,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Такие преступления УПА совершала - это исторический факт
  • 15 ноября 2010 |
  • 14:11 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 123160
  • |
  • Комментарии: 6
  • |
0
Как действительно было дело с известной фотографией
по отношению к памятнику жертвам ОУН-УПА на Окраинах (Kresach)?


Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт


Вопрос потрясающего снимка
Эта история началась после начала войны в сентябре 1939 года, и мало кто полагал тогда, что её реминисценции ощутятся позже, почти через 70 лет, в 2007 году...
В то время два мальчика, которым было более десяти лет, сыновья учителя из Ясенева (Jasionowa) (повят Броды), которые учились во Львове и жили в пансионе, решили вернуться в дом родителей. По-видимому, боялись оставаться в городе, где очевидно были свидетелями лихорадочных приготовлений Польской Армии к обороне города. Был он важным польским бастионом, не только в этом регионе, но, прежде всего, во всепольском масштабе. Имел первостепенное значение для страны во многих сферах, сразу после самой столицы только что возрождённой II Республики Польша. Не удивительно, что почти сразу стал целью бомбардировок Люфтваффе и похода отрядов Вермахта. Совершенно случайно можно было получить ранение. Всё, включая патриотическую атмосферу в городе, указывало, что борьба будет ожесточённая и львовяне легко не сдадутся. Сегодня мы уже знаем, что обоим мальчикам удалось покинуть Львов. Однако домой никогда не добрались. «Через несколько недель в лесу найдены их разлагающиеся тела. Были зверски убиты. Лишённые маленьких школьных мундиров, связанные и привязанные к дереву способом, делающим невозможным какое-либо движение. Обоим отрезали языки. Можно представить себе, в каких мучениях погибли эти мальчики».[1] Подозревали Организацию Украинских Националистов, которая убивала ещё до войны даже поляков и украинцев, стремящихся к примирению. Это характерное убийство по своей форме было своеобразным объявлением событий определённого типа.

Перенесёмся, однако, в 1943 год, раньше, чем наступила кульминация резни, совершенной ОУН-УПА в июле. До 13-14 апреля был убит Юзеф Эйсмонт (Józef Ejsmont) (гмина Степань, повят Костополь). Привязанному к дереву отрезали язык, выкололи глаза и перерезали его пилой.[2] В окрестностях Малыньска (Małyńska) также был убит местный учитель (гмина Березне, повят Костополь), которого несколько дней истязали привязанного к дереву.[3] Таким же способом замучали жителей села Медведовка (повят Костополь) Теофилу Багиньску (Teofilię Bagińską) и Целестина Багиньского (Celestyna Bagińskiego).[4] Точно как в первом случае, в апреле в селе Хорупань (Chorupań) (повят Дубно) украинские националисты убили местную учительницу – польку около 40 лет, которой ранее гарантировали безопасность. Её привязали к столбу и живьём сожгли.[5] Также весной того года (село Колодно (Kołodno), повят Кременец) бандеровцы расстреляли 4 мужчин: 2 поляков и 2 русских – сбежавших пленных. Тела колючей проволокой привязали к телеграфным столбам. Над трупами повесили надпись: «Это сделала украинская армия как предостережение для всех, кто хотел бы действовать против неё»[...].[6]. В Яновой Долине (Janowej Dolinie) (повят Костополь) довольно большая часть схваченных поляков была привязана к деревьям и либо лишёна членов, либо сожжена[7]. В городке Корытница (Korytnica) (Владимир-Волынский повят) в ходе перестрелки поляки освободили советского капитана, которого уповцы привязали к столбу колючей проволокой и били до потери сознания.[8] 18 июня 1943 года (селение Мариановка, повят Луцк) уповцы сожгли 20 оставленных хозяйств и убили трёх пожилых человек, которые остались – Юзефа Домбровского (Józefa Dąbrowskiego), которому отрубили руку, жену Юзефа, которой отрезали грудь. Сын нашёл их связанных колючей проволокой и повешенных в колодце головами вниз. Рядом также найден неопознанный человек, привязанный к дереву колючей проволокой головой вниз.[9]

После тех событий и массовых резней, которые здесь не описываем, последовала крупнейшая волна геноцида в июле, когда только за один день (воскресенье 11 июля 1943) убито больше 15 тысяч человек в более чем 160 сёлах. Не углубляясь в те события, следует отметить, что со случаями, подобными описываемым, также сталкиваемся позже. В городке Мизоч (Mizocz) (повят Здолбунов) в начале августа 1943 года члены Украинской Повстанческой Армии убили Эвгению (или Геновефу) Бродовску (Brodowską) 14 лет, её мать тяжело ранили. Рядом привязали верёвками к столбу некую Зелиньску (Zielińską) и закололи её ножами.[10] В том же году (село Верба (Werba), повят Дубно) убиты украинцы Гонта и Цетникевич, которые были работниками так называемый Районной Управы. Их принудили вступить в ряды УПА. Однако они через какое-то время вернулись на работу. Оба были привязаны колючей проволокой за шею к столбам, была прикреплена табличка: «За измену Украине». Оба обескровили до смерти.[11] Такие случаи жестокости имели место вплоть до ликвидации ОУН-УПА во второй половине 40-х годов. Однако расскажем ещё об одном. По воспоминаниям Генрика Мелцарка (Henryka Mielcarka) солдата Войска Польского, найденных в Восточном Архиве центра КАРТА, летом 1946 в Бещадах найдены останки, находящиеся на месте казни самое позднее с зимы. Труп был раздет и привязан проволокой к стволу дерева. Предположительно это был один из пропавших солдат Войска Польского, отправленный за фуражом для лошадей.[12]

Значительная часть описаний пыток, применяемых к жертвам перед смертью, была здесь пропущена. Смерть, причинённая УПА, по крайней мере, 100 тыс. беззащитным людям, считая исключительно поляков, имела различный жестокий облик, но этот упомянутый способ повторялся. Я не перечислял различных изощрённых способов причинения смерти, нередко более потрясающих, чем случаи представленные выше, которые УПА повсеместно применяла к своим жертвам. Они представлены во многих изданиях. Однако необходимо отметить, что больше всего потрясало свидетелей событий, которые ушли живыми – такое же жестокое обращение вояк УПА с маленькими детьми. Все эти виды бандеровского геноцида (жестокость и беспощадность даже по отношению к детям) должен выразить памятник, который встал бы на площади Гжибовской в Варшаве, по инициативе Окраинного (Кресового) Патриотического Движения. Ибо среди тех кресовян, которые пережили бойню, выкристаллизовались два символа, сопряжённые с УПА. Первый – это символ беспощадности этой организации, выражавшийся в безжалостности к детям и второй – жестокости, или жертвы, прикреплённые к дереву. За годы пребывания в политической корректности по отношению к СССР, эта самая политкорректность по отношению к украинским националистам была унаследована в III РП, в западных областях украинского государства, в Польше и на Западе. Однако через неё продиралась свобода слова и всякие гражданские права. Хотя вместе с падением ПНР пришла свобода, не было прервано программное молчание по вопросу преступления ОУН-УПА, но полученная свобода действий сделала возможной довольно утомительную борьбу на прорыв этого искусственного занавеса и дала возможность книжных публикаций. В них появились подлинные фотографии мест бойни. Среди них была одна, которая относится к другому событию, и является предметом интереса статьи.

Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт


Фотография напоминала популярный метод убийства, применяемый ОУН-УПА. Так как бандеровцы так же жестоко обращались с самыми младшими, это фото было тотчас же ассоциировано с преступлениями. Если внимательно присмотримся к фотографии, то заметим, что изгибы на фотографии ложно напоминают колючую проволоку. Именно этот элемент мог уверить, что снимок представляет упомянутые преступления УПА времён войны. Конечно, как выяснилось позже, оно представляло подлинное, только другое, ещё предвоенное событие. Это доказали Дариуш Стола (Dariusz Stola) и Ада Рутковска (Ada Rutkowska), опубликовав результаты своих исследований в «Rzeczpospolitej» (19 мая 2007), показывая, что случай убийства вместе с фотографией содержался в довоенном «Психиатрическом Ежегоднике» («Roczniku Psychiatrycznym») (см. фото 1).
Кто, когда и где добавил эту фотографию к тем, представляющим резню ОУН-УПА, сегодня неизвестно. В этом вопросе было очень легко ошибиться. Разумеется, не за что винить окраинные (кресовые) среды. Трудно предполагать, чтобы старые ветераны ориентировались в довоенной психиатрической литературе. Зато имели травматический опыт – информацию, а также картины из памяти, связанные с трагическим прошлым – кровавой деятельностью бандеровских боивок. О «венках из детей» или людях, привязываемых к дереву и убитых с детьми включительно, слышал, пожалуй, каждый ветеран родом из Юго-Восточных Окраин (Кресов). Также неоднократно видели собственными глазами один из таких случаев. От таких воспоминаний трудно избавиться. Фотография же, даже теперь, когда известно, что представляет другое событие, отлично отражает характер действий УПА, а особенно этого конкретного типа. Сказал бы даже, что трудно удивляться ошибке в интерпретации содержания этого снимка, как представляющего другое событие.

Форма памятника
Для Кресовян памятник был не только формой увековечивания, но также криком отчаяния по отношению к молчанию польских элит на тему преступлений украинских националистов, а особенно в ситуации отсутствия реакции властей на практику установки на пьедесталы убийц их семей. Само умалчивание и принуждение Кресовян, чтобы не говорили о преступлениях, было и является болезненным. Что могут сказать, когда вдобавок прославляются «геройские поступки» убийц из УПА? Нужно упомянуть о существовании уверенности у многих людей, что такие жестокости в огромном масштабе не могли случиться в действительности. Я считаю, что во времена прославления преступников, кресовяки хотели иметь памятник, который показал бы характер действий ОУН-УПА, чтобы в обществе не говорили: «УПА делала хорошую антикоммунистическую работу, хотя совершала ошибки». Символ детей, привязанных к дереву, казался универсальным символом, а фотография идеально подходила, чтобы представить изображение преступления ОУН-УПА.

Точно такой же символ был использован в 1994 году британской группой «Cranberries» в видеоклипе к известной песне «Зомби», выпустившей альбом под таким же самым названием (см. фото 2, 3, 4, 5).
На последней минуте видеоклипа капелла показала маленькие жертвы, прикреплённые вокруг столба в форме креста в таком стиле (!).[13].Таким способом артисты скомпрометировали террористическую организацию, какой является ИРА, но никому не пришло в голову, чтобы вставать на сторону террористов и атаковать видеоклип. «Зомби» завоевал награду МТВ в категории лучшей песни 1995 года. При этом заметим, что поскольку иллюстрация к «Зомби» была только протестом против бомбовых покушений ИРА, в которых гибнут невинные люди, однако есть принципиальная разница. По отношению к ИРА представленная в видеоклипе форма была исключительно символом, а УПА такие вещи делала часто и буквально, не переносно.

Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт


Проектов было больше
Члены Комитета Строительства Памятника получили три проекта, все основанные на том же образце с детьми, привязанными колючей проволокой к дереву. Если речь идёт о самой фотографии, связанной с проектом, – ничто не указывало, что может выдавать другое событие. Два из трёх проектов были достаточно точными копиями снимка. Оба имели чёткий мотив колючей проволоки, что могли внушать не только загибы на снимке, но и подлинные истории, хотя бы те, которые здесь приведены.

Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт
Проекты памятника


Второй имел явный мотив колючей проволоки (см. фото 8). Парадоксально, но именно эти проекты, почти точно отображающие снимок, были тотчас же отвергнуты Комитетом. Первый – по причине своего реализма и огромной силы воздействия. Второй также был признан несколько слишком сильнодействующим, главным же его недостатком была некоторая мрачность. Намерением кресовян было не обезображивание улицы, но придание памятнику заметной формы, обращающей на себя внимание, показывающей характер действий УПА, но, однако не отталкивающей обычных прохожих. Итак, был принят третий проект (см. фото 9, 10) – чисто символический.

Он представлял дерево с толстыми ветвями, которые можно было явно интерпретировать как руки ангела. Некоторые могли бы интерпретировать это как ангела без головы, символ антихристианской идеологии ОУН-УПА, а также их беспощадности. Другие могли ещё видеть в нём исковерканного украинского архангела, как символ бессмысленного (отсутствие головы) украинского национализма, который вообще не отдавал себе отчёт, в каких формах такой символ выступал в прошлом, в течение нескольких последних веков. Должен показывать, что символ архангела может быть равно положительный, как и отрицательный. Размытые силуэты детей усугубляли ощущение символизма. Комитет не показал других проектов памятника для контраста с тем, который выбрал, поэтому сразу появился упрёк показа максимального брутализма. Обостряла его именно эта фотография, когда была показана вместе с проектом. В другом случае, когда виделась только фотография памятника, пожалуй, следовало верить на слово в жестокость формы проекта памятника, описанной 27 февраля 2007 года в «Избирательной Газете» («Gazecie Wyborczej»). Однако если мы присмотримся к изначально выбранному проекту – если бы не элемент из двух детей, которые очевидно висят, проект не имел бы в себе вообще никакого брутализма. Тогда это был бы скорее отчётливый и явный символ в стиле памятника убитым на востоке, в Муранове.

Натуралистические памятники в мире
Двое из четырёх детей на проекте памятника жертвам УПА являются несколько натуралистическим фрагментом. Раньше уже устанавливали похожие памятники, это не всегда мешало таким газетам как «Избирательная» («Wyborcza»). Примем во внимание памятник в Балтиморе, открытый 19 ноября 2000 (см. фото 11), там польские эмигранты в Америке почтили жертвы Катыни и убитых на Востоке. На этом монументе также явно повешены два человека, а посередине стоят три польских офицера, связанные верёвкой. Разумеется, памятник может кого-то испугать. Также возможно разное толкование. Одно из них – это «пламя свободы», так же как обсуждаемое «дерево правды».

Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт


Катыньское увековечивание, открытое 20 сентября 1980 года в Канберре в Австралии, также приводит в ужас. Изображает разлагающиеся трупы, подкрашенные тёплым цветом, как будто кровью (см. фото 12). Можно утверждать, что жестокий сюжет демонстрирует солдат, пробитый штыком, известный катыньский Памятник в Джерси (см. фото 13). Посмотрим на памятник холокоста в Сан-Франциско, он просто жуткий, но и прекрасный (см. фото 14). Следует признать, что очень верно воспроизводит события и фактически является предостережением для будущих поколений. Немного менее жестокий, но также ужасный по форме памятник жертвам II Мировой войны в Москве.

Такие преступления УПА совершала - это исторический фактТакие преступления УПА совершала - это исторический факт
Фото 14 Фото 15


Изображает идущих худых, голых людей. Можно подумать, что находятся в очереди в газовую камеру (см. фото 15).

Наконец, пожалуй, самым ужасающим из всех представленных здесь памятников является именно этот у украинских соседей (!) и именно на Волыни (!), а конкретно во Владимире-Волынском. Это памятник советским пленным, замученным в этом городе (см. фото 16). Изображает худую, чудовищную фигуру прямо между металлическими сваями, привязанную к ним именно колючей проволокой (!). Разве он не напоминает явно приведённый ранее случай – едва не убитого офицера Красной Армии (!), освобождённого поляками? Тот случай произошёл во Владимире-Волынском (!). Что же за стечение обстоятельств! Стоит изучить настолько, насколько перечисленные памятники являлись предметом критики «Избирательной Газеты» («Gazety Wyborczej»)...

«Избирательная газета» в атаке
Однако упомянутый элемент «натурализма» сразу дал «Избирательной Газете» предлог для «обстрела». Наверное, указанная газета могла бы атаковать памятник раньше или позже, так как её линия политкорректности достаточно известна. Обычно именно размещённые там статьи сугубо субъективно и избирательно показывают историю, связанную с резнями, в пользу сред украинских националистов и апологетов УПА. Чаще всего вопросы там вырываются из контекста, и так комментируется материал, подготовленный надлежащим образом. «Газета» также известна попытками создания впечатления симметрии преступлений с польской стороны, вероятно, чтобы случайно не думать, что УПА в своей жестокости и её массовости была исключительной. «Газета» скорее примет девиз «УПА – это не только преступления», который был заголовком статьи Марцина Войцеховского (Marcina Wojciechowskiego) 18.10.2006. Любые вопросы, негативно и отчётливо показывающие деятельность УПА, оказываются не на руку «Избирательной Газете» (например, статья Павла Смоленьского (Pawła Smoleńskiego) 30 марта 2005). 27 февраля 2007 года «Газета» печатает статью Михала Войтчука (Michała Wojtczuka), «Неужели в столице будет установлен ужасный памятник жертвам УПА?». Мы видим, как просто памятник «становится» ужасным. Какого драматизма придаёт делу это слово, употребленное, словно был принят какой-то другой из остальных проектов. Упомянутая статья была ещё продублирована путём перепечатки в Метре, бесплатной газете этого же издателя. Памятник описан как ужасный, конечно без пояснения, что такие «ужасные» методы убийства повсеместно применялись Украинской Повстанческой Армией. Сама «ужасность» этой организации, отбеленной «Газетой» упомянутым способом, никогда не смогла оказать такое «ужасное» впечатление на большинство журналистов «ГВ». Это сделал лишь символический памятник, представляющий, однако, не полностью реалистический вид, а более символический. Разумеется, «Избирательная» процитировала человека, который считает, что проект памятника бьёт по хорошим отношениям с Украиной.

Это напоминает некоторые аспекты кампании Эрнста Цунделя (Ernsta Zuendel’a), организовавшего бойкот фильма «Список Шиндлера», как пропагандирующего ненависть к современным немцам, показывающего жестокость, вид голых женщин и искажающего историческую правду (см. приложение к статье).
Приложение (ссылка)

В принципе, «Газета» не отрицает преступления УПА. Однако резню на Волыни изображает в различных странных контекстах. Примером может быть определение, что жертвы на Волыни – это жертвы «жестокости польско-украинской войны» (30 марта 2005). При этом употребление выражения «польско-украинская война» может внушать симметрию преступлений с польской стороны и в контексте Волыни общественную реакцию в духе: «массово резали и одни, и другие», что является исторической неправдой и отрицанием правды. В упомянутой архивной статье Павла Смоленьского (Pawła Smoleńskiego) автор называет геноцид на Волыни именем «антипольского террора». Здесь существует очередное сгибание правды. Потому что слово «террор» не равно термину «резня».

Впрочем, сам Смоленьски применяет похожий аргумент или же, вернее, формулировку, как Цундель, только по отношению к выставке картин, изображающих волынскую резню. Свой текст озаглавливает «Эпатирование жестокостью и правда истории». Сама чрезмерная пропаганда вопроса «фальшивой фотографии», о котором написано дальше «Избирательной», несомненно, увеличивает ряды отрицающих волынскую резню. Представление же резни в другом характере, чем она была, вообще отрицает её. Через день после своей предыдущей статьи атакующим памятник был Михал Войтчук (Michał Wojtczuk) «Znów nadaje» (28.02.2007). Мы можем прочитать телефонную беседу с Марианом Конечным. Процитируем слова Войтчука: «Это небывало неприличный памятник [...] На памятнике есть трупы детей! Хотел бы господин ежедневно проходить мимо него на улице? [...] Сам господин говорит страшные [вещи] Так почему господин хочет сегодня эпатировать этой чудовищностью?». Мне кажется, что этого журналиста, как и нескольких других, характеризует своеобразное отношение. Памятник и любые вопросы, связанные с напоминанием жестокости УПА, вызывают у них гораздо больше эмоций, чем сама жестокость УПА. Кажется, что чудовищность действий УПА не имеет для них такого значения, когда принимают во внимание, скажем, «национально-освободительный [sic!]» характер этой формации. Также «ГВ» публикует (01.03.2007) статью под названием «Украинцы о памятнике жертвам УПА»: «Газета» сообщает, что идея установки памятника не по душе публицисту одной из украинских газет, который называет это «скандалом». Я сам не знаю, в критике упомянутого украинского публициста шла речь о форме («Газета» снова её описывает) или об идее установки самого памятника. Сам текст озаглавлен «Расцарапывание ран». В том же тексте для противовеса мы читаем о памятнике в Павлокоме убитым украинцам и годовщине Акции «Висла». Разумеется, этим двум событиям не придаётся отрицательный контекст. На этом не конец, можем прочитать в «Избирательной» ещё один текст под названием «Щекотливый памятник» (02.03.2007). Снова 30-40 процентов текста является повторением отрицательной оценки проекта памятника, остальное – это очередной раз информация, как сильно проект не по душе публицисту. Спустя несколько дней (07.03.2007) в рамках мнения читателей «Газета» печатает иронический текст «Этот памятник является слишком спокойным». Процитируем заключительный отрывок, показывая, каким способом «читатель» обращается к автору проекта Мариану Конечному: «Господин профессор – памятник ещё не отлит, возможно что-нибудь исправить. Маленьким детям выколоть глазки, обрезать одну из свисающих ступней. Нужно встряхнуть народ. Этого требует историческая политика. Ну же! За работу!». В скором времени также можем увидеть опубликованное обращение к Председателю Совета Столичного города Варшавы Леху Яворскому с подписями известных людей против проекта памятника (13.03.2007). Обращают на себя внимание подписи журналистов «Избирательной Газеты». Спустя месяц (17.04.2007) «Избирательная» снова напоминает о вопросе. Очередной раз мы можем прочитать описание памятника и найти информацию о подписавшихся под обращением, уже упоминавшихся раньше. Ещё находим заметку о встрече представителей подписавшихся с Анджеем Пжевозником. В общих чертах текст можно подытожить выражением «nihil novi» (лат. – «ничего нового» – прим. переводчика). «Избирательная» атакует проект памятника, как минимум 7-кратно (!), ещё до публикации статьи Дариуша Столи (Dariusza Stoli) и Ады Рутковской (Ady Rutkowskiej).

Открытие Дариуша Столи и Ады Рутковской
19 мая 2007 г. упомянутые авторы печатают «Речи Посполитой» («Rzeczpospolitej») вдумчивую и очень интересную статью на тему своего открытия: эта самая распространённая фотография из всех, представляющих жертвы резни УПА, показывает другое событие – детей, убитых своей матерью цыганкой в ночь с 11 на 12 декабря 1923 года. Намерения авторов, как членов Комитета, были благородные: сообщение исторической правды к сведению общества. Стола и Рутковска принесли извинения за опубликование сильнодействующего материала, констатируя, что такие снимки не должны появляться в прессе. Трудно отказать справедливости такого определения. Следует ещё привести отрывки их статьи [подчёркивания – А.Ш.]: «Необходимо отметить, что хотя представленная рядом фотография является неверным доказательством преступлений, совершённых УПА по отношению к полякам, есть достаточно много других достоверных доказательств тех преступлений: польских, украинских и немецких документов и донесений, описывающих тысячи убийств безоружных мирных жителей разного пола и возраста, общих могил, скрывающих останки жертв, фотографий ужасающих также, как изображение повешенных детей. [...] Для историка XX в. является очевидным ответ на вопрос, помнить и увековечивать ли те события и их жертвы: им полагаются уважение и память. Народ – это общность памяти и забвения, но мы не считаем чтобы «политика забвения» помогала примирению между людьми и народами. Важные события из прошлого следует вспоминать и увековечивать, даже, если это трудно и болезненно. Открытым и нелёгким вопросом является проблема, как это делать. Мы надеемся, что случай ложного памятника будет напоминать о необходимости сотрудничества на этом поле защитников Памяти и поборников Правды». Нет сомнений, что УПА совершала массовые жестокости в таком виде, являясь в этом отношении самой кровавой организацией в этой части Европы. Фотография из психиатрического ежегодника за 1928 год, пожалуй, не поразила всех только в одном аспекте. Имея ввиду подлинные «подвиги» УПА, многие люди ещё раньше были вынуждены с уверенностью подумать об их авторах «Это должны быть психопаты!!!». Практически большинство ветеранов УПА, которые принимали участие в убийствах, должны заключаться в психиатрических ежегодниках, как та безумная мать, а не на пьедесталах ветеранов войны. К сожалению, пока что существует практика представления их как национальных героев, официальных ветеранов войны, чему должно воспротивиться психически здоровое общество польских элит.

«Избирательная газета» и волна энтузиазма
Как вскоре оказалось, «Избирательная» получила предлог, чтобы снова представить не одну, а целую серию критических статей, когда открылось, что это поступок обезумевшей цыганки, а не, как можно было иронически интерпретировать после чтения некоторых статей «Газеты» – «прекрасной, национально-освободительной формации», каким названием гордится УПА. С того времени, как дело возникло, фотография действительно служит популяризации УПА, а не её компрометации. Некоторым даже внушает, «какими многочисленными могут быть фальсификации доказательств преступлений этой «прекрасной» организации». Без сомнения, это было бы изображение, популяризированное вопреки намерениям авторов переломной статьи, если посмотреть на раннюю цитату.

Через 3 дня после статьи в «Речи Посполитой» («Rzeczpospolitej»), 22 мая 2007 года текст на эту тему появился в «Избирательной». Лично я не нашёл ни в нём, ни в каком другом хотя бы минимального упоминания в стиле, мы «Приносим извинения – эта фотография сильнодействующая, но мы должны её опубликовать» (в отличие от статьи в «Rzeczpospolitej»). Следовательно, впечатлительность в «Избирательной» проявляется… выборочно, в зависимости от необходимости момента. Статью написали Ян Фусецки (Jan Fusiecki) и известный с другой стороны Михал Войтчук. У всех апологетов УПА, или даже противников увековечивания дело вызвало волну энтузиазма. Также следует удивляться энергии, с которой «Избирательная Газета» распространяла дело упомянутой фотографии. Делу фотографии «Газета» посвятила, как минимум, 5(!) статей (22 мая, 2 июня, 11, 17 июля и 20 декабря 2007 г.) статей. Видна большая заботливость, чтобы как можно меньше людей в обществе проглядело эту («хорошую»?) новость. Не включаю сюда публикации, посвящённые критике памятника перед тем, как выяснилось происхождение фотографии. Даже после изменения проекта памятника по-прежнему писали об упомянутом снимке. В другой статье констатируют прямо: «Безумие Долиньской (Dolińskiej) может быть увековечено в центре Варшавы Марианом Конечным, автором более десяти памятников, самый громкий из которых – Нике». Постоянно и настойчиво проект памятника относят к фотографии, не учитывая невероятную жестокость УПА, выражающуюся точно в таком же роде. Чтобы можно было сказать, что Комитет Строительства Памятника Убитым УПА – это «Комитет Строительства Памятника Безумию цыганки”. Однако боюсь, что не найдётся достаточного количества «преступных цыган», чтобы приписать им убийство не менее 100 тыс. польского населения. Ибо уже давно существует практика приписывания убийств Советам (Советскому Союзу – прим. переводчика) и Германии в одежде УПА, ба! Эвгениуш Мисило (Eugeniusz Misiło) даже констатировал, что похищение поляков из Павлокомы это также работа НКВД [14], но саму «пацификацию» уже совершили исключительно поляки, и никто в них не переодевался. Дело фотографии, представленное «Избирательной», идеально вписывается в эту политику. После первой статьи о фотографии «Газета» печатает другие – содержащую историю преступления цыганки (17.07.2007 – следует признать, что очень интересную), а также интервью с Гжегожем Мотыкой (Grzegorzem Motyką) (02.06.2007) и статью под названием: «На памятнике рядом с детьми ещё повесили женщину»[!] (12.07.2007). Газета сообщает, что главное различие – это нагие груди повешенной матери. Каждая из остальных трёх статей предоставляла возможность, чтобы напомнить о фотографии. Та упомянутая интересная статья о преступлении даже представляет фрагмент, говорящий о резне УПА, что является небывалым для публикации в «Избирательной». Является небывалым, как тень консерватизма в одной из упомянутых статей в «Газете», относящихся к нагим грудям повешенной матери. Однако не было показано, как они отрезаны, что часто практиковалось уповцами. Спустя несколько месяцев (публикация 02.02.2008) Павел Смоленьски (Paweł Smoleński) начнёт интервью с Ярославом Калиновским (Jarosławem Kalinowskim) с приведения одного случая украинки с «отрезанной» (оп. цит.) грудью… Может быть поводом упомянутого консерватизма являются другие авторы тех двух статей. Следует упомянуть о четвёртой статье, интервью Марцина Войцеховского (Marcina Wojciechowskiego), а, вернее, об ироническом заголовке текста: «Наши страданий не причиняют» („Nasi cierpień nie zadają”). Потом можем почитать статью о номинациях на премию «Табурет» «Избирательной» и антипремию «Ножка от Табурета» (20.12.2007). Эта вторая была присуждена автору проекта памятника жертвам УПА. Газета очередной раз возмущается, что проект не подвергся слишком большим изменениям и художник добавил мёртвую женщину с голым бюстом.

Парадоксально, когда Данута Скальска (Danuta Skalska) осмелилась подвергнуть критике на радио «Львовская Волна» сначала проект памятника Степану Бандере (а потом сам монумент) – предводителю преступной организации, делом которой был геноцид поляков, сразу подвергнула себя на шарж «Избирательной Газеты» (18.01.2008). В общем, атака была реакцией на совокупность действий госпожи Дануты в пределах «Львовской волны», а также за критику награждений членов преступной организации, которых автор Михал Смолож (Michał Smolorz), выношу впечатление, с тенью симпатии назвал именем «престарелых ветеранов войны». Атака Смоложа была также возмездием за критику в исполнении Скальской по отношению к тем грекокатолическим священникам, которые освящают памятники преступникам. Однако в совокупности действий госпожи Дануты Скальской автор не увидел благотворительной роли, которую исполняет, оказывая помощь для бедных людей, живущих на Украине. Оценивая деятельность госпожи Скальской в эфире, Смолож назвал её, парафразируя, как «Львовская волна ненависти». Его статью могу парафразировать как «Избирательную волну глупости» или же «Волну избирательной глупости».



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх