,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Верность Отчизне
  • 10 января 2011 |
  • 21:01 |
  • INKVIZITOR |
  • Просмотров: 41775
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
0
Мужаем в испытаниях
Меня назначили ведомым командира Гавриша, и я стал вылетать с ним на боевые задания.

Много испытаний выпало на долю нашего полка, но ни растерянности, ни уныния у нас не чувствовалось. Наша непримиримая ненависть к оккупантам росла. Работали мы еще дружнее, к боевым заданиям готовились еще тщательнее, стараясь выполнить их как можно лучше.

Мой самолет вышел из ремонта. Но с него сняли два бака, и теперь он мог служить только для связи. Я летал на нем в штаб соединения, возил донесения и получал пакеты с приказами для нашего полка. А на боевые задания мне по-прежнему приходилось летать «на остатках». Хотелось мне получить новую, «свою» машину и скорее вступить в бой, отомстить врагу за Вано.

И вот однажды утром командир собрал летчиков нашей эскадрильи и нескольких ребят из других:

— Вам поручается ответственное задание, товарищи летчики. Сегодня полетите на один из тыловых аэродромов, где получите новые самолеты. Облетаете их хорошенько — и домой. Пока у нас затишье, но обстановка на фронте может быстро измениться. Не задерживайтесь. Поскорее возвращайтесь.

Командир назначил старшим группы комэска Гавриша.

Механик Иванов обрадовался, узнав о новости. Он не отходил от меня, давая советы, на что обращать особое внимание при выборе машин.

Солдатенко тепло, по-отечески проводил нас.

Мы летели на транспортном самолете над местами, где еще недавно шли кровопролитные бои. Народ уже приступил там к восстановительным работам.

Через несколько часов мы приземлились на тыловом аэродроме. Встретили много летчиков из других частей. Они тоже прилетели за самолетами. А новеньких «ЛА-5» было столько, что глаза разбегались. Глядя на них, мы говорили:

— Вот он, лозунг в действии: «Все для фронта! Все для победы!»

Тронула нас встреча с рабочими и техниками — творцами новых замечательных машин. Принимали они нас как своих близких. В каждой семье кто-то был на фронте, и здесь мы воочию увидели кровную связь тыла с фронтом. [183]

Мы сразу же приступили к облету машин. Сделаны они были на совесть.

Через несколько дней вылет нам был разрешен. Спешим к своим самолетам. Все веселы и довольны: еще бы — летит в полк такое подкрепление!

Первым, кого я увидел, вылезая из кабины на нашем аэродроме, был Иванов. На груди у него блестит медаль «За отвагу». Поздравляю его, а он молчит, словно не рад.

— Виктор, в чем дело? Вас будто подменили!

— Товарищ старший сержант, четырнадцатого апреля был налет, и наш командир...

Иванов не договорил. Я крикнул:

— Да что с ним? Говорите же!

— Наш командир погиб во время бомбежки аэродрома. Похоронили мы его на площади в Уразове...

Невольно я сорвал пилотку с головы и долго стоял, не в силах сдержать рыдания.

Тяжкое горе постигло наш полк.

...Солдатенко выбежал из КП, когда начался налет. Поспешил к стоянке самолетов. В это время в ангар попала бомба. Взрывной волной нашего командира отбросило далеко в сторону. Он был смертельно ранен.

Когда его останки предавали земле, над площадью появились два истребителя — это были самолеты однополчан Андриянова и Гривкова. Здесь, над его могилой, они показали мастерство высшего пилотажа, как бы давая клятву отомстить за любимого командира.

Бывший штурман полка майор Подорожный, назначенный командиром, и парторг Беляев мужественно поддерживали нас в это суровое, трудное время. Их стойкость, дисциплинированность, воля к победе были для нас примером.

Через несколько дней произошло еще одно тягостное происшествие. Когда мы на закате солнца возвращались с боевого задания, сопровождая «ИЛы», штурмовавшие войска противника севернее Чугуева, погиб комэск Гавриш. Фашистские воздушные охотники сбили его, когда мы перелетели линию фронта над таким знакомым мне Граковом. Самолет врезался в землю. Я сделал круг, чтобы запомнить место гибели комэска, и с тяжелым сердцем догнал группу.

— Вспомните, как стойко переносил испытания майор Солдатенко, — говорил нам в тот вечер замполит Беляев. — Помните, [184] в трудную минуту он повторял: «Коммунисты никогда не падают духом. Они еще теснее смыкают свои ряды, если гибнет боевой товарищ». И вы, комсомольцы, должны брать пример со старших товарищей. Ваш долг — в память о погибших боевых друзьях отлично выполнять задания, готовиться к ним еще упорнее.

И мы стали готовиться еще упорнее, изучали все новое в тактике наших и немецких летчиков. Многое нам давало изучение боев на Кубани. Там наши авиаторы завоевали господство в воздухе. И мы восхищались боевым и летным мастерством Александра Покрышкина и его товарищей.

Из Уразова мы в основном вылетали на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков. Летали и на разведку — звеньями, вдоль дороги на Харьков, Рогань. Били зенитки, прорваться было нелегко, но все же удавалось собирать ценные данные. Часто я возил донесения, был связным между нашим и соседним авиасоединением — летал без прикрытия, один. Приходилось маскироваться складками местности, лететь на бреющем — иногда уже в сумерках. По разведданным и по всей обстановке даже нам, рядовым летчикам, было видно, что в ближайшем будущем предстоят ожесточенные бои.

Но уже приближался Первомай, а затишье все продолжалось. Страна готовилась к празднику. На фронт из тыла со всех сторон Советского Союза шли эшелоны с праздничными подарками. Мы знали об этом из газет, из сообщений по радио. Накануне праздника мы сами получили подарки и письма от незнакомых нам людей. Их прислали члены фронтовых бригад, учащиеся, служащие.

На меня, как и на всех однополчан, впервые встречавших праздник в боевой обстановке, все эти знаки заботы и внимания от незнакомых нам людей произвели незабываемое впечатление.

От ученика ремесленного училища я получил портсигар и мундштук из небьющегося стекла. В портсигаре лежала записка: «Прошу передать летчику — делал сам. Бей врага, товарищ!» От старой ткачихи из Ивановской области получил кисет с крепким самосадом.

Нам с Кучеренко прислали поздравительные письма товарищи из училища, с фронта. Старые друзья — Усменцев, Коломиец, Панченко — желали нам боевых успехов, засыпали вопросами. [185]

Утром 1 Мая, несмотря на полевые условия, полк был торжественно построен при знамени. Ордена и медали блестели на груди Евстигнеева, Амелина, Гомолко, Иванова и многих других моих боевых товарищей, недавно награжденных приказом по воздушной армии. Начальник штаба прочел первомайский приказ Верховного Главнокомандующего. Мы узнали, что гитлеровское командование, предприняв контрнаступление в районе Харькова (то есть на нашем крыле фронта), вынуждено было перебросить из Западной Европы более тридцати новых дивизий. Немцы рассчитывали на узком участке фронта окружить наши войска и взять реванш за Сталинград. Но эта попытка провалилась.

В тот день мы вспоминали путь полка, и у всех было одно желание — приумножить его боевую славу.

Фашисты усиленно готовились к летнему наступлению против войск шести фронтов, оборонявших Курский выступ. Вылетая на задание, в частности на разведку, мы видели, что противник продолжает сосредоточивать крупные силы у линии фронта.

Как нам стало известно потом, командующий ВВС Советской Армии маршал авиации Новиков, выполняя директиву Ставки, отдал приказ шести воздушным армиям следовать тщательно разработанному плану и провести операцию по уничтожению авиации противника на его аэродромах.

Первый удар по немецким аэродромам — удар, неожиданный для врага, был нанесен 6 мая нашими бомбардировщиками и штурмовиками в сопровождении истребителей на огромном участке — от Смоленска до Азовского моря.

О решении командования ослабить авиационные группировки врага внезапными ударами по аэродромам мы узнали ранним утром 7 мая, когда в расположение нашего полка снова явился командир соседней части «ИЛов».

Перед нами поставлена задача: сопровождать их к крупному аэродрому противника — в район Рогани. Знакомые места: много раз до войны я летал туда из Чугуева и Малиновки во время тренировочных полетов.

— Прорваться к аэродрому не просто, — говорил нам командир Подорожный. — Сосредоточивая авиацию на аэродромах, подтягивая ее поближе к линии фронта, противник усилил противовоздушную оборону. Их прикрывает множество [186] зенитных батарей различных калибров — и мелкокалиберных и крупнокалиберных. А аэродром забит самолетами.

И вот мы уже летим на боевое задание. Под нами освобожденная территория. Пролетаем южнее Чугуева, над знакомыми мне сосновыми лесами, почти выжженными войной. Пересекаем линию фронта, проходящую по Северному Донцу. Углубляемся в тыл врага.

Штурмовики круто поворачивают вправо и берут курс на Рогань.

Перед аэродромом «ИЛы» начали внезапно снижаться. За ними и мы, истребители. Противник не ждал налета: маршрут у нас не шаблонный — в обход районов с хорошей противовоздушной обороной. Мы ввели врага в заблуждение, появившись с запада. Но фашисты быстро спохватились. Перед нами встала сплошная огненная стена. Аэродром словно ощетинился зенитками. Делаем противозенитный маневр. Под нами — языки огня, вокруг — сплошные разрывы.

Раздается могучий ответный удар штурмовиков — они сбрасывают бомбы, бьют из пушек. Бесстрашно действуют экипажи «ИЛов». На аэродроме то там, то тут вспыхивают пожары. Радуюсь и удивляюсь: ни один наш самолет не падает, несмотря на ожесточенный зенитный огонь.

Задача выполнена. Штурмовики берут курс на наш аэродром. Подковой окружаем их: делаем как бы заслон от возможной атаки вражеских истребителей. Учитывая горький опыт, строим более правильный боевой порядок. Тут мы видим каждого штурмовика, видим и друг друга. И уже нет никакой суеты!

Росло наше боевое мастерство, вырабатывались спокойствие, уверенность в движениях и правильность действий.

Благополучно приземляемся на аэродром. «ИЛы» летят дальше — на свой. Ведущий группы передает:

— Спасибо за хорошее прикрытие!

А на следующий день пришел отзыв командира штурмового полка майора Володина о нашей работе: «Сопровождение яровели хорошо и со своей задачей вполне справились».

Такие отзывы наш полк теперь получал часто.

Поединок
Получен приказ: срочно перелететь в район Танеевки, севернее Обояни, — ближе к северному фасу Курского выступа. Изучая карту боевых действий, я часто невольно переводил взгляд на родные места. Вот наш областной центр Сумы, вторично захваченный немцами, вот Шостка. Вступить бы там в воздушный бой...

В Танеевку перебазировались вечером, а на восходе солнца я уже вылетел по приказу командира в штаб соседнего авиасоединения.

Одновременно со мной поднялся в воздух и Леня Амелин. Он прикрывал аэродром в паре со своим комэском — летчиком Ямановым: барражировать в воздухе нам приходилось непрерывно.

В низинах еще лежал туман, в воздухе было спокойно. Я благополучно вернулся и застал весь аэродром в волнении. Оказалось, приземлился летчик Яманов и рассказал, что Амелин атаковал «юнкерса», погнался за ним и исчез из виду.

Тревога на аэродроме росла. Но вот мы еще издали заметили самолет. Он приближался. Сомнений нет — это Леня! Техники волновались: ведь они с земли замечали, если с самолетом что-нибудь случалось.

— Да у него с мотором неладно! И скорость небольшая.

Амелин начал заходить на посадку с убранными шасси.

С КП ему передавали, чтобы он шел на второй круг и выпустил шасси. Но ответа не было.

Самолет коснулся земли «брюхом». Мы бросились к месту приземления. Из кабины вылез улыбающийся, хоть и бледный, Амелин.

— Что с тобой случилось?

— Да гонялся за фрицем. Опытный, матерый волк мне попался.

Он снял шлем, вытер взмокший лоб. Смотрю на него и глазам не верю.

— Леня, да ты поседел!

На висках моего сверстника появилась седина. Сколько он пережил, передумал за несколько минут воздушного боя!

Идя на КП докладывать, Леня рассказывает нам обо всем случившемся.

...В воздухе было спокойно. И вдруг на земле появилась тень от самолета. Леня осмотрелся. Чуть в стороне, южнее аэродрома, с курсом на Орел летел «Юнкерс-88». Леня передал по радио ведущему:

— Разведчик! Атакую!

И, чтобы не упустить «юнкерс», бросился в атаку. Это произошло так быстро, что ведущий опоздал и потерял Леню из виду.

Немецкий летчик начал искусно маневрировать и уклоняться от атак. Стрелок открыл бешеный огонь. Амелин не отступил — зашел в хвост самолета.

Противник сбросил бомбы с замедлением, очевидно рассчитывая, что машина Амелина попадет в зону действия взрывной волны. В самом деле, взрывная волна встряхнула самолет, отбросила в сторону. Амелин с трудом выровнял машину и еще напористее стал преследовать врага. Противник пошел на другую хитрость: направил свой самолет на ветряную мельницу, очевидно надеясь, что Амелин сгоряча не заметит ее и врежется. Но Леня разгадал новую уловку врага. Он молниеносно рассчитал расстояние и проскочил в стороне, осыпая «юнкерс» огненными трассами. Вражеский стрелок замолчал: наверно, был убит.

Немецкий самолет направился к широкому и глубокому оврагу.

Лене показалось, что он сбит. И он погнался за врагом, решив для полной уверенности добить его.

Впереди стеной возвышался противоположный край оврага. Казалось, «юнкерс» вот-вот в него врежется. Но летчик неожиданно резко вывел самолет из оврага — пролетел «впритирку» к противоположному краю.

Леня успел дать по нему еще очередь. И вдруг услышал треск, приглушенный шумом мотора. Сердце у него сжалось: что-то произошло с его машиной. Самолет начал терять скорость. Мотор сильно трясло. Леня понял: он винтом задел край оврага.

«Юнкерс» исчез из виду. Амелину пришлось возвращаться на аэродром. Обидно было после такого напряженного поединка упустить врага. Впрочем, Леня был уверен, что улетит он недалеко и где-нибудь упадет.

— Я бы ему не дал уйти, да со мной беда случилась. Думал, в овраге себе могилу найду, когда зацепил винтом за край. Пришлось с землей поцеловаться. Машину жаль... [189]

Он даже не договорил от огорчения. Но техники стали его успокаивать, обещая быстро ввести самолет в строй.

...А в это время на КП пришло донесение, что «юнкерс» упал, пролетев восемь километров на бреющем над оврагами. Экипаж взят в плен.

Оказывается, гитлеровцы намеревались доставить в район Орла важные документы о взаимодействии немецких авиационных группировок. Попутно они выполняли разведку.

Мы горячо поздравляли Амелина с победой.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх