945 г.). Но еще важнее для журналистов оказались три адреса ветеранов «СМЕРШ» 3-й ударной армии — Ивана Блащука, Ивана Терещенко и Василия Орловского. Первые два жили в Москве, третий — в Виннице, куда пришлось поехать. Три ветерана оказались более разговорчивыми, чем их сослуживцы, и сообщили важные сведения, от которых у журналистов могли загореться глаза.

Капитан в отставке Иван Блащук рассказал, что служил в «СМЕРШ» 3-й ударной армии в конце войны и был свидетелем находки тел семьи Геббельса и Кребса и их опознания в тюрьме Плётцензее. О судьбе трупов он узнал лишь позже, а именно в Магдебурге, где ему под секретом рассказали, что во дворе дома на Вестэндштрассе захоронены тела Геббельсов. Он слышал, что тела несколько раз перезахоранивались, в частности в Бухе и Ратенове.

Зато его сослуживец, капитан Иван Терещенко, прибывший в Магдебург, оказался в более выгодном положении. Он с 1946 года занимал пост начальника секретариата отдела «СМЕРШ» и в этом качестве сам видел документы о захоронении тел Гитлера, Браун и других. Документы были подписаны Горбушиным, к ним была приложена схема, которую Терещенко смог восстановить по памяти. В частности, что останки Гитлера лежат около бывшего гаража во дворе дома № 36 по Вестэндштрассе.

Наконец, майор Василий Орловский сообщил, что присутствовал при захоронении останков тел Геббельсов и Кребса во дворе другого дома по той же улице, то есть в расположении отдела «СМЕРШ».

Воодушевленные своими находками, голландские телевизионщики решили найти богатого спонсора, которым оказалась редакция лондонской газетной группы «Экспресс» (газеты «Дейли экспресс» и «Санди экспресс»). Деньги были получены, и в «Экспресс» уже предвкушали сенсационные находки во дворах Вестэндштрассе. Здесь, однако, начался очередной фарс.

Какие-то немецкие журналисты прослышали о предложении, которое компания ФМА сделала в Лондоне, и решили сами искать Гитлера. Однако у них не было точного магдебургского адреса. Когда в октябре 1991 года они приехали в город на Эльбе, то начали копать, но не в том дворе, вызвав явное недовольство и протест хозяина. Ничего не нашли. В ноябре 1991 года ФМА привезла в Магдебург Блашука и Терещенко. Они с удовольствием посетили свои «старые места» и подтвердили, что захоронения состоялись на Вестэндштрассе в конце 1945 или начале 1946 года.

Точной даты и места они не помнили, но для телевизионной команды это было не так важно. ФМА готовилась к съемкам. Они состоялись лишь в июле 1992 года — после того, как уже появились первые сообщения о магдебургском захоронении в «Санди экспресс» и «Алгемеен дагблад». Экспедиция в составе двух англичан, одного голландца и польского археолога Евгена Томчака начала работу. Но не в одиночку — здесь уже копали журналисты из трех газет! Во дворе дома № 36 нашли какие-то кости, но немецкие специалисты разочаровали «искателей жемчуга»: это были останки не человека, а животного.

Здесь я должен вступить в качестве действующего лица. Повторю, что слухами земля полнится. О том, что мои коллеги и их голландские работодатели занялись поисками в Магдебурге, услышал летом 1992 года и я. Ничего им не сообщая, я сам разыскал Блащука и Терещенко, которые с удовольствием рассказали, как их год назад возили в Магдебург.

Эта история была мне не по душе. Я к тому времени уже знал о самих захоронениях и не сомневался, что о них могли знать — хотя и косвенно — Блащук и Терещенко. Сенсационная телешумиха по поводу раскопок в Магдебурге могла быть лишь на руку многочисленным поклонникам Гитлера, которых в бывшей ГДР оказалось более чем достаточно. Я только что вернулся из Берлина, где принимал участие в теледискуссий с участием восточногерманских неонацистов и их идейных противников. Один вид этих самоуверенных молодых ребят, считающих Гитлера своим идолом, внушал не только отвращение, но и тревогу. Так что же, дать им возможность создать в Магдебурге объект паломничества и поклонения?

Признаюсь, я решил помешать этому, хотя не имел ничего против изобретательности ФМА и ее русских коллег. Они проявили немало находчивости, но политического такта у них явно не хватило. Зато этот такт проявили мои давние друзья из гамбургского журнала «Шпигель», которым создание нового места поклонения Гитлеру вовсе не нравилось. Связавшись с Гамбургом, я рассказал им о готовящейся передаче и еще об одном, неизвестном ФМА обстоятельстве.

Оно состояло в следующем. Летом 1990 года ко мне обратился ветеран 1-го Белорусского фронта. Он, как один из немногих, знал о магдебургском захоронении и, читая сообщения о развале ГДР, проникся тревогой: а вдруг в Магдебурге, откуда уходят советские войска, найдут останки Гитлера? Об этом ветеран хотел поставить в известность. Кого? Шел 1990 год, власть коммунистической партии была еще велика. Следовательно, надо было адресоваться в ЦК КПСС, на знаменитую Старую площадь.

В то время я работал в качестве эксперта при комиссии, созданной 1-м Съездом народных депутатов СССР для политической и правовой оценки пакта Молотова — Риббентропа, председателем комиссии был .Александр Яковлев, его заместителем — Валентин Фалин. Мне показалось полезным поставить Фалина в курс тревог моего друга. Их встреча состоялась, Фалин обещал все выяснить в «компетентных органах» (так традиционно именовался тогда КГБ). Оттуда Фалину вскоре сообщили, что в известность поставлен председатель КГБ Владимир Крючков. Через некоторое время Фалину дали ответ: «Все в порядке. Они все сделали. Беспокоиться не надо», то есть останки уничтожены. Когда же я попытался уточнить, как и когда это произошло, возникли трудности. Генерал, занимавшийся розыском документов, отказался это сделать. Единственное, что мне сказали: останки уничтожены еще в 1970 году; как и где — сообщить не можем.

Тогда мне этого было достаточно, благо, что пожелавший остаться анонимным генерал был мне давно известен как заслуживающий доверия источник. Обсудив все с коллегами из «Шпигеля», приняли такое решение: телекомпания «Шпигель-ТВ» покупает у фирмы ФМА права на демонстрацию- их фильма о безрезультатных раскопках в Магдебурге и под конец включает мой рассказ о том, что искали напрасно. Правда, немецким коллегам очень хотелось точно знать, как уничтожили останки, как выглядел итоговый документ об их уничтожении. Я, увы, уточнить это не мог. Опять Безыменский вводил в заблуждение?

Мероприятие «Архив»

Копали действительно напрасно.

Внешне почти анекдотическая, а по сути страшная одиссея трупов по земле немецкой, носившей в те годы название Германской Демократической Республики, отразила особенности нашей системы, представители которой стали участниками этого зловещего «путешествия». Сталинская диктатура относилась к своим собственным гражданам как к «винтикам», и в столь странной ситуации они не должны были задумываться: зачем возить по Германии эти гробы, зачем их закапывать и перезакапывать?

... Осенью 1994 года в архиве ФСК мне дали небольшую папку — не сшитую, а состоявшую из отдельных документов. В их подлинности сомнения не было, так как часть была написана от руки, а один из актов был точной копией (2-м экземпляром) документа, первый экземпляр которого находился в архиве генерального секретаря ЦК КПСС.

Первый документ из этой серии был датирован 10 августа 1945 года и направлен уже знакомым нам заместителем начальника отдела «СМЕРШ» 3-й ударной армии Горбушиным на имя генерала Вадиса:

«Направляю акт о местонахождении трупов Гитлера, Геббельса, Браун Эвы, Магды Геббельс, Крибс и детей Геббельса, закопанных в районе Ратенов».

Сам акт был датирован более ранним числом — 4 июня 1945 года и констатировал, что
«после окончания судебно-медицинской экспертизы и проведения всех оперативных мероприятий по их опознанию все трупы были закопаны в районе гор. Бух. В связи с передислокацией отдела КРО «СМЕРШ» армии трупы были изъяты и перевезены сначала в район гор. Финов, а затем 3 июня 1945 г. в район гор. Ратенов и закопаны окончательно».

Горбушин не знал тогда, что ему придется повторять эту погребальную процедуру. Но он точно описал место захоронения трупов и «коробки с двумя трупами собак». Закопанная яма была сровнена с землей, но, согласно «смершевским» правилам, составили схему — на всякий случай. Таким образом, можно считать документированными уже 6 захоронений: два — в саду имперской канцелярии, одно — в Бухе, два — в Финове (там ведь была эксгумация!) и одно было в Ратенове. Без документа остается Стендаль, о котором мне говорил сам Горбушин в беседе.

Следующий этап — Магдебург. Об этом в феврале 1946 года начальник отдела «СМЕРШ» 3-й ударной армии Мирошниченко донес генералу Зеленину, сменившему Вадиса в Берлине. К донесению был приложен акт от 21 февраля о том, что «в районе гор. Ратенов была вскрыта яма с трупами Гитлера, Браун, Геббельсов и их детей и генерала Крипс» (снова ошибка в написании!). Акт гласил, что «все перечисленные трупы находятся в полуистлевшем состоянии в деревянных ящиках и в таком виде были доставлены в гор. Магдебург, в расположение отдела контрразведки «СМЕРШ» армии и вновь закопаны в яме на глубине 2-х метров во дворе дома № 36 по улице Вестендштрассе».

Итак, Блащук и Терещенко не ошибались, привезя голландских телеоператоров в этот двор. Но они, служившие в Магдебурге до 60-х годов, не знали, что случилось дальше. Случилось же следующее:

13 марта 1970 года председатель КГБ Юрий Андропов направил на имя генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева письмо за номером 655/А/ов, то есть лично написанное Андроповым и имеющее особую важность. Его особам секретность подчеркивалась специальной формальностью: самые важные фразы были не напечатаны, а вписаны от руки в текст, дабы даже засекреченные машинистки не знали, о чем идет речь. Текст гласил:
«В феврале 1946 г. в г. Магдебург на территории военного городка, занимаемого Особым отделом КГБ при 3-й ударной армии ГСОВГ, были, захоронены трупы Гитлера, Евы Браун, Геббельса, его жены и детей (всего 10 трупов)}.

В настоящее время указанный военный городок, исходя из .служебной целесообразности, отвечающей интересам наших войск, командованием армии передается немецким властям.

Учитывая возможность строительных или иных земляных работ на этой территории, которые могут повлечь обнаружение захоронения, полагал бы целесообразным произвести извлечение останков и их уничтожение путем сожжения. Указанное мероприятие будет произведено строго конспиративно силами оперативной группы Особого отдела КГБ и должным образом задокументировано».

16 марта на письме появилась резолюция: «Согласиться». Подписи: Брежнев, Косыгин, Подгорный, то есть вся правящая тройка: генсек ЦК, председатель Совета Министров, председатель Президиума Верховного Совета CCCP. Я спросил тогдашнего начальника канцелярии Косыгина Бориса Бацанова: как подписывались такие документы? Бацанов разъяснил: так как документ принадлежал к так называемой серии «К», то есть должен был предъявляться сугубо лично, то его после Брежнева нес дальше специальный чиновник — начальник первого сектора Общего отдела ЦК КПСС. Тогда ставились подписи, возможно, после телефонного или личного согласования. После этого он отправлялся для исполнения.

Так и случилось. Письмо Андропова вернулось в КГБ, вернее, осталось в ЦК, но начальник первого сектора Соловьев 18 марта сообщил Андропову, что согласие есть. Тогда и родилась последняя операция в нашей долгой истории — операция или, как ее обозначили, мероприятие «Архив». 26 марта Андропов утвердил этот очередной совершенно секретный документ той же серии «К». Заголовок: «План проведения мероприятия «Архив»». И далее (рукописный текст вновь вкрапливался в машинописный) предлагалось:

«Цель мероприятия. Изъять и физически уничтожить останки захороненных в Магдебурге 21 февраля 1946 года в военном городке по ул. Вестендштрассе возле дома № 36 (ныне Клаузенерштрассе) военных преступников».

Конечно, автору было не до мелочей — 6 детей Геббельса не были военными преступниками, не была таковой Магда Геббельс. Но краткости ради избрали простую и знакомую формулу, а главное — не упоминали имя Гитлера. План, разработанный в Москве, был таков:
«1. За два-три дня до начала работ над местом захоронения силами взвода охраны ОО КГБ армии установить палатку, размеры которой позволяли бы под ее прикрытием производить предусмотренные планом работы.

2. Охрану подходов к палатке после ее установления осуществить силами солдат, а в момент производства работ — оперсоставом, выделенным для проведения мероприятия «Архив».

3. Организовать скрытый пост для контрнаблюдения за близлежащим от места работ домом, в котором проживают местные граждане, с целью обнаружения возможной визуальной разведки. В случае обнаружения такого наблюдения принять меры к его пресечению, исходя из конкретно сложившейся обстановки.

4. Раскопки произвести ночью, обнаруженные останки сложить в специально подготовленные ящики, которые на автомашине вывезти в район учебных полей саперного и танкового полков ГСВГ, где сжечь».

Как видим, все было учтено и предусмотрено. Почему же «Архив»? А потому, что в случае расспросов предусматривалось говорить, что здесь раскапываются какие-то секретные нацистские архивы. 26 марта план ушел в Магдебург, а 4 апреля он был осуществлен. Оперативная группа «произвела вскрытие захоронения останков военных преступников в военном городке по Вестендштрассе возле дома № 36 (ныне Клаузенерштрассе). При вскрытии захоронения обнаружено, что останки военных преступников предположительно были захоронены в 5 деревянных ящиках, поставленных друг на друга крестом. Ящики сгнили и превратились в труху».

Опергруппа тщательно выполнила все указания: ночью с 4 на 5 апреля выкопала захоронение, сложила кости в ящики и утром 5 апреля произвела «физическое уничтожение останков», то есть они были сожжены, превращены в пепел и развеяны. Никто работе не мешал, никто вопросов не задавал — об архивах говорить не пришлось. Акты были составлены в единственном экземпляре и отправлены в Москву в КГБ.

Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх