,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Разгром
  • 3 ноября 2010 |
  • 22:11 |
  • Stalker |
  • Просмотров: 44183
  • |
  • Комментарии: 35
  • |
Разгром


Недавно вышла интересная книга историка-любителя из Самары Марка Солонина «22 июня».

Г-н Солонин, не связанный «омертой» ( заговор молчания - М.С.) касты профессиональных военных историков, решился на очень трудный шаг – он шаг за шагом сравнивает Красную Армию и вермахт. Надо отдать ему должное: он проделал громадную и скрупулезную работу по сопоставлению тактико-технических характеристик советского и германского вооружения, буквально на зуб перепробовал узлы танков, самолетов, пушек, винтовок и т.д., пересчитал пальцем состав вооружений в советских мехкорпусах и германских танковых группах, в дивизиях, в полках.

В итоге Солонин не голословно, а доказательно утверждает: к 22 июня 1941 года СССР по количеству и качеству вооружений имел ГИГАНТСКОЕ ПРЕВОСХОДСТВО над немецкой армией вторжения. По числу танков преимущество СССР было 4-кратным (13 000 советских на 3300 немецких), а по качеству советские Т-34 и КВ не имели соперников в частях вермахта. Причем этих новейших танков в Красной Армии было больше 3000 ( откуда г-н Радзиховский взял эту злосчастную цифру? - М.С.), то есть больше, чем ВСЕХ немецких танков. То же относится к самолетам («даже по числу истребителей «новых типов» советские ВВС имели численное превосходство над противником в полтора раза»), стрелковому, артиллерийскому и т.д. и т.п. вооружению (вот только количество автомобилей у нас и у немцев было примерно равное – по 500 000 машин). Не буду утомлять читателя дальнейшими цифрами (через заросли которых я сам продирался с огромным трудом, тем более что цифры разбросаны по тексту, а обобщающих таблиц нет). Приведу лишь еще одну цитату: в Красной Армии к 22 июня «скрытая мобилизация была уже практически завершена. Стрелковые дивизии практически закончили отмобилизование, и плановые сроки их готовности к ведению боевых действий исчислялись даже не днями, а часами. Небольшой «довесок» (второй мобилизационный эшелон) мог быть приведен в полную готовность всего лишь за один-два дня».


Чем же объясняется неслыханный и невиданный разгром этой армии? Большим боевым опытом немцев? Действительно «в танковых и моторизованных дивизиях кадровые офицеры составляли 50% командного состава, в пехотных дивизиях – от 35 до 10%. Остальные были резервистами, чья профессиональная подготовка была значительно ниже».

На что же вообще рассчитывали немцы, нападая на СССР, – ведь их разведка не могла не оценить (хотя бы приближенно) огромную мощь Красной Армии? И почему их расчет оправдался? И оправдался блестяще. «Всего за 2 недели боев Юго-Западный фронт потерял 4000 танков (это больше, чем общее число танков вермахта на всем Восточном фронте)». Сколько же танков потерял в ходе этих боев противник? Противостоявшая Юго-Западному фронту танковая группа Клейста к 4 сентября 1941 г., за два с половиной месяца войны, потеряла 186 танков – в 20 раз меньше, чем Юго-Западный фронт за 2 недели! И еще раз – по техническим характеристикам наши танки, как показывает Солонин, ПРЕВОСХОДИЛИ немецкие! Как же этот феномен «танкового падежа» стал возможен? (Вот типичные цифры, характеризующие состояние дел в одной из танковых дивизий: «Уже к 8 июля из 211 танков в строю остались 2 танка Т-34 и 12 БТ – и это при том, что в единственном бою 28 июня дивизия потеряла никак не более 20 танков».)


То же с винтовками. Солонин подсчитал, что в Красной Армии в 1944 г. «один миллион солдат «терял» в месяц 36 000 единиц стрелкового оружия, следовательно, за 6 месяцев 1941 года «нормальные» потери не должны были бы превысить 650-700 000 единиц. А реально «потеряно» Красной Армией за этот период – 6 300 000 единиц стрелкового оружия»! Отсюда естественный вопрос: «оружие было потеряно в бою или брошено разбежавшимися кто куда бойцами и командирами Красной Армии»?


Зато «суммарное число затерявшихся и сломавшихся грузовиков не превысило и 10% от общего количества». Что же это за чудо техники? Убогая «полуторка», которая в колхозе ломается пять раз на день, оказывается куда надежнее (и болота проходит, и атака с воздуха ее не берет!), чем танк? И горючее для грузовиков всегда находилось – а для танков всегда «кончалось». «Ответ очевиден, хотя и очень неприличен: для деморализованной, охваченной паникой толпой танки и пушки, пулеметы-минометы являются ОБУЗОЙ. Мало того что танки ползут медленно, они самим фактом своего наличия заставляют воевать». Да, на танке надо ВОЕВАТЬ, а на грузовике – ДРАПАТЬ. Вермахт держался за танки, Красная Армия в 1941-м — за грузовики.


Дотошный Солонин сравнил по недавно опубликованным секретным данным военной статистики «общее число всех категорий выбывшего за годы войны личного состава: убитые, умершие, пропавшие без вести, пленные, демобилизованные, осужденные и отправленные в ГУЛАГ и т.д.». Оказалось, что это число на 2 343 000 человек меньше, чем – согласно данным той же статистики – суммарное число убывших по различным причинам из Вооруженных Сил. Значит, какая-то причина «выбытия» не названа? Да. Эту разницу, эти 2 343 000 составляют главным образом ДЕЗЕРТИРЫ.



Но это еще не все. После указа о мобилизации (22 июня) на призывные пункты на Украине и в Белоруссии не явилось – согласно официальным данным – 5 631 000 человек! И это не спишешь на то, что немцы захватили территорию раньше, чем люди успели придти на призывной пункт: ведь Белоруссию и Украину немцы оккупировали лишь к концу июля и в сентябре 1941-го соответственно. «По Харьковскому военному округу на 23 октября 1941 прибыло всего 43% общего числа призывников»! Уже после мобилизации призывники бежали во время их транспортировки на фронт. Так, из числа призванных в Сталинском военкомате Сталинской области (ныне Донецкая) сбежало (согласно справке военкома) 35% призванных!


Еще более страшная картина с пленными. В период 22 июня 1941 – 1 июля 1942 года Красная Армия взяла в плен 17 285 немцев. В 1944-м, в ходе операции «Багратион», была разгромлена группа армий «Центр», в плен взято 80 000 немцев (их тогда провели по Москве). В 1941 году немцы взяли в плен около 3 800 000 советских солдат и офицеров (в том числе 63 генерала). Попали в плен или сдались добровольно? «У нас нет военнопленных. У нас есть предатели» (Сталин). Точно на этот вопрос никто ответить не может – в тех условиях как проведешь грань? Впрочем, известно, что в 1941 году было, по крайней мере, 40 000 перебежчиков (а немцев за 3 года, 1941-1944-й, перебежало на нашу строну – 29. Не 29 тысяч, а ровно 29 человек). «Например, 22 августа 1941 года ушел к немцам майор И. Кононов, член ВКП(б) с 1929 года, кавалер ордена Красного Знамени, выпускник Академии им. Фрунзе. Ушел с большей частью бойцов своего 436 стрелкового полка (155 сд, 13 армия, Брянский фронт), с боевым знаменем и с комиссаром полка Д. Панченко. … Десятки летчиков перелетели к немцам на своих боевых самолетах. Позднее из них и находившихся в лагерях летчиков была сформирована «русская» авиачасть люфтваффе под командованием полковника Мальцева. Были среди них и два Героя Советского Союза: капитан Бычков и старший лейтенант Антилевский». Но отдельные примеры ничего, конечно, не доказывают – сколько угодно примеров высокого мужества именно в начале войны, включая хрестоматийные (Брестская крепость, Гастелло, Супрун и т.д.).


Общая же картина потерь в 1941-м такая.

Красная Армия потеряла за первые полгода войны как минимум 8 500 000 человек.

Из них: погибли на поле боя и умерли в госпиталях от ран 567 000 (меньше 7% от общих потерь). Еще 235 000 погибло от неназванных «происшествий» и умерло от болезней. Раненых и заболевших – 1 314 000. Итого: убитые и раненые – 2 100 000 человек (25% от всех потерь).
3 800 000, как уже сказано, – пленные (около 45% всех потерь).

1 000 000 – 1 500 000 – дезертиры, уклонившиеся от фронта и от плена (вместе с пленными – 56-62% всех потерь).

И, наконец, около 1 000 000 человек, как утверждает М.Солонин, «раненые, брошенные при паническом бегстве и неучтенные в донесениях с фронта убитые».


Читать эти цифры невозможно даже сегодня. Наверное, хорошо, что их скрывали 60 лет. И, может быть, правильно, что от широкой публики их скрывают до сих пор. Но это – правда.


Но, в общем, эта правда (только без цифр) всем известна. ТАКУЮ правду скрыть невозможно – как не могли немцы скрыть от нас, а мы от немцев сосредоточение миллионных армий на советско-германской границе. О катастрофе 41-го писал даже такой официальный писатель, как Симонов: в его «Живых и мертвых» малая часть этой правды удрала-таки из-под конвоя внешней и внутренней цензуры.


Да, факт разгрома в спецхран не спрячешь. А вот о причинах можно спорить. Здесь выстраивается целая иерархия возможных причин – от менее страшных и обидных, ко все более ужасным.



Солонин доказывает, что то, что всегда считалось первой причиной, то самое немецкое «техническое превосходство» — просто ложь, выдумка пропаганды. Кстати говоря, выдумка тоже небезопасная – ведь с 1917 года вся советская экономика работала только на будущую войну. Так что же, зря работала? Советская пропаганда из двух зол выбрала меньшее: лучше признать «относительно малую эффективность» экономики, чем говорить о других, куда более серьезных, политических и моральных причинах. Но как раз военная промышленность в СССР дала – при сверхвысоких затратах, но кто их считал! – отличный результат. Наша армия была вооружена лучше немецкой. Только воевать не могла (или не хотела?).


Вторую причину тоже частично признают – бардак.

Всеобщий хаос – от Кремля, из которого сбежал на «ближнюю дачу» как побитая собака тов. Сталин (вымучил из себя «братьев и сестер» только 3 июля!), до командования фронтов (Солонин приводит примеры, как командование отдавало по 4 противоречивых приказа в день) и ниже, до взводных и солдат. Где хаос, там и рвачество, когда рыба стремительно гнила с головы – первыми подавали пример драпа (погрузив в машины не раненых, а барахло) секретари обкомов и начальники управлений НКВД, бросив «свои» области на произвол судьбы. И делали это – в сталинские-то времена! – как правило, совершенно безнаказанно! Да, случайными были и репрессии, и милость. Командующего Западным фронтом Павлова расстреляли (а не расстреляли, может, стал бы к 1945-му маршалом и дважды героем не хуже других?), а замнаркома обороны маршала Кулика ( «маршал Кулик приказал всем снять знаки различия, выбросить документы, затем переодеться в крестьянскую одежду и сам переоделся. Предлагал бросить оружие, а мне лично ордена и документы. Однако, кроме его адъютанта, никто документов и оружия не бросил» ) пальцем не тронули, сорванные им с себя маршальские звезды и звезду Героя ему тут же вернули (в кустах подобрали?). В этом бардаке пропадали целые эшелоны и колонны техники. В общем, «вот при Сталине был порядок»…


«Внезапное нападение»? Да, в определенном смысле — внезапное. Ведь в СССР, как известно, было четыре стихийных бедствия, мешавших сельскому хозяйству, – зима, весна, лето, осень. А на войне – все то же, что в мирной жизни, просто совсем в другой концентрации.


Не только промышленность, вся советская система работала только на войну. Пропаганда «если завтра война» шла в стиле Жириновского – не война, а легкая прогулка, «последний бросок на Запад», в объятья к восставшим «братьям по классу». Кстати, ровно так и было в 1939-40 годах, когда «по Жириновскому-Сталину» присоединили, без боя, с песнями и плясками, Прибалтику и Западную Украину. Но даром ничего не бывает – в 1941-м Советский Союз первый раз заплатил за это удовольствие, когда прямо с раннего утра 22 июня в спину бегущим советским войскам палили со всех чердаков и из подворотен. Второй раз за то же счастье «иметь в своем составе» Прибалтику и Украину Советский Союз заплатил в 1942-44 годах, когда десятки тысяч эстонцев, литовцев, латышей пошли служить в СС, 53 000 добровольцев явились в украинскую дивизию СС «Галичина» (правда, признано годными к высокой чести стать эсэсовцем только 27 000, а фактически зачислено в состав формирующейся дивизии 19 000). Кстати, Хатынь ведь сожгли не немцы, а 118-й украинский полицейский батальон… И ведь это – только те, кто прямо служил у немцев, без ОУН, без тех бендеровцев, которые, например, убили командующего 1-м Украинским фронтом Ватутина. Конечно, не будь советской оккупации, немцы все равно, захватив Прибалтику и Западную Украину, провели бы там мобилизацию в ту же полицию, воевали бы прибалты и украинцы, как воевали на Восточном фронте румыны, венгры. Но, думаю, воевали бы именно «как румыны» — разбегались при первом выстреле, воевали подневольно, а не так ожесточенно, как истые, нутряные враги России. Третий раз за легкие прогулки первых военных лет СССР платил в 1944-54 году, когда шла война с бандитами в Прибалтике и на Западной Украине.


Ну а четвертая (и последняя) расплата «со сложными процентами» по старым векселям наступила в 1990-1991-м, когда именно от прибалтийского и западноукраинского фитиля сгорел СССР. К слову сказать, ровно то же самое неизбежно произойдет с Чечней. Рано или поздно, но она отделится де-юре (де-факто она и сейчас отделена) от России – и хорошо, если при этом Россия не развалится, как СССР…


Но кроме общего российско-советского бардака, рвачества начальства, фактического восстания в Прибалтике и Западной Украине в июне 1941 года, была и самая главная причина, связанная со всем вышесказанным, но имевшая и самостоятельное происхождение. Причина, которую признают последней, неохотнее всего. Да, народ, колхозники, одетые в военную форму (а Красная Армия, как и Россия, была в 1941-м на три четверти крестьянской), не хотели воевать за Советскую власть. «За Родину, за Сталина!» — это для миллионов крестьянских детей была нелепица, абсурд, два взаимоисключающих понятия. Они не были, конечно, «политологами», но что такое колхозное крепостное право, знали хорошо. И хотели сбросить это ярмо с плеч.


На это и была главная ставка немцев в 1941-м. Советский колосс? Да. На глиняных коммунистических ногах. «Стена – да гнилая. Ткни – и развалится». Ставка была не на «чисто военное», а на военно-политическое, военно-моральное поражение СССР. Сорвать тонкую корку коммунистической государственности — и спокойно меси бесформенную «русскую глину». Сбей одним ударом «коммунистический обруч» — и рассыпалась «русская бочка». Таким был не чисто военный, а военно-политически-расовый план Гитлера. Эта ставка сработала в июне 1941-го: знаменитая листовка «Бей жида-политрука, просит морда кирпича!» в сочетании с демонстрацией немецкой мощи и растерянности советского начальства била красноармейца наповал. Иначе ТАКИЕ ЦИФРЫ пленных и дезертиров объяснить просто невозможно.


Не вооружением брали немцы, даже не порядком, даже не боевым опытом, а боевым духом. Для них «За Родину, за Гитлера!» имело полный смысл. Они — не десять тысяч интеллектуалов, ненавидевших фашизм, а десятки миллионов рабочих, мелких буржуа, крестьян — себя от гитлеровской Германии не отделяли. А русские люди себя от СССР – отделяли. Немцы в 1941-м хотели повторить опыт немцев в 1917-м, когда русская армия не была разбита, а разложилась, потонула в болоте дезертирства. Но повторить Брестский мир им, как известно, не удалось.


Во-первых, внутри (в тылу) тоталитарного СССР невозможно было создать партию «антибольшевиков», которые бы, как Ленин-Троцкий-Сталин в 1917-м, ценой предательства своей страны прорвались к власти и превратили войну с врагом внешним («империалистическую») в войну гражданскую. Любая потенциальная возможность ОРГАНИЗОВАННОЙ «пятой колонны» была действительно уничтожена в ходе террора 1917-1941 годов. Правда, осталась и оборотная сторона этого террора – ненависть к этой власти со стороны миллионов, десятков миллионов РАЗРОЗНЕННЫХ людей.


Во-вторых, вместо «главноуговаривающего» Керенского были Сталин-Берия-Жуков. Не «полковые комитеты», а заградотряды и расстрел правых и виноватых. Именно так, выбив клин клином, перебив страх «спереди» страхом «сзади», оправившееся государство смогло восстановить дисциплину на фронте. Так оно и победило – и поэтому победило ТАКОЙ ЦЕНОЙ.


В-третьих, немец был не тот, что в 1917-м! Как и Наполеон, Гитлер не стал уничтожать крепостное право. Чтобы разжечь в России гражданскую войну, чтобы «победить Россию – Россией», Гитлеру предлагали пойти на «послабления»: создать «русское правительство», скажем, в Смоленске, смягчить оккупационный режим. Но та же расовая теория, которая заставила начать войну «за жизненное пространство», которая подсказала, что СССР - это «колосс на глиняных ногах», та же расовая теория накладывала «табу» на любые заигрывания с русскими «унтерменшами». Все игры с власовцами так дешевыми играми и остались. А беспроволочный телеграф принес через линию фронта рассказы о том, что такое «новый порядок», как именно немцы «освободили русский народ от евреев и коммунистов». Не статьи Эренбурга и стихи Симонова, а вот этот шелест народной молвы, разжег в народе (а значит – в солдате) ненависть к немцу.


«Глупая политика Гитлера превратила народы СССР в заклятых врагов нынешней Германии» (Сталин. Доклад в ноябре 1941 г.). Да, «глупая» (!) политика Гитлера + беспощадная мощь сталинского карательного государства = восстановление духа и боеспособности Красной Армии.

Во всей этой страшной истории многое принадлежит Истории: Советская власть, нацизм, угроза внешнего вторжения и т.д. Но многое вполне актуально, относится к вечным русским сюжетам, наряду с дураками и дорогами. Привычный бардак во всем. Рвачество верхов. «Две России»: полная отчужденность управляющих от управляемых. Сейчас все эти обстоятельства совсем иные, но уж никак не менее ощутимые, чем в 1941-м. Вечная, генетическая слабость вечно огромно-ржавого механизма русского государства – царского, советского, демократического. «Стена – да гнилая. Ткни – и развалится». Любое российское государство стоит на тоненьком льду Чудского озера… Чуть он подломись от удара извне (1917-й, 1941-й) или толчка изнутри (1991-й) – и понеслось...



Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх