,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


"Малобеларусь". Попытка к бегству
  • 12 февраля 2009 |
  • 17:02 |
  • YoGik |
  • Просмотров: 12083
  • |
  • Комментарии: 11
  • |
На дощатой скамье вагона второго класса, ехал профессор Иван Деникин. Срочные дела вызывали его в Москву. Настолько срочные, что он вынужден был немедленно забросить кафедру истории в родном Мухогорске и сорваться с места.

Вагоны первого класса были зарезервированы для оккупантов и коллаборационистов. Второй класс - для "аборигенов". Вот уже два года находилась Россия под пятой завоевателя. На каждом домишке, на каждом перекрёстке, словно кровь, алел бело-красно-белый "белорусский" флаг. "Бяла-чырвона-бялый"!

"Мы боялись жовто-блакытных, - думал профессор, - боялись молдован, латышей. Готовились к грузинской агрессии и оккупации. Изо всех сил защищали страну с юга, с востока, с севера. И только запад..."

Впрочем, кто мог это предвидеть!? Вчерашний союзник, друг верный и преданный, вдруг оказался предателем. "Если друг оказался вдруг" - вспомнил Деникин песню Высоцкого. Впрочем и сам Высоцкий - судя по фамилии - белорусского происхождения. Не удивительно, что он направил на ложный путь. Высоцкий рекомендовал тянуть друга в горы. Россия так и сделала: разместила на неспокойной грузинской границе белорусскую дивизию. Это и стало началом конца...

- Ваши билетики? - произнёс проводник. Он говорил с явным белорусским акцентом. А ведь русский, небось. Сколько же их, перевёртышей?
Деникин нехотя вытянул из кармана помятый железнодорожный билет.

link

- А пропуск? - не унимался предатель.
Профессор побледнел и протянул свой "аусвайс".

- Я-н-к-о Д-е-н-и-к-и-н, - по складам прочёл проводник.
"Даже и в паспортах теперь пишут нас на так называемой белорусской мове, - с горечью подумал профессор. - Отрекли нас от русского имени!"

- Вы - профессор истории? А какой?

- Нашей, - хмуро сказал Деникин, - Российской.
Проводник рассмеялся.
- Нет такой страны "Россия", - пояснил он. - Есть Малобеларусь. А историю Вашу следует переправить.
Деникин внимательнее вгляделся в собеседника. Голубые глаза, светло-русые волосы. Белорус! Но что он делает тогда в вагоне второго класса?
Белорус словно бы прочёл его мысли.

- Я - хорунжий военной разведки Войска белорусского. Вернее - контр-разведки. В моём ведении - белорусизация малобеларусских территорий, воссоединённых с Беларусью. - он положил руку на плечо профессора. - Нам нужны люди вроде Вас - грамотные, образованные. Чтобы нести населению правду про нашу историю.
Деникин онемел. "И как у меня вырвались слова "российская история" !? - ругал себя он. - Разве не знал, что за слово "Россия" теперь карают!?"
Хорунжий вновь прочитал мысли Деникина.

- Это не большое преступление, - успокоил он. - Для первого раза можем закрыть глаза... Однако, Вам придётся с нами сотрудничать.

- А что делать? - вырвалось у профессора.
- Для начала - выучить грамотную белорусскую мову, - пояснил Хорунжий, - А не этот Ваш так называемый "русский" "язык". "Язык" - это то, что во рту. А говорят люди на мове.

- Я п-подумаю... - выдавил из себя профессор.

- Думайте, - с улыбкой кивнул хорунжий. - Со временем, мы выйдем с Вами на связь. Поинтересуемся, так сказать, результатами раздумий. Только учтите, я не забыл, что Вы употребляете слово "российский". А это ведь - 30 суток административного ареста. Как минимум.

Хорунжий вышел.

"30 суток, - подумал Деникин. - Нашёл чем пугать российского историка!"

- Российского, - шёпотом произнёс он, оглядываясь по сторонам. И с не меньшим наслаждением добавил: - Русский.

Деникин вздрогнул, испугавшись собственной смелости. Вновь опасливо оглянулся. В стены могли быть вмонтированны микрофоны. Ах! Как это похоже на белорусских захватчиков!

Захватчиков... Да как же такое могло выйти, чтоб захватили Россию? Не могло. А ведь вышло...

В 2010 году Лукашенко внезапно ушёл на пенсию. Поговаривали о проблемах со здоровьем, вызванных травлей так называемой "оппозиции". Гундарила молва про нервный срыв от непосильной работы: шутка ли, обеспечить каждому гражданину нормальные человеческие яйца! Как бы там ни было, а пошёл.

В Белоруссии объявили выборы. На них предательски победил Милинкевич.

В то время Белоруссия образовывала с Россией единое государство. Добрые и доверчивые, россияне не сразу заподозрили подвох. Не сразу решили защититься от вчерашних братьев. А потом стало поздно. Белорусские танки бороздили простор Москвы. Сапоги белорусских солдат рыли родной суглинок. На берёзках весели портреты Кастуся Калиновского. В школох насильно вводили белорусскую "мову".

- Не сдамся, - шептал профессор в горячечном бреду, глядя из окна на пейзажи Подмосковья. - 30 суток - не срок. Пусть сперва попробуют меня поймать.

Он знал, что не вернётся на кафедру. По крайней мере, до освобождения. "Но будет ли освобождение? - думал он. - Возможно ль?". Освободителей не находилось. Страна была в кольце врагов. Там бандеровцы, там - литовские и грузинские сепаратисты; дальше - НАТО, Монголия... Надеяться можно только на себя.

Поезд подъехал к перрону. После короткого обязательного обыска профессора выпустили в город. Он был рад: полицаи не заметили спрятанный глубоко под одеждой пузырёк с берёзовым соком. За такой пузырёк могли убить. Или - и того хуже - отправить в лагерь по изучению белорусского "языка". Знал это профессор. Но рискнул. Мальчишество?

Автобусы и метро были ему заказаны: на входе туда требовали знания белорусского. Пешком пробирался профессор по оккупированной столице. Лишь к вечеру дошёл он до конспиративной квартиры. Двери квартиры были выбиты - видимо, обыск. Деникин вспомнил, что не заметил сушившейся на окне фофудьи - символа провала. Вернее, заметил, но не предал значения. Обрадовался тогда даже - свои мол люди живут. А ведь это ж условный знак! "Эх, голова садовая, - проворчал он. - Старею, забываю... Хоть бы историю российскую не забыть!"

Он нервно принялся искать яд - крошечный гамбургер из МакДональдса. Но не нашёл. Неужели забыл дома? Как всегда...

Так он и стоял на лестнице, не решаясь зайти. В голове роем проносились мысли.

В Москву он ехал на подпольную работу - учить людей истории Государства Российского (он знал, что "Российское Государство" - это тавтология, но что тут попишешь?). Соратники по подполью должны были организовать тайные курсы. Организацию взяли на себя беженцы из Малороссии. В "Украине" им уже доводилось организовывать подпольные курсы запрещённого в этой "стране" русского языка. Дело было опасное, многие из борцов попались на горячем и закончили свои дни под Донецком, строя гигантские статуи Степана Бандеры. Уцелевшие бежали в Москву. Кто мог тогда подумать, что их опыт пригодится и тут.

Да видно утратили они бдительность. Опъянил их воздух свободы... Вот и попались белорусским националистам.

На улице потрескивал двадцатиградусный мороз. Сквозь выбитое стекло окна подъезда дул пронизывающий ветер.

Бежать было некуда. Деникин нерешительно зашёл в консперативную квартиру.

- А вот и Вы, - раздался знакомый голос. Хорунжий заслонил собой дверной проём.

Деникин поёжился.

- Обмануть нас решили, пан профессор?

- Я не пан, - гордо плюнул Деникин, - Я товарищ. И не "Янко", а Иван. Не сметь в моём присутствии употреблять так называемый "белорусский" "язык", выдуманный австрийцами в насмешку над русским, чтоб отделить Белую Русь от старшего брата! Говорите на грамотном русском языке!

Он знал, что подписывает себе приговор. Но по другому не мог.

- Да здравствует товарищ Сталин! - выкрикнул Деникин и бросился к окну. За считанные мгновения перемахнул он подоконник и упал в тёмную морозную даль.

Сугроб был мягок и глубок. Зарывшись в него при падении, профессор не сразу пришёл в себя. Жив... надолго ли?

Сверху склонилась голова хорунжего. Тот посветил фонариком.
- Выходите, - рассмеялся он.

- Лучше стреляйте здесь, - прошептал Денинин. - Не буду я учить вашу "мову".

- И не надо, - ещё громче засмеялся собеседник. - Вы прошли испытание. И показали себя настоящим патриотом.

- Кто Вы? - удивлённо спросил Деникин.

- Полковник российских органов Василий Семёнов.

- Я знаю про Вас всё, - наставительно продолжил полковник. - Мы долго к Вам присматривались. И теперь я в который раз убедился - большего патриота, чем Вы, нам не найти. У нас тут подпольная сеть. Вместе мы освободим Москву от всяческих "мов".

Он помог профессору выбраться из сугроба.

- Пойдёмте, - произнёс Семёнов, глядя на заснеженную Москву под бело-красно-белыми знамёнами. Нас ждут великие дела!

"А может он всё-таки белорус? - недоверчиво подумал Деникин". Но додумать он не успел.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх