,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Советские мифы. Ковпак.
Коммунисты понимали, какую роль может сыграть партизанское движение в ходе войны, и бросили на его организацию немало сил. В немецкие тылы направлялись опытные разведчики, организаторы диверсий, специалисты-минеры. Уже созданные партизанские соединения инспектировались работниками центральных штабов партизанского движения.

П.Вершигора рассказывает о пребывании в отряде Ковпака руководителя партизанского движения на Украине генерала НКВД Т.А.Строкача, до войны занимавшего пост заместителя наркома внутренних дел Украины. При участии военных специалистов разрабатывается стратегия и тактика партизанского движения.

Соединения транспортной авиации, под командованием летчицы В.Гризодубовой, поддерживали непрерывную связь с крупными партизанскими отрядами. В тылу у немцев действовали десятки секретных партизанских аэродромов.

Авиация снабжала партизан оружием, боеприпасами, пропагандной литературой, опытными разведчиками, прошедшими специальные школы, радистами, минерами и т. д. На Большую землю увозили раненых и захваченных в плен крупных немецких офицеров, а также русских антибольшевиков.

В подвалах Лубянки из них вытягивали нужные сведения.

Уже в ходе развития партизанского движения Сталин пришел к решению о создании рейдирующих отрядов, которые совершали бы боевые рейды, иногда на сотни километров перерезали коммуникации, сеяли панику в глубоком немецком тылу.

К таким рейдирующим боевым единицам принадлежал отряд Ковпака, совершивший рейд с севера Украины на Карпаты.

Далее цитирую советские источники:

“…заставивший немцев собрать в предгорьях Карпат крупные воинские части. Лишь после многодневных, тяжелых боев немцам удалось рассеять отряд и, таким образом, предотвратить прорыв его к румынской нефти. Разведчики отряда уже были у границ нефтяных промыслов и зажгли несколько складов и нефтяных вышек”.

Ой-ой-ой, запахло фантастикой.

Давайте разберемся с Сидором Артемьевичем, про которого даже многосерийный художественный апологетический фильм сняли в 1970-е годы.

За основу я взял не официальную биографию, а свидетельства его земляков, бойцов отряда, знакомых. Итак.

Всякая война рождает своих героев, вокруг которых и развёртываются исторические события. В эту войну маленький украинский Путивль не подвел и родил трижды заслуженного "героя".

Это Сидор Артемьевич Ковпак.

Его биография необычная. По национальности он - никто, неизвестная тёмная личность. Газеты называли его "украинским батькой", но он не говорил, не читал и не писал по-украински. Говорили, что он – цыган. Был безграмотен, груб, мстителен - классический тип советского активиста. Разговорная речь - газетный партийный пропагандный язык, полный штампов, канцелярита, демагогии. Своего личного мнения, слога, стиля — не имел. Кроме партбилета и особого учета в НКВД, ничего не заслужил.

(Захваченный немцами адъютант генерал-полковника госбезопасности Строкача капитан А.К.Русанов на допросе прямо заявил, что Ковпак, вообще, неграмотен.)

За несколько лет до войны возглавлял в Путивле дорожный отдел райсовета, в работе которого ничего не смыслил. Путивляне видели его больше пьяным, чем трезвым, и называли "непутевым". Похожий на цыгана, всегда заросший, небритый, с гнилыми остатками зубов и в грязном заношенном костюме... Детей у него не было. Единственное преданное ему существо - жена. Работала она в городской бане билетершей.

В конце 1939 года, на совещании работников дорожных отделов, он выступил с "критикой" и оскорбил начальство. Его уволили с работы. С горя он запил так, что путивляне видели его пьяным, спящим с раскрытым ртом под забором. Но партия не могла потерять столь ценный кадр. По требованию райкома его избрали председателем Путивльского горсовета.

Новый председатель горсовета стал частым посетителем кладовых горпо и райсоюза. Обычно он сидел на ящике, а на другом - бутылка водки, нарезанная колбаса и кусок хлеба.

Таков облик "героя нашего времени".

Задолго до занятия Путивля немцами, НКВД приступил к организации партизанского отряда. В рядах чекистов, работников милиции, военных, партийцев - не нашлось подходящей кандидатуры, и Ковпак был назначен командиром отряда. Комплектовался он из физически выносливых, грубых и испытанных работников и сексотов НКВД.

В ближайшем Спащанском лесу спешно рыли землянки для складов. Завозили продовольствие, оружие, взрывчатку. В городе организовали сеть наблюдателей, явочные квартиры, связных и пр. Первый месяц после вступления немцев прошёл спокойно. Страсти разгорелись после ареста и расстрела 20 партизан. От них же Гестапо и узнало точное расположение отряда в лесу. В ближайшее воскресенье, в базарный день, на глазах большого стечения людей было повешено несколько партизан.

Партизанский отряд лишь возглавлялся Ковпаком. Все оперативные задания разрабатывались командирами красной армии и комиссаром - чекистом Базымой. Непосредственно отряд подчинялся Москве. Существовала радиосвязь и “лично Сталин вдохновлял партизан” (очередной миф!). Комплектование отряда кадрами, снабжение новейшим оружием и руководство диверсионными актами шло из Москвы. Для осуществления крупных операций Ковпак летал в Москву (а почему бы и нет?).

Партизанам около Путивля делать было нечего, и они уходили в глубь брянских лесов. Временами снова появлялись. Взрывали небольшие мостики через Сейм, которые немцы быстро восстанавливали. По ночам посещали дома жителей, отбирали одежду, продовольствие, обувь, уводили здоровых мужчин. Одних оставляли партизанить, а других расстреливали.

Страдало от партизан гражданское население, но не немецкие солдаты. На протяжении двух лет, гарнизон в Путивле и окрестностях вместе с комендатурой не превышал 20 человек!

Население ближайших сёл к лесу жило двойной жизнью. Днём оно совместно с избранными старостами подчинялось немецкому командованию и районной управе. Ночью же подчинялось партизанам: производило выпечку хлеба, ремонт обуви и одежды, стирало бельё и т. д. По ночам в школах устраивались собрания, выступали политруки, велась пропаганда, запугивание.

Весной 1942 Ковпак без единого выстрела занял Путивль.

Ещё не успел осмотреться, как налетели немецкие самолеты, разрушали дома, убивали и калечили людей. Прибывшие танки выгнали отряд из города. Среди убитых партизан обнаружили больше женщин, чем мужчин.

Для борьбы с партизанами прибыл карательный отряд в 2000 вооруженных мадьяр. Партизаны узнали, что боевая способность у них невысока.

Ковпак засел в ущелье. Подпустив беспечных мадьяр вплотную, открыл сильный огонь и почти всех уничтожил. Возвращаясь в леса, через село Новую Слободу, он приказал жителям очистить оставшийся с продовольствием обоз мадьяр. Жители с жадностью бросились и растащили всё. На месте боя остались лишь голые трупы.

Командование мадьяр в Путивле восприняло это как сочувствие селян и участие в действиях партизан. Высланный карательный отряд окружил село Новую Слободу, и сжёг до основания 1000 дворов. На месте догоравших домов мадьярские штыки прикалывали и обожженных, кричащих о помощи людей.

Мадьяр заменил небольшой отряд "елдашей".

Так называли местные жители солдат из Средней Азии. Обмундирование на них было новое немецкое, хорошо пригнанное, со знаками отличия вермахта. На рукавах красовалась эмблема - изображение месяца со звездой.

(Я думаю, это были добровольцы из “восточных легионов”).

По ночам "елдаши", как кошки, рыскали по лесам и находили склады, землянки, оружие и группы партизан. В лесных схватках пленных, ни с той, ни с другой стороны, не было.

После походов и операций по нескольку дней отдыхали в Путивле. Они занимали прекрасный особняк, в котором до войны помещался райком партии. Проходя по Сейму, чётко отбивая шаг, пели советские песни, так как других не знали. При звуках "Конница Будённого", "Страна моя, Москва моя", "Катюша" горожане в испуге всматривались в поющих: - не партизаны ли заскочили в город. Командиры "елдашей", подтянутые, дисциплинированные, хорошо владели немецким языком. Среди них был единственный немец – связной офицер, которому они подчинялись. Однажды они обнаружили среди своих трёх шпионов-коммунистов. Сами судили их, и ночью в городском парке расстреляли.

С населением были вежливы, в знакомства и разговоры не вступали. За два месяца их пребывания никаких конфликтов не случилось.

Совершенно иначе вела себя городская полиция. Она была сформирована немцами на добровольных началах из разношерстой молодёжи, желавшей подзаработать. Полиция подчинялась Гестапо. Личный состав полиции никем не проверялся и не изучался. Это дало возможность большевикам заслать в полицию своих людей. Жадные до лёгкой наживы, многие работали на обе стороны.

Однажды группа молодых полицаев, под видом разведки партизан, поехала по сёлам района.

Между делом решили навестить одно село соседнего Теткинского района. Чувствуя неограниченную власть, устроили грабёж, и с "трофеями", пьяные, собирались уезжать. Жители успели сообщить немцам. Появилось немецкое Гестапо. Отобрало награбленное, а всех юнцов расстреляло. Окровавленные замороженные трупы на дровнях были доставлены в Путивль для передачи родителям.

Надо заметить, что Путивль не являлся стратегическим пунктом - это глухой, без железной дороги район. Не было никакой надобности партизанам около двух лет кружить около него, взрывать маленькие мостики и провоцировать мирное население.

Отряд Ковпака неоднократно пополнялся и таял, как снег весной. Задуманный Сталиным исторический партизанский рейд по Европе окончательно его угробил. Отряд в несколько тысяч, с 400 подводами обоза, с оружием, по "стратегическому" плану завели в ущелья Карпат, около Делятина, и, бросив всё, с проводниками-гуцулами удрали... "навстречу красной армии!"

Надежды попасть в Закарпатскую Русь, Чехословакию, Венгрию, быть встреченными с цветами, поднять восстание, - не осуществились.
Мечты рассеялись.

К Полесью, исходному месту рейда, прибежали лишь десятки сильных и выносливых партизан во главе с Ковпаком. Группа, под командованием начальника штаба Базымы, пришла вместе с ним в количестве трех человек4…

- А разрушение мостов? А железная дорога? – прервет нетерпеливый читатель. – Кажется, здесь-то партизаны многое сделали – взрывали поезда, прерывали надолго движение…

Увы, мой дорогой читатель, и это миф.

Разрушение мостов не может остановить продвижение армии - понтоны выдуманы не вчера, а в Древнем Риме, и не партизаны могут прервать переправу регулярной армии.

Что же касается железной дороги, то даже школьник сегодня знает, что военный эшелон никогда не идет без прикрытия порожняков.

Взлетают в воздух они, кроме того, каждый эшелон толкает платформы, груженые песком.

Таким образом, из ста поездов, объявленных пущенными под откос, едва ли можно отыскать два-три настоящих.

А ждать у полотна, чтобы самому нажать взрывное устройство под нужным вагоном - самоубийство.

Борьба партизан с населением


Однако мы отвлеклись от провокации – главного оружия Москвы на оккупированной территории.
В истории партизанщины борьба сталинских отрядов против собственного населения оказалась на первом месте.
Против немцев советские партизаны по собственному почину выступали редко – это могло для них печально кончиться.

Террор же над народом проводили систематически.

Свидетель событий Р.Менский рассказывает о действиях партизан в районе большого села Глубокое на Могилевщине:

“Зимой 1941-1942 коммунистические провокаторы приступили к делу. Провокаторы выслеживали одного или двух немцев, зверски убивали их, замораживали, придавая издевательскую форму трупу (напр., в виде отдающего честь по эсэсовски, вытянутой вперед рукой, ладонью наружу и т. п.), и ставили этот труп на перекрестке дорог. Обнаружив его, немцы вызывали карательный отряд и начинали расправу с ближайшими селами: расстреливали, сжигали людей в их хатах, уводили скот, опустошали окрестности. Весть о случившемся молниеносно разносилась по районам с помощью тех же советских организаторов и агентов.

Каждый подобный случай сеял в народе ужас и панику. Все, способные уйти, уходили в леса. Тут к ним и являлись организаторы провокации, ругали немцев и уверяли, что товарищ Сталин знает о беде советских людей и не оставит без помощи. В доказательство этого, ночью с самолетов партизанам сбрасывали небольшое количество медикаментов и множество листовок с победными сводками и сталинскими воззваниями, полными намеков на новую жизнь после победы.

В селах, не охваченных репрессиями немцев, сначала проводилась вербовка одиночек, а потом всеобщая мобилизация. Уклоняющихся от вербовки или мобилизации убивали. Дома оставаться женщинам и старикам было страшно, а мужчинам невозможно. Немцы таких считали или партизанами или пособниками партизан, а советские агенты называли их фашистами и пособниками немцев. И расправы с той и другой стороны, в таких случаях, не отличались мягкостью.

Так создавались многочисленные отряды - имени “25 годовщины Красного Октября”, “Дедушка” и др.


Летом 1942 года в Кругленском районе появились советские офицеры. В военной форме они приходили в деревни, заходили к крестьянам, числившимся ранее деревенскими коммунистами, о чем-то говорили, некоторых уводили с собой.

В первых числах июля 1942 года, в деревне Овсиша состоялось собрание партизанского актива. Собранье проводили упомянутые офицеры, они же были и докладчиками:

- Нас мало, но мы должны расширить партизанское движение, - говорили офицеры, - для этого нам нужно вовлечь в него не только оставшихся местных коммунистов и военнопленных, но и все население. Мы должны признать, что до сих пор местное население держится нейтрально: ни за советскую власть, ни за немцев. Это предательство родины и дела товарища Сталина. Этому нужно положить конец. Нашей первоочередной задачей является уничтожение верхушки установившегося благодушествующего, обывательского порядка. Всех старшин и членов обществ, всю их опору из деревенского актива мы должны беспощадно уничтожить. Этого от нас требует родина и товарищ Сталин.

Вскоре в Глубокое днем приехали эти офицеры. Они разыскали дом Павла Жаринова и вошли во двор.

Вызвавли хозяина, зачитали приговор: “Именем СССР...” и тут же убили его. Это было так неожиданно, что крестьяне не успели сообразить, в чем дело, а офицеры скрылись.

Павел Жаринов, с приходом немцев, занялся организацией прихода и открытием церкви. За труды на этом поприще его избрали церковным старостой. У Жаринова было три сына: старший – инженер, работал в Москве, средний служил в красной армии в чине капитана, а младший был дома. Старшие сыновья перед войной присылали отцу одежду и деньги. Видимо это и послужило причиной расправы, так как вскоре явившиеся партизаны забрали в доме Жариновых все, что понравилось, увели младшего сына и в лесу его убили.

Тогда же партизанский штаб издал приказ, запрещавший всякое движение между деревнями. За нарушение - расстрел.

В том же июле, в Глубоком, снова появились два офицера с двумя партизанами. На этот раз они искали старосту.

Однако, староста был настороже. Его предупредили, и он успел убежать в лес, где спрятался в глубокой промоине на берегу реки. Домой он вернулся только ночью, и в ту же ночь, вся семья, в четыре человека, взяли узелки с хлебом и солью, помолились, присели на лавку по русскому обычаю и пошли из села, куда глаза глядят.

В начале октября, ночью, в Глубокое явились шесть человек партизан во главе с офицерами, направились к хате члена правления общества Ивана Россохова. Разбудили всю семью, уселись за стол и зачитали приговор: “Именем СССР... за активное участие в разделе колхоза, к высшей мере”. Вывели Рассохова за село и у школы убили. Из крайних дворов слышали только, как Рассохов просил не убивать, пожалеть детей...

Урожай в 1942 году глубочане собрали неплохой, но не молотили его миром, под общее веселье на колхозном гумне, как в 1941 году. Теперь сами боялись своего веселья, а больше всего боялись партизанского или немецкого грабежа, поджога урожая, сложенного в общую кучу. В этот год каждый молотил свое, и так, что постороннему глазу и заметно не было. Клали снопы колосьями вниз в мешок и оббивали палками. Еще труднее было с помолом. Мельницы были под контролем немцев и под налетами партизан. Привезенное крестьянами зерно часто пропадало: либо забирали немцы, либо партизаны.

С осени 1943 года редкий день в Глубоком не появлялись партизаны.

Они ходили по домам, забирали яйца, кур, сало, иногда увозили свиней, овец, угоняли лошадей с повозками, отбирали последнюю одежду, обувь, заставляли гнать самогон и, наконец, стали резать коров.

Иногда в Глубокое заходили сразу два отряда - полицейский отряд и партизаны. Не смешиваясь между собой, они располагались в разных концах села, резали крестьянский скот, варили мясо, ели, пили самогон, ревела гармоника, пели песни и плясали. Иногда только по песням крестьяне догадывались, что это отряды разных политических направлений. Например, в одном конце пели:

“Давай закурим, товарищ, по одной...”,

а в другом:

“Гитлер грает на гармони,
Сталин пляшет трепака,
Пейте, братцы, бурачину (самогон из бураков)
Пока хватит бурака”.

В действительности, отряд, в котором пелось не почтительно о Сталине, считал себя самостоятельным и не подчинялся штабу советских партизан. Это были бунтовщики. Но такие отряды скоро распадались. Советские партизаны с ними не вступали в стычки, видимо, этого не хотели рядовые партизаны. Дело делалось организаторами исподтишка: кто-то, как-то, при странных обстоятельствах убивал командира такого отряда и отряд распадался.

Молодые люди призывного возраста, лишенные возможности жить и мирно трудиться, метались во все стороны. Общенародный гнев на большевиков толкал их на борьбу со Сталиным, и они шли туда, где хоть что-то говорилось об этой борьбе - в полицейские отряды. Но скоро, убедившись, что это отряды антинародные и антипатриотические, что в их задачу входит укрепление немецкого господства над русским народом, дезертировали. Но куда деваться? Оставалось, даже при ненависти к партизанам, идти к ним. Но и партизаны не ставили своей целью борьбу за народное благо, и многие бежали от них. Но куда? Один путь - в полицейские отряды. Так, многие из молодежи и метались, то туда, то сюда.

Когда пришла весть о генерале А.А.Власове, многие, как среди партизан, так и среди полицейских стали называть себя власовцами. Полицейским этого немцы не запрещали, люди же называли себя так потому, что они хотели быть власовцами, хотели служить народному делу, считая свое партизанское или полицейское положение вынужденным. Движения, подобного власовскому ждали все: крестьяне, полицейские и советские партизаны. Если бы власовские части действительно появились на Могилевщине, к ним присоединились бы все, не исключая, вероятно, и многих советских партизан.

К приходу советской армии на Могилевщину в 1944 году в Кругленском районе у крестьян не осталось ни одной курицы, ни одной коровы, ни одной лошади, не говоря уже о свиньях и овцах.

Многие из крестьян сами резали скот, видя, что сохранить его все равно невозможно.
Из 125 хат в Глубоком уцелело 15, остальные были сожжены партизанами и немцами. Тоже и в других селах. Население ушло “в землю”: одни на вечный покой в могилы, а другие в землянки на голодное и животное существование. Уцелевшие крестьяне по два года не брились: в бороды прятали свой возраст и от партизан и от немцев, прикидывались стариками.

Советская партизанщина на Могилевщине ущерба немцам не принесла, хоть и выросла к 1944. Зато крестьянам она стоила дорого. По приговорам партизанских штабов в этом районе было расстреляно больше 300 местных крестьян. В одном Глубоком убили 12 человек, в том числе и второго старосту Василия Будкевича.

Приход советских войск не принес в район радости, ибо началась уже официальная расправа НКВД над крестьянами, Первый старшина глубочанского общества не ушел с немцами, поверив в перемену советских порядков. На второй день, вечером, вернулся с семьей на пепелище родного села и зашел в первую землянку. Соседка его угостила кониной, но он не успел ее съесть, как в землянку вошел военный, арестовал старшину, и в ту же ночь его угнали в СМЕРШ проходившей части. Был слух, что его там и расстреляли за активное участие в разделе колхоза5".

Лубянская ложь


А вот какими провокациями занимался отряд другого чекиста Д.Н.Медведева.

Разведчик-террорист отряда Н.И.Кузнецов совершил несколько покушений на немецких чиновников.
В ответ немцы расстреливали ни в чем не повинных людей, тем самым “выполняя” приказ Сталина об “ожесточении населения против немцев
”. Мерзко. Не правда ли?

Однажды террорист убил прибывшего в служебную командировку на Украину имперского советника финансов Геля.
На месте убийства Кузнецов “потерял” бумажник, принадлежавший одному из эмиссаров Бандеры.

“Мы начали с того, - рассказывает Медведев, - что положили в бумажник десятка полтора рейхсмарок, столько же американских долларов, купюру в пять фунтов стерлингов, советские деньги”. И дальше:

“Что же касается директивы (в бумажнике этом, попавшем в руки Медведева от пленного или убитого бандеровца, была директива о борьбе против партизан), то ее заменили другой, написанной тем же почерком и гласившей:

“Дорогой друже! Мы очень удивились, что ты до сих пор не выполнил нашего поручения. Немцы войну проиграли. Это ясно теперь всем. Нам надо срочно переориентироваться, а мы скомпрометированы связью с гитлеровцами. Батько не сомневается, что задание будет тобой выполнено в самое ближайшее время. Эта акция послужит сигналом для дальнейших акций против швабов”.

Как пишет Медведев: “В Ровно, по подозрению в убийстве Геля, арестовано и расстреляно 38 виднейших украинско-немецких националистов. Был арестован редактор газеты “Волынь”. Аресты не ограничились только Ровно”.

О провокации против бандеровцев Медведев пишет потому, что уверен - к ним у его читателей не будет сочувствия.

Почему же не будет? Бандеровцы тоже проповедовали “третий путь” и любили “нэньку Украйну” не меньше других. И как могут быть националисты “украинско-немецкими”? Вот уж точно “в огороде бузина, а в Киеве – дядька”!

О провокациях, которыми он натравливал немцев на население, Медведев молчит. Достаточно и того, что он признается - провокацией, как методам борьбы, партизанское руководство широко пользовалось.

Медведев - старый чекист, он работал в ЧК с 1920 года. В 1938 году был арестован и осужден, как “перегибщик”.
Каким же палачом надо быть, чтобы в те годы попасть в “перегибщики”!

В 1941 году после начала войны по представлению начальника 4-го (партизанского) управления НКВД Судоплатова был освобожден из заключения вместе с другими перегибщиками и отправлен на фронт - в партизаны.

А теперь вглядитесь в лицо убийцы 6000 (шести тысяч) украинских, русских, белорусских, еврейских своих сограждан.
Именно убийцы - потому что после его террористических актов были расстреляны как заложники 6 тысяч человек.

Знал ли террорист Кузнецов о том, что последует после его выстрелов? Разумеется. Ведь он исполнял сталинский приказ № 0428 о том, что “народ надо ожесточить против немцев”.

Они и ожесточали.

Они - руководители и исполнители сталинской воли, верные слуги режима - чекисты.

Чекистский отряд Медведева был настолько важен для Москвы, что рядом с ним находился другой отряд. Его функциями было - выдавать себя за отряд Медведева, принимать на себя, наносимые ему удары.

Мне об этом рассказывала (1969) участница второго, фиктивного, по сути, партизанского отряда, которая была в отряде переводчицей. В 60-е годы она работала администратором в магазине на улице Горького в Москве.

Нельзя не привести несколько впечатляющих цифр, чтобы миф о народном сопротивления немцам развеялся.
Начальник 4-го (Партизанского) управления НКВД генерал Судоплатов пишет в своих воспоминаниях:

“Мы начали засылать партизанские формирования в тыл к немцам, включая в их состав опытных офицеров-разведчиков и радистов.

В годы войны 4-е управление НКВД и его войсковые соединения (выделено мною - ВлБ), как следует из официальных документов, выполняли ответственные задания Ставки Верховного Главнокомандования, Штаба обороны Москвы, командующего Западным фронтом, Штаба обороны Главного Кавказского хребта, командующего Северо-Кавказским фронтом, командующего Закавказским фронтом, командующего Центральным фронтом, командующего 1-м Белорусским фронтом.

В тыл врага было направлено более двух тысяч оперативных групп общей численностью пятнадцать тысяч человек.
Двадцать три наших офицера получили высшую правительственную награду - им присвоили звание Героя Советского Союза. Более восьми тысяч человек наградили орденами и медалями.

Мало того, 4 управление НКВД имело свои собственные военные формирования - ОМСБОН - особую мотострелковую бригаду особого назначения - в 25 тысяч человек.

Первоначальной задачей бригады была разведывательно-ди-версионная деятельность на важнейших коммуникациях противника, ликвидация вражеской агентуры. Однако, вскоре, к этим задачам прибавилась гораздо более важная. ОМСБОН был призван стать ядром разворачивающегося партизанского движения, оказывать ему всестороннюю помощь, создавать подполье в городах. За годы войны в тыл врага Четвертым управлением было заброшено 212 отрядов и групп специального назначения общей численностью около 7500 человек”.

Так сколько же было заброшено в тыл чекистов - 2000 групп численностью 15 тысяч человек или 212 отрядов численностью 7500 человек6?
Или 2000 групп и 212 отрядов общей численностью
22 500 человек?

Или эти путанные данные занижены в 4-5 раз?
ОМСБОН (Отдельная мотострелковая бригада особого назначения) НКВД, численностью 25 тысяч человек тоже использовалась за линией фронта!
А в 1943 году, после разделения НКВД на два наркомата (был выделен НКГБ во главе с замом Берии Меркуловым), и у НКГБ появились свои вооруженные формирования!

Сколько же было “партизан из Москвы”?

Известно, что только в 1943-44 годах НКВД подготовил
3 тысячи командиров партизанских отрядов и специальных диверсионных групп, которые были заброшены в немецкий тыл7.
Их было большинство - кадровых профессиональных чекистов, людей без чести и совести, палачей и убийц, мерзавцев и негодяев среди нескольких десятков тысяч партизан на занятой немцами территории.

Да, а сколько немцев уничтожили “партизаны”?
Снова праздный вопрос? 300 тысяч немцев, как написал П.К.Пономаренко? Но вот что пишет Судоплатов.

“Подразделения 4-го управления (то есть, заброшенные в немецкий тыл “оперативные группы товарищей” - ВлБ) и ОМСБОН (тоже заброшенная в тыл немцам, тоже “партизаны”) уничтожили 157 тысяч немецких солдат и офицеров, ликвидировали 87 высокопоставленных немецких чиновников…8”

Значит, 47 500 чекистов уничтожили 157 тысяч немцев, а 142 500 партизан уничтожили 143 тысячи немцев.
Ведь по Пономаренко 190 тысяч партизан уничтожили 300 тысяч немцев. 300-157=143.
Вот так арифметика разоблачает ложь пропаганды, советские мифы, бред мемуаристов c Лубянки.


Еще раз повторим цитату ”стать ядром разворачивающегося партизанского движения, оказывать ему всестороннюю помощь, создавать подполье в городах”.

Генерал признается, что никакого подполья в городах не было, а создавалось оно НКВД. А то, что разворачивалось партизанское движение, то разворачивали (на жаргоне НКВД) его именно агенты Судоплатова.
Разворачивали всем известным способом: стреляли в спины ни в чем не повинных немецких солдат (если бы эсэсовцев! если бы в гестаповцев!) И вызывали ответные репрессии против мирного населения.

Как тут не вспомнить сталинский приказ № 0428!

Вторая гражданская война полыхала на всей территории, занятой немцами.
Не было ни одного коммуниста, какие бы розовые очки он не носил, каким бы идейным и сверхидейным не был, чтобы не понимал: народ никогда не простит коллективизацию 1930 года и голод 1933 года. О революции я и не говорю…

И только задумывался такой чекист или секретарь райкома, сколько оружия осталось в лесах и на полях, и только вспоминал он, что любимая забава русского человека, - выпить самогона и пострелять в начальство, как дурно ему делалось, и он мечтал только об одном – не дать русскому человеку этой возможности!


My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх