,


Наш опрос
Как Вы относитесь к юзеру под ником Свой?
Все правильно пишет!
Заебал ненавистными комментриями в адрес Украины-забанить!
Как-то все равно...


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Советский менеджмент
  • 19 ноября 2020 |
  • 14:11 |
  • Tol |
  • Просмотров: 219
  • |
  • Комментарии: 15
  • |
0
Попытаюсь систематизировать отличия:

- Общее невежество. Не разбираться в деле которым руководишь - это круто, этим даже бравирует, мол "не мои проблемы", мои масштабы выше этого вашего техпроцесса и ассортимента. Снять менеджера с сельского хозяйства и поставить руководить АЭС - это Совок. На Западе тоже бывают такие рокировки, но там образ требует быть осведомленным и компетентным, вникать в проблемы, наш же еще и похвастает своим "не моего ума дело", "есть специально обученные люди", "у меня стратегическое видение, оно не должно зацикливаться на мелочах". "Крепкий хозяйственник" - это не организатор как Форд или Маск, умеющий погрузиться в тематику, создать, организовать, не продавец как Гейтс или Джобс, а условные "Лужков/Черномырдин", умеющие громко орать и решительно требовать, еще громче хвастать и жаловаться, воруя по-хозяйски, по-нашему, ну "как все". В то же время круто разбираться в отвлеченной тематике. В поезэии или истории архитектуры, винах и т.д. Ведь кроме технического и организационного невежества нужно демонстировать культуру, кругозор, широту взглядов.

- Обрывание обратных связей. Там где конструктивная критика, багрепорты, пожелания конечного пользователя являются важнейшей информацией — они отсекаются напрочь. Если изделие скопировали с западной модели, где эргономика и пожелания уже как-то учтены, то можно сказать пользователю повезло.

Свернуть
- Консервация состояния, активное сопротивления переменам с самого верха. Типичная картина советского завода - это некое изделие, скопированное с западного или с мутным происхождением (как с мурзилкой Калашниковым), прогрессивное на момент основания завода, которое с минимальными доработками штампуется на протяжении всей жизни предприятия. Завод играется в инновации, периодически постит в прессу и выставляет на выставки некие опытные образцы современного, всякие автоматы и роботов, но серийно продолжает клепать все то же изделие с минимальными изменениями.

- Экстенсивный путь развития. Вытекает из предыдущего, но на отраслевом и министерском уровне. Не модернизируем завод, а для выпуска более современного изделия строим новый, в очередной республике, а существующий продолжает клепать то же изделие на вагранках и станках 30-х годов или трофейных немецких станках. Тройной профит - создаем отсталось русским, поднимаем республики, появляется очередной "Ереванский завод ЭВМ", продукцию которого никто не использует т.к. нерабочая.

- Игнорирование культуры производства, технической культуры в угоду политизированной демагогии - "не уступает мировому уровню", "не имеет аналогов в мире" и вот это вот все. Советский руководитель стремится разрешить производственный вопрос не вниканием в проблему, не поиском решения, не подключением (информированием) затронутых сторон, а манипулятивной попыткой с давлением переложить проблему на уровень ниже, сокрыв информацию наверх и горизонтально. Подчиненному он скажет "ничего не знаю, но чтобы завтра ...", начальнику отрапортует или "все хорошо прекрасная Маркиза", или "исполнители дебилы". Начальник начальника сам такой же и делает вид что верит. Сама советская постановка вопроса "перевыполнить план" - это заведомое нарушение техпроцесса и обесценивание самого планирования. Советский передовик производства - это заведомо бракодел, игнорирующий техпроцесс и качество (ну или вся смена только к этому чемпиону подносит и уносит, полотенцами его обтирает, что подрывает общую работу).

- Гигантомания. Идея фикс тоталитарных режимов. "Догнать и перегнать" по валовым показателям, стремление выплавить больше болванок и построить самый большой завод, самый большой трактор, выпустить миллион комбайнов (которые работают 50 часов до поломки и потом их остовы ржавеют брошенные по полям) - игнорирование экономики и здравого смысла. Ведь чтобы сделать некачественный комбайн усилий нужно сравнимо с качественным - ну чистовую обработку сделать чуть медленнее, ну померить детали в конце линии, ну температуру закалки проконтролировать...

- Феодальный менталитет. Поскольку советские работники фактически были прикреплены к предприятию, зарплаты на всем протяжении существования СССР и до сих пор искусственно занижены, то для менеджмента это был дармовой ресурс, но в то же время с качествами белых людей (даже несмотря на искусственное спаивание, отрицательную селекцию и травлю технической интеллигенции).

Да, менеджмент в других странах так же пытается вынести производство где подешевле, но в то же время соотносит требуемую квалификацию труда с качеством требуемого персонала. Стоять за конвеером поставят вьетнамцев, шить кроссовки можно даже в африке, а собирать спутники будут в белой стране. Разрабатывать и собирать спутники за советские инженерные сто рублей или российские роскосмовские 15 тыр - это чисто советское. Даже африканские страны пригласив профессора оплатят его как профессора, а не как бомжа, ссылаясь на "среднюю зарплату по региону".

Содеповский подход к роли людей в экономике - это принудительный нищий персонал, обслуживающий отношения между богатыми предприятиями. Клепающий гигантские прессы и домны, чтобы выплавить металл, чтобы сделать нефтетрубы, чтобы отгрузить Нефть "врагам". Сам персонал в экономике почти не участвует, фонд оплаты труда изначально закладывается 5-10% от себестоимости вместо западных 50%. Но даже эта нищенская оплата не покрыта потребительскими товарами и крайне неравномерна по Союзу, в пользу знаменитых своим качеством тбилисских или ереванских заводов.

- Карго-культ. На отраслевые НИИ / Research & Development средства тратятся, но внедрение - это риск. Инициатива наказуема. Поэтом хвалим и игнорируем свой R&D, ждем массово внедрения на Западе, с опозданием в десяток лет перенимаем популярный конструктив оттуда, построив новый завод (остальные продолжают клепать то что привыкли).

- Игнорирование понятия репутации компании, отраслевых трендов, лживость. Частные следствия от общего технического невежества, считания себя умнее всех и самовлюбленности в свою ложь. Советский менеджер никогда не признается "есть проблемы качества, решаем, поменяли техпроцесс, отзовем, бракованный узел заменим". Он будет сначала все отрицать, а потом искать крайних, но не с целью что-то исправить в будущем, а для отмаза. Не "сайт упал, база лежит - писали студенты, деньги на оборудование сперли", а "нас атаковали зарубежные хакеры"(С). Он считает потребителя идиотом, который не догадается, снова купит, снова соврем и заболтаем, осадочка на репутации не останется - ведь при советском принудительном распределении продукции эти приемы прокатывали. Само собой, советские предприятия потребительской продукции предсказуемо умерли в числе первых, но в крупном секторе живы до сих пор, все эти байки про "не имеющие аналогов в мире" системы, которые в силу их отсталости не покупают уже нигде. Да, покупали, но десятилетия работы советских над "репутацией" и "инновациями" научат обходить стороной любые заявления фантастических характеристик на плакатах, рассыпающиеся об "кривизну земли", эргономику оператора, проблемы с селекцией целей, отсутствие англоязычной документации и запчастей на складе поле нескольких лет продаж и прочие неожиданности плохих исполнителей. Переводчики сами не пришли и не перевели в контракте на два миллиарда, склад сам не появился, на отраслевых форумах (о существовании которых не знали) это посмели обсудить вслух. Виноваты внутренние и внешние негодяи, окружившие хороший, потомственный советский менеджмент.


My Webpage


«Мой китайский опыт не был моим первым знакомством с коммунистической промышленностью. За пять лет до этого мы с женой были приглашены в Советский Союз. Перед отъездом в Москву нам с Ёсико посоветовали взять с собой бутылки с водой, а также полотенца и туалетную бумагу, потому что, как нам сказали, условия жизни в Советском Союзе примитивные. Но эти предосторожности оказались излишними. С той самой минуты, как мы прибыли в Советский Союз, нас принимали с почетом. В аэропорту большая черная «Чайка» подъехала за нами прямо к самолету. Нам не пришлось даже утруждать себя обычными таможенным формальностями. Помимо гида и принимавших нас русских к Ёсико была приставлена переводчица, а ко мне – переводчик. Они старались оказывать нам услуги, и ни на минуту не оставляли нас.

Однажды Ёсико сказала: «Мне хочется пирожков». Переводчики озадаченно посмотрели друг на друга. «Пирожки – терпеливо объясняла ее переводчица, - это пища рабочих, вы едва ли будете их есть». Но Ёсико настаивала, и после долгих телефонных звонков нас, наконец, доставили туда, где стояли рабочие и ели пирожки. Мы присоединились к ним и с удовольствием ели эти маленькие, вкусные пирожки с мясом и овощами.

Нас принимал Джермен Гвишиани, который был тогда заместителем Государственного комитета по науке и технике, а сейчас он заместитель Председателя Госплана. Это дружелюбный умный человек, в совершенстве владеющий английским языком. Я познакомился с ним в Сан-Франциско на приеме, устроенном Стивом Бектелом, сразу после встречи, организованной Советом конференций и Стэнфордским научно-исследовательским институтом. Я был удивлен, когда увидел, что этот русский прекрасно исполняет джазовые мелодии на фортепьяно и так непринужденно и учтиво держится в капиталистической среде.

В СССР он был таким же экспансивным. Он настоял, чтобы мы попробовали его национальные кушания, обильную крестьянскую еду. Он возил нас на заводы в пригородах Москвы и Ленинграда, и я видел, как там делают радиоприемники и кинескопы и собирают телевизоры. Я видел все, что можно было посмотреть, но это не произвело на меня впечатления. В то время Советы отставали от Японии и Запада в области бытовой электроники на восемь-десять лет. Они работали грубыми инструментами и применяли неудобную и неэффективную технологию производства. Мне было ясно, что отсутствие качества и надежности было непосредственно связано с безразличием, незаинтересованным отношением рабочих и руководства, которое не знало, как стимулировать инженеров и рабочих-производственников. Даже светские граждане шутят по поводу плохого дизайна и низкого качества товаров, но я надеюсь, что со времени моего визита это качество улучшилось.

В конце моего визита Гвишиани привел меня в свой кабинет, где находились официальный представитель Министерства связи и несколько чиновников. Гвишиани улыбнулся и сказал мне: «Теперь, господин Морита, вы осмотрели наши заводы и поняли, что мы можем. В нашей стране нет инфляции или роста заработной платы. У нас очень стабильная рабочая сила. Мы могли ы совместно с вашей страной использовать это через систему субконтрактов».
Он, по-видимому, очень гордился тем, что мне показал, и, быть может, человеку, который видел, как упорно трудился советский народ все эти годы, этот прогресс показался бы феноменальным. Но то, что я увидел, не вызвало у меня восторга.

Я посмотрел на лица людей, собравшихся в кабинете, ждавших моего ответа. Я спросил у Гвишиани: «Действительно ли мне можно сказать, что я думаю?» - «Да, конечно, пожалуйста», - ответил он. Я так и сделал.

«Я скажу вам правду, - начал я. – Мы в Японии использовали самые лучшие таланты и самые умные головы и потратили много лет в поисках путей повышения эффективности и производительности даже таких простых вещей, как отвертка. Мы ломали головы и проводили подробнейшие исследования и опыты, чтобы решить, какая точно температура нужна для пайки железа в том или ином случае. Вы здесь не прилагаете таких усилий; по-видимому, в этом здесь нет нужды, потому что никто, кажется, не заинтересован.

Откровенно говоря, господин Гвишиани, мне очень не хочется что-либо критиковать, после того как вы устроили мне такой прекрасный прием и все мне показывали, но я должен сказать вам, что я бы не перенес, если бы увидел, что продукция Sony производится в таких условиях, как здесь у вас. Я не могу предложить вам пока нашу технологию».

Он выслушал это совершенно спокойно и подошел к одному из своих помощников, который гордо вручил ему маленький топорный черно-белый транзисторный телевизор советского производства.

«Господин Морита, - сказал он, - вот телевизор, который мы планируем продавать в Европе. Скажите, пожалуйста, каково Ваше мнение об этом?» Я снова его спросил: «Я действительно могу сказать, что думаю?» Он кивнул:

Я глубоко вздохнул: «Господин Гвишиани, в Советском Союзе есть замечательные, талантливые мастера искусств, - начал я. – У вас есть великие музыканты, балет – великое художественное наследие, а ваши исполнители славятся во всем мире. Это счастье, что ваша страна обладает и техникой, и искусством.
Но почему же этого не видно в вашем телевизоре? Если у вас в Советском Союзе есть и искусство, и техника, почему же вы не сочетаете их, чтобы делать прекрасные вещи? Если говорить откровенно, господа, судя по тому, что мы знаем о рынке и вкусах потребителей, мы не думаем, что такой некрасивый телевизор можно будет продать».

На какой-то момент все удивленно замолчали, и тогда Гвишиани обратился к представителю Министерства связи: «Ответьте, пожалуйста, господину Морите».
Представитель министерства совершенно серьезно сказал: «Мы понимаем, что вы говорите, господин Морита, но искусство не по нашей части!»

Это был невероятный ответ. Я почувствовал себя неловко: «О, я понимаю. Я сказал все, что хотел сказать. Если вы дадите мне один из этих телевизоров, я возьму его с собой в Токио и попрошу моих инженеров дать вам наши рекомендации, как его улучшить». Что и сделал, а наши инженеры написали длинный отчет, предлагая некоторые изменения в схеме и другие пути улучшения телевизора, но без технологии Sony.

Хотя идея настоящей конкуренции в интересах потребителей не достигла большого прогресса в Советском Союзе, эксперимент в Китае, вероятно, стимулирует ее. Но в настоящее время русские и американцы конкурируют в другой области, и эта конкуренция в вооружениях приносит большой ущерб экономике обеих стран, несмотря на возможность использования в гражданских целях некоторых военных разработок. В Советском Союзе развитие техники, по-видимому, сосредоточено в таких областях, как космическая и военные программы, но, конечно, не на потребительских товарах. Там, где речь идет о населении, дизайн и даже качество техники отстают.

Мы продаем Советскому Союзу в большом количестве оборудование для радиостанций. Sony – крупнейший производитель этого оборудования во всем мире. Разумеется, мы продаем эти товары только с одобрения Координационного комитета по осуществлению контроля над экспортом стратегических товаров в социалистические страны. Мы также ведем большую торговлю радиотрансляционным оборудованием с Китаем. Обе страны часто обращаются к нам с просьбой предоставить технологию на основе лицензионных соглашений, в частности лицензию на технологию производства кинескопов Trinitron. Но мы все еще ничего не производим и ничего не разрешаем производить под нашим именем ни в Советском Союзе, ни в Китае. Компания Fiat давно продала Советскому Союзу автомобильный завод и технологию производства автомобилей, и в результате по всей Европе появилось множество автомобилей, которые как две капли воды похожи на модели Fiat, но в действительности представляют ухудшенный советский вариант. Репутация компании Fiat из-за этого пострадала, и мы не хотим, чтобы такая же судьба постигла нас.

Года два спустя после этого я беседовал с Гвишиане в Зальцбурге во время музыкального фестиваля. «Вы должны снова приехать к нам», - сказал он мне. Но у меня до сих пор не было такой возможности.



Акио Морита. Sony. Сделано в Японии / Акио Морита; при участии Эдвина М. Рейнголда и Мицуко Симомуры; Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2006. – стр. 200-203


My Webpage

-->


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх