,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


«ХАЙЛЬ ГИТЛЕР!» С ГАЛИЦКИМ АКЦЕНТОМ (Часть 3)
  • 8 ноября 2010 |
  • 17:11 |
  • MMZ |
  • Просмотров: 376767
  • |
  • Комментарии: 2
  • |
0
«ХАЙЛЬ ГИТЛЕР!» С ГАЛИЦКИМ АКЦЕНТОМ (Часть 3)


На этом кровавый путь «соловушек» не закончился. Кровавые оргии нахтигалевцев увидит город Золочев, где в лагерях военнопленных оуновские палачи будут убивать коммунистов и евреев. Далее — Тернополь, Кременец, Сатанов, Юзвин, Михалполе, Винница, где будут безжалостно уничтожаться тысячи стариков, женщин, детей. В соответствии с воспоминаниями бывшего офицера Армии Крайовой (АК) Юзефа Туровского (Pozoga. Walki 27 Wolynskiej Dywizji AK. — Warszawa, 1990, s. 20), в Кременце оуновцы 31 июля 1941 года убили 20 известных представителей польской интеллигенции и 200 евреев.

«ХАЙЛЬ ГИТЛЕР!» С ГАЛИЦКИМ АКЦЕНТОМ (Часть 3)


Некоторым евреям удавалось бежать и прятаться в лесах или постройках местных жителей, не поддерживавших фашистов. Но дожить до окончания войны удалось немногим.

Наиболее тяжелым было положение еврейских детей. Организм прятавшихся в лесах и оврагах детей не получал необходимых полезных веществ, большинство беглецов были крайне истощенными, рахитичными и неразвитыми. Нередко даже в непогоду они оказывались под открытым небом, не имея куска хлеба для пропитания. Когда родителей убивали украинские националисты в целях ограбления, маленькие дети долго бродили вокруг трупов с криками «мама! мама! мама!», пока не умирали голодной смертью или не пожирались стаями бродячих собак.

«ХАЙЛЬ ГИТЛЕР!» С ГАЛИЦКИМ АКЦЕНТОМ (Часть 3)


Вот как вспоминает атмосферу, царившую в первые месяцы войны в Западной Украине, один из чудом выживших евреев (события происходили в окрестностях поселка Олыка Волынской области): «Вместе со своим братом Ионой мы нередко прокрадывались в села и крестьянские хозяйства... и время от времени приносили немного еды. Многие из детей, подобных нам, были пойманы и убиты украинскими полицейскими».

Не намного лучше было положение детей, оказавшихся в гетто. Вот как об их состоянии написал очевидец С. Страус-Марко: «Улицы были полны детей, закутанных в материнские просторные кофты, в старые отцовские сапоги. Всякий раз тот или другой ребенок перебегал дорогу и, вытягивая худую замерзшую ручку, просил несколько копеек или кусочек хлеба, а глаза, которые невинно смотрели на мир, были серьезны, как у взрослых...»

От постоянного голода и эпидемий в гетто страдали не только дети, но и взрослые. Даже за некачественные продукты узников гетто заставляли платить бешеные цены. Так, в Ровенском гетто за 10 кг муки нужно было отдать новый костюм. В Олыке за пуд ржи отдавали дом. В Сарнах украинские полицейские, явно издеваясь над евреями, за стакан воды требовали расплачиваться ювелирными изделиями.

Не следует забывать, что даже после укрепления на оккупированных территориях немецкой администрации инициатива в преследовании евреев принадлежала оуновцам. Украинские националистические деятели, контролировавшие местные органы управления (вспомогательные комитеты), составляли списки советских активистов и евреев для гестапо, ловили евреев и за определенную плату сдавали их немецким палачам, а то и собственноручно убивали. Украинская полиция и банды местной молодежи помогали айнзацгруппам в проведении облав, сопровождении задержанных евреев к местам массовой ликвидации.

Облавы на евреев и их казни описаны многочисленными свидетелями. Одним из самых точных был, наверное, рассказ немецкого инженера Германа Грабе, директора украинского филиала одной из немецких строительных фирм в Здолбунове Ровенской области.

Во время одной из деловых поездок он оказался в Ровно, когда в ночь на 13 июля 1942 года было уничтожено пять тысяч евреев, находившихся в гетто этого города. Грабе дал об этом правдивые показания в Нюрнберге.

Согласно его свидетельству, 13 июля около 22.00 украинские полицаи под командованием эсэсовцев окружили ровенское гетто, установив вокруг него мощные прожекторы. Разделившись на небольшие группы, полицаи и эсэсовцы врывались в дома, ударами прикладов выбивали двери, если их не открывали достаточно быстро, или бросали в окна гранаты. В руках у эсэсовцев были тяжелые кнуты, которыми они подгоняли жителей, вынужденных выскакивать полуодетыми, не успев подчас забрать с собой детей.

Раздавались крики женщин, звавших детей, и крики детей, потерявших родителей. Но это мало трогало эсэсовцев и их оуновских приятелей, которые избивали несчастных и гнали их бегом в сторону вокзала, где ждал товарный поезд.... Всю ночь под ударами кнутов и грохот стрельбы перепуганные жители гетто метались по специально освещенным улицам. Можно было видеть, как женщины прижимали к себе иногда безжизненных детей, дети несли куда-то мертвых родителей, не желая оставлять на поругание их тела.

Вдоль дороги были брошены десятки трупов — женщин, детей, стариков.... В одном из домов Грабе увидел полуголого ребенка с раздробленной головой, которому не было и года. Стена и пол вокруг него были испятнаны кровью. (Жак Деларю. История гестапо. — Смоленск, 1998, с. 327—328).

Всего же за годы оккупации население города Ровно потеряло 25 тысяч горожан еврейской национальности (перед войной в Ровно проживали 28 тысяч евреев). Основная масса ровенских евреев была уничтожена в начале ноября 1941 года, когда совместными силами немцев и оуновских полицаев было убито 18 тысяч евреев. В основном убийства проводились в живописном урочище Сосенка, где заблаговременно военнопленными были вырыты огромные рвы. Евреев в этом месте убивали отряд СС и сотня бывших «соловушек» из 201-го батальона шуцманшафт (оуновское название батальона — курень им. Е. Коновальца. — М.З.).

Убийства осуществлялись следующим образом. Сначала убивали выстрелами в спину и сбрасывали тела в ямы. Затем людей вынуждали ложиться рядами во рвы, на трупы и тела раненых. Лежащих расстреливали из пулеметов и забрасывали гранатами. Маленьких детей просто сбрасывали в ямы. Переполненные рвы утрамбовывались бронетранспортерами. Убивали круглосуточно. Ночью место кровавой расправы ярко освещали при помощи полевой электростанции.

Оставшихся в живых жителей ровенского гетто в первой половине 1942 года постепенно уничтожали в Сосенках, Басовом Куте и низинной части улицы Белой.

Как и в Ровно, во многих городах и поселках Западной Украины массовые расстрелы евреев были бы невозможны без активной помощи местных коллаборантов из украинской полиции, жандармерии и УПА. В Центральном государственном архиве Российской Федерации (ф. 7021) хранятся материалы Чрезвычайной государственной комиссии, подтверждающие сказанное выше. Подтверждают это и украинские архивы, воспоминания очевидцев преступлений фашизма, изданные у нас и за рубежом.

Приведем только отдельные факты из множества.

По свидетельству Жуледовой Гаврелы, в Здолбунове немцы сначала планировали расстрелять 600—650 евреев. Когда такого количества не хватило, вместе с евреями на казнь обрекли русских, поляков и украинцев. Среди полицаев, проводивших эту акцию, особенно отличились братья Голубы из села Лидово. Списки обреченных на смерть заблаговременно составили староста Затворский и комендант украинской полиции Радивилл.

В Корце расстрелами евреев руководил комендант районной полиции, галичский оуновец Филипп Данилюк. Особой жестокостью в убийствах отличились подчиненные Данилюка: Мамчуровский, Карпович, Редько, Заваруха, Ревко. Об их «подвигах» подробно рассказал после войны очевидец Яков Булах. Свидетельство Булаха хранится в Ровенском областном госархиве.

В Костополе (16.08.1941 г. убито около 2000 евреев) работу палачей выполняли полковник полиции Иван Лиходько, комиссар полиции Борис Новоселецкий и его отец врач Новоселецкий, комендант полиции Иван Олексиенко, полицаи В. Шпильский, С. Примак, М. Олексийчук, П. Назаревич и другие предатели. Эти изверги перед убийством здорово поиздевались над людьми, избивая и унижая их. А детей, которые раздражали их своим плачем, убивали ударами прикладов винтовок или разбивали их головы о стены домов.

На казнь многие матери шли с мертвыми детьми на руках.

В сентябре 1941 г. предатели из украинского полка полиции «Південь» («Юг») расстреляли в Остроге 2100 евреев (до войны население города наполовину состояло из евреев). 13.10.1942 г. остатки населения острожского гетто ликвидировали оуновские полицаи, которые уже на следующий день ушли в лес создавать УПА.

В урочище Сосенка в акции по уничтожению еврейского населения из города Ровно вместе с карателями из 201-го батальона шуцманшафт, составленного из батальонов «Роланд» и «Нахтигаль», «неутомимо потрудились» сотрудники гестапо — оуновцы Нестерчук, Зубков, Кравчук, сотрудники других немецких спецслужб В. Маевский, Г. Дацюк, ровенские тюремщики Кушнерук, Никитюк, Кривый, Коваленко.

Осенью 1941 года в Степани лейтенант войск СС Бекман приказал полицаям разыскать беглых евреев. Услужливые предатели собрали свыше 300 беглецов и расстреляли. Расстреливали помощник коменданта жандармерии Василь Цецик с немцем Франсом.

Евреев Людвиполя (нынешняя Сосновка) вместе с палачами зондеркоманды 4А расстреливали полицаи П. Косолапый и П. Присяжнюк из села Дмитровки, а также предатели в немецкой форме братья Юсенко — Григорий и Николай. Но особой жестокостью в издевательствах над невинными людьми отличился некий Вакула, именем которого многие матери до сих пор пугают своих детей.

Активно выполняли указание Гиммлера по ускоренному истреблению евреев сарненский бургомистр Мартынюк, полицаи-оуновцы из Рафаловки В. Локшек, В. Панасюк, А. Михайлович, П. Ткач, В. Палий. Все они в конце 1942-го по приказу абвера и ОУН ушли в лес, создав руководящее звено зарождающейся УПА. Уходя в УПА, убили 2000 евреев из Владимирца.

В Клесове оуновская полиция во главе с Василием Крыжановским 26.08.1942 г. окружила поселок. Всех евреев загнали в железнодорожные вагоны и вывезли в район Сарн, где и было расстреляно 600 человек. В расстрелах участвовали начальник полиции Вольш, его заместитель Борболюк, полицаи Бортник, Гечко, Кутницкий, Садюта, Кузьмич, Чернявка и др.

Большинство из 2000 тучинских евреев, которым удалось бежать из гетто 22.09.1942 года, впоследствии были задержаны оуновскими полицаями и жандармами и убиты. В убийствах 2500 евреев в селе Варковичи участвовала местная полиция во главе с комендантом Д. Харчишиным. В ликвидации 950 евреев из Красноармейска особую активность проявили полицаи из ОУН: Середницкий, Сорока, Берлинец, Дзюба.

Во Львовском областном государственном архиве хранятся, давно забытые галицийскими «историками», сотни отчетов руководителей полицейских комиссариатов о ходе этих «акций», количестве переданных на ликвидацию узников гетто. В документах украинской (оуновской) полиции города каждые два часа отмечалось количество жертв, доставленных на «сборные пункты» каждым из шести комиссариатов полиции.

Такой «баланс» подводился, начиная с 9.00 и заканчивая 21.00, когда усталые убийцы шли «отдыхать». Так, в ведомости, датированной 15 августа 1942 года, отмечено, что 1-й комиссариат полиции к девяти часам утра доставил 213 жертв, к 11.00 — 458, к 15.00 — 561 и т. д., а всего за день 1061 человек; 2-й комиссариат передал на уничтожение 103 человека;

5-й — 1660. В ходе «акции» только за один день — 15 августа — было доставлено к месту убийства и ликвидировано 3554 человека, преимущественно женщин, стариков и детей.

Самым ужасным было то, что украинские националисты не гнушались предавать и отдавать на верную гибель даже своих друзей и коллег по работе или учебе. А нередко и сами принимали участие в «акциях» по уничтожению близких людей, не раз помогавших им решать различные жизненные проблемы.

На Волыни 12 августа 1941 года два грузовика с украинскими полицейскими при поддержке националистически настроенной молодежи схватили 300 евреев из города Горохов и принудили их вырыть себе могилы. После этого всех захваченных убили и зарыли. При этом юноши — студенты из националистических семей — помогали разыскивать и задерживать своих еврейских коллег по учебе.

Подобное сотрудничество оуновцев с немцами имело место также в Луцке, где 27 июня 1941 года было убито 300 евреев. В августе 1942 года луцких евреев окончательно ликвидировали. Ежедневно их толпами гнали к замку Любарта, грузили на автомашины и везли через Гнедавский мост в сторону чешского села Боратин, где и убивали. Вместе с эсэсовцами эту кровавую работу охотно проделывали оуновские полицаи в мазепинках с трезубцами.

По данным поляка Шчепаньского, засланного разведкой Армии Крайова (АК) в гестапо, в городе Луцке за весь период оккупации было убито 42 тысячи евреев. Часть жителей не пожелали спокойно дожидаться смерти, и в гетто вспыхнуло вооруженное восстание.

Восстания имели место и в других гетто. Их продолжительность и характер были различны, начиная от однодневной ожесточенной борьбы ручными гранатами и револьверами, как это было в Луцке, и кончая сражениями в районе Кременца, где прорвавшиеся в горы евреи держались много дней.

В городе Владимире-Волынском оккупантами было создано два гетто. В первом гетто, располагавшемся в южной части города, осенью 1942 года убили 15 тысяч евреев. Во втором — были собраны евреи, имевшие наиболее ценные для немцев профессии. Их задачей была работа на оборону Германии. Однако и этих «ценных» евреев ликвидировали весной 1943-го. Задачу уничтожения населения обоих гетто выполнили украинские полицаи.

Подробности ликвидации гетто города Владимира-Волынского изложил в своих мемуарах, которые называются «Воспоминания лет, прожитых на Волыни» (Торонто, 1996 год), очевидец фашистского геноцида Эдвард Роса. Украинская полиция конвоировала евреев гетто к месту казни — село Пятыдни, где собственноручно их убивала. Спрятавшихся в постройках гетто евреев полицаи разыскивали и убивали. Роса лично видел, как полицай застрелил еврея, прятавшегося на втором этаже одного из зданий. Падая вниз, еще живой человек зацепился брюками за выступ дома, издавая громкие крики. Тогда полицай достал свой нож и хладнокровно отрезал зацепившуюся за выступ ткань, обрекая раненого на верную смерть.

Недалеко от этого места Роса увидел труп беременной женщины, лицо которой грызли голодные коты (стр. 164—165).

Евреи, сумевшие уйти из гетто, вливались в партизанские отряды. Имеются многочисленные свидетельства об их совместных действиях с партизанами Украины, Белоруссии, Польши, Литвы, в Брянских и Смоленских лесах (см. «Черная книга», под ред. В. Гроссмана и И. Эренбурга, Киев, 1991 г., стр. 16).

Вблизи волынского поселка Цумань располагалось еврейское местечко Софиевка, жители которого в основном занимались различными ремеслами и торговлей. Это местечко окружили несколько сотен украинских шуцманов (11 грузовых автомобилей). Всех жителей полицаи согнали на лесную опушку и заставили вырыть себе могилы в виде рвов. Затем хладнокровно расстреляли и зарыли. Погибло все население — почти 5 тысяч человек.

В 1942 году часть евреев из Маневичского района Волынской области скрывались в лесных лагерях. Партизаны из советских отрядов украинца Конищука и поляка «Макса» (Ю. Собесяка) оказывали им посильную помощь продовольствием. О беглецах узнали местные националисты, которые навели на еврейский лагерь гестаповцев и своих полицаев. В результате все обитатели лагеря были уничтожены.

Евреям помогали не только советские партизаны, в отрядах которых сражались представители многих национальностей, но и местное многонациональное население. Для активизации работы по спасению евреев АК, подчинявшаяся правительству Польши в изгнании — члену объединения антигитлеровской коалиции, создала специальное партизанское подразделение под условным названием «Жегота».

Но что могли сделать подпольщики против объединенной машины смерти оккупантов и их пособников из ОУН?

Убийц вдохновляли именем... Бога

К повсеместной охоте на евреев подключилось духовенство националистической Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ). Священники УАПЦ в первые дни оккупации начали призывать украинское население мстить евреям... «за убийство Иисуса Христа». Характерна в этом плане проповедь священника из села Долгоносы Ковельского района:

— Дорогие и милосердные люди! Я прошу вас и я вас предупреждаю: не давайте даже кусочка хлеба еврею! Не давайте ему ни капли воды! Не давайте ему пристанища! Человек, который знает, где прячется еврей, обязан найти его и выдать немцам. Даже следа не должно остаться от еврея. Мы должны стереть евреев с лица земли. Только когда не будет последнего еврея, мы выиграем войну.

Ему вторил поп В. Сукманский из волынского села Оконск, заявивший прихожанам: «Сам Бог послал нам Гитлерчика, чтобы мы могли расправиться с мусором нашей земли — жидами. Для этого у всех должно хватить патриотического огня...»

Немного позднее, в распространенном среди населения западных областей Украины «Воззвании» главы УАПЦ Поликарпа (Сикорского) от 16 мая 1942 года, которое призывало оказывать всемерную помощь оккупантам, на первый план были вынесены следующие слова: «Скоро год, как славная немецкая армия перешла восточные границы и начала борьбу против страшного врага человечества и европейско-христианской культуры — московско-жидовского коммунизма».

Киевский епископ Пантелеймон с согласия и благословения холмского митрополита Иллариона (бывшего петлюровского министра Ивана Огиенко) во Владимирском соборе отпускал грехи полицаям, благословляя их на очередные кровавые свершения во имя утверждения веры и искоренения «жидо-коммунизма». А бывший петлюровский полковник и адъютант С. Петлюры Степан Скрыпник, в одночасье превратившийся в епископа УАПЦ Мстислава, вторил Пантелеймону с амвона Андреевской церкви, ставшей своеобразным клубом предателей.

Многие священники УАПЦ после создания УПА уйдут в ее банды, где будут освящать оружие, предназначенное для убийства евреев и поляков, принимать личное участие в выявлении и ликвидации еврейских гражданских лагерей.

Несмотря на то, что глава униатской церкви, польский граф, митрополит А. Шептицкий в годы войны укрывал в своей резиденции несколько детей из семей влиятельных представителей львовской еврейской общины, я не могу согласиться с однозначно хвалебной оценкой роли Шептицкого, которую дает в своих работах польский профессор Э. Прус, который в этом плане как бы разделяет точку зрения современных «адвокатов» А. Шептицкого из лагеря ОУН.

Не секрет, что в годы войны некоторым богатым и влиятельным евреям удалось откупиться большой суммой денег, добыть себе за золото «левые документы», удостоверявшие, что их обладатель — истинный ариец, либо найти укрытие в убежище, где они просидели весь период оккупации...

Но, с другой стороны, митрополит благословил в первый же день оккупации Львова «соловушек», немного погодя благословлял оуновских «провидныкив» на создание дивизии СС «Галичина» и УПА, никогда не осудил их кровавые «упражнения» на евреях. Наоборот, через несколько дней после еврейских погромов в оккупированном Львове, организованных «соловушками» в июле 1941 года, этот святоша во всеуслышание заявил: «...украинская власть имеет право уничтожать врагов».

К тому же этот «пастырь» писал Гитлеру верноподданнические, холуйские послания, всячески восхваляя его политику в отношении народов захваченных территорий.

Вот одно из таких посланий:

«Его высокопревосходительству фюреру Великогерманской империи Адольфу Гитлеру. Берлин. Рейхсканцелярия.

Ваша Экселенция! Как глава Греко-католической церкви, я передаю Вашей Экселенции мои сердечные поздравления по поводу овладения столицей Украины, златоглавым городом на Днепре — Киевом!..

Мы видим в Вас непобедимого полководца несравненной и славной германской армии... Украинская греко-католическая церковь знает об историческом значении могучего движения немецкого народа под Вашим руководством... Я буду молить Бога о благословении победы, которая является гарантией длительного мира для Вашей Экселенции, германской армии и немецкого народа. С особым уважением Андрей граф Шептицкий...»

Как известно, «архивы не горят». Один из инициаторов создания батальона «Нахтигаль» Юрий Лопатинский («Калина»), выступая 5 мая 1960 года на конференции оуновцев в Нью-Йорке, рассказал, что как только «соловушки» вошли на улицы Львова, их командиры Херцнер, Оберлендер и Шухевич посетили капитулу униатской церкви на Святоюрской горе. «К собору Святого Юра, — вспоминал Лопатинский, — мы прибыли в 5.30. Спустя час митрополит Андрей Шептицкий принял делегацию батальона с сотником Романом Шухевичем во главе и немецких офицеров, которые были с нами. Владыку вынесли на балкон палаты, откуда он удостоил благословения собравшихся на погосте стрельцов и верующих».

(Продолжение следует)



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх