,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Беларусь-партизанка
  • 3 ноября 2010 |
  • 08:11 |
  • Stalker |
  • Просмотров: 92180
  • |
  • Комментарии: 6
  • |
Белорусское партизанское движение впервые в истории появилось в ходе войны с Московией 1654-1667 гг. – войны не только во всех деталях напоминающей нацистскую оккупацию 1941-45 гг., но войны одновременно куда как более страшной, чем Великая Отечественная: погиб каждый второй белорус (1,5 млн. из 2,9). Можно без преувеличения сказать, что для белорусов эта война 1654-1667 гг. стала Первой Отечественной войной.


АГРЕССИЯ



Подготовку к «походу на Запад» царь Московии Алексей Михайлович начал еще летом 1653 года, в конце июня устроил смотр войскам на Девичьем поле. Подобно Гитлеру в 1941, он обратился к ратникам и воеводам с призывом готовиться к войне, которая будет носить новый характер – характер уничтожения, характер тотальной войны: «Униатов - резать, латинян - резать, жидов – резать. Унии не быть, латинству не быть, жидам не быть». 23 октября 1653 года Алексей Михайлович торжественно объявил в Успенском соборе Кремля о своем желании уничтожить западных соседей – белорусов, поляков, жидов. Белорусский историк А.Е. Тарас в книге «Войны Московской Руси с ВКЛ и Речью Посполитой в XIV-XVII веках» (Москва, АСТ, 2006) отмечает в этой связи: «Эти факты убедительно доказывают, что дело было вовсе не в «защите» Украины или «освобождении» Беларуси, как о том всегда твердили и монархические, и коммунистические авторы».

Тогда же Московия закупила в Голландии и Швеции 40 тысяч мушкетов и множество орудий. План нападения Московии на Беларусь-Литву был аналогичен гитлеровскому и в деталях: оккупацию должны были осуществлять три армии вторжения, а центральной группировкой – самой мощной – руководил сам царь. Всего войска оккупантов насчитывали около 100 тысяч человек, тогда как союзные войска ВКЛ-Беларуси и Польши могли им противопоставить только около 20 тысяч: силы были заведомо неравными. Поэтому блицкриг вполне удался, как и у Гитлера в 1941. Белорусы отчаянно сопротивлялись, а войска московитов активно выполняли директиву царя на «тотальную войну». 22 июля 1654 года пал героически оборонявшийся Мстиславль.

Москово-татарские войска сожгли целиком город и вырезали все население – около 15 тысяч человек. Летопись: «Народ всякий шляхесткий, мещан и жидов, а также простых людей под корень высекли (вырезали), потом протрубив (победу), среди трупов живых искали и в плен в Москву забирали, а скарбы (ценное имущество) все забрав, замок и паркан (полисад) огнем сожгли и до основания опустошили». А.Е. Тарас: «В белорусской истории эта кровавая расправа с нашими предками получила название «Трубецкой резни» - по фамилии воеводы-палача [московитский князь А.Н. Трубецкой]. Немногочисленные уцелевшие жители («мстиславские недосеки») пополнили бесконечные колонны пленных, которых из всех захваченных городов и деревень уводили в рабство в Московию». Подобных примеров в той войне – тысячи. Тысячи белорусских городков и сел были сожжены оккупантами до последнего жителя, как в Хатыни.

Тысячи – а не около 650 деревень, как в Великую Отечественную (из которых основная масса – еврейские местечки, полностью уничтоженные фашистами).
Итак, вот еще одна общая черта той войны и Великой Отечественной: оккупанты сжигали наши села и города со всем населением. Наши современные белорусские археологи пишут, что не в силах передать ужас, который они испытывают при раскопках сожженных тогда сел и городков. Сгоревшие остатки храма – и в нем кости, кости, кости. Кости детей, кости стариков – все обожженные. Оккупанты сгоняли все население белорусов-униатов в их «ненавистный храм», запирали его и там сжигали русских православных – только за то, что они веры РПЦ Киева, а не веры РПЦ Москвы (а тогда все белорусы были только или униатами Киевской веры – 70%, или католиками – 30%). Обожженные останки женщин обнимают кости детей – стараясь до последнего оградить их от пламени… Что сказать? Это и есть обыкновенный фашизм. Кажется неверным называть это термином ХХ века? Но как быть с другой одиозной аналогией – тотальным уничтожением Московией всех евреев? Конечно, какой-нибудь демагог из числа российских историков может оправдывать массовое уничтожение московитами евреев ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ПРИЗНАКУ – пытаясь сию практику положить как бы «в отдельную кучку» от такой же практики нацистов. Но если евреев массово уничтожают за то, что они – евреи, то как можно тут Гитлера считать «более преступником», чем царя Алексея, дававшего точно такие приказы, как Адольф Гитлер? Или снова «двойные стандарты» - одним массово истреб**ть евреев можно, а другим нельзя? 28 августа 1654 года после оккупации Могилева САМОЕ ПЕРВОЕ, что сделали казаки Московии (в соответствии с установкой царя-фюрера «жидам – не быть») – вывели из города свыше двух тысяч живших в Могилеве евреев – ВСЕХ ДО ОДНОГО, включая младенцев. И зарезали на лугу напротив городской стены. (Причем, знаменитый российский историк С.М. Соловьев, рассказывая об этом («История России с древнейших времен», книга V, с. 628), особо и не переживает: мол, «евреи сами во всем виноваты».) И так было ВЕЗДЕ.

Полная аналогия с 1941 годом: как только нацисты и московиты захватывали какой-нибудь белорусский город, первое, что делали новые власти, - это уничтожали евреев. И эта нацистская практика началась еще с Ивана Грозного, который во время недолгой оккупации Полоцка в середине XVI века первое что сделал – это утопил всех полоцких евреев в Двине. Можно ли оправдывать московитов тем, что убивать евреев их заставляла «ксенофобская религия Московской веры»? С тем же «успехом» можно оправдывать и немецких нацистов – мол, нацистов заставляли убивать евреев «политические убеждения». А так они, нацисты, - милейшие люди, ни в чем не виноваты. Мне же кажется, что нацисты – они всегда и везде нацисты. А вот у нас в Западной Руси и в Польше никогда евреев не только не преследовали, но они здесь, спасаясь от преследований с XIII века со всей Европы, составляли огромную диаспору – тогда тут жило две трети всех евреев планеты.

Война Москвы с Беларусью сопровождалась всеми мерзкими характерными чертами нацистской оккупации. Это не была война за «приобщение белорусов» к нравам и устоям Московии, а это была война именно с целью ПОЛНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ населения нашей Родины, опустошенную территорию которой в Москве собирались заселить своими православными татарами. Неоднократно западные дипломаты передавали во дворы Европы комментарии, полные недоумения и негодования: Москва ведет неслыханную, принципиально новую войну – цели которой не в захвате народа и власти над ним, а в захвате территории и в полном уничтожении ее населения. Это именно нацистская ТОТАЛЬНАЯ война, и придумали ее вовсе не в Германии, а в Москве. Ясно, что литвины (то есть нынешние белорусы) и родили – как неизбежный ОТВЕТ УГРОЗЕ СВОЕГО ПОЛНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ – впервые В МИРЕ – массовое партизанское движение. Ибо в такой ситуации народу ничего не оставалось, как уходить в леса.

Тут и родилось белорусское партизанство
– первое вообще в мировой истории как феномен ответа народа на перспективу полного уничтожения нацистами. Обращаю внимание на тот факт, что партизанское движение невозможно без планов оккупантов уничтожить народ как таковой – это неизбежный ответ народа. И белорусы просто потому в этом стали первыми, что их первыми в истории пытались ТОТАЛЬНО уничтожить московиты, что почти и сделали, уничтожив более половины населения нашей страны. Как кажется, нацизм как крайняя форма геноцида – и создает партизанское движение. Это две стороны одной медали. И коль многие историки приписывают именно Беларуси зарождение основ партизанства в рамках войны 1654-1667 гг., то и Московию того времени было бы научно называть средневековым нацистским государством. Ибо партизаны – это только ответ на желание оккупанта полностью уничтожить этот народ.


БЕЛАРУСЬ-ПАРТИЗАНКА



Еще больше возмущения добавил религиозный геноцид над белорусами-литвинами: на оккупированных землях московские власти в 1654-56 гг. запретили деятельность всех конфессий, кроме Московской веры, созданной за сто лет до этого в рамках Реформации Иваном Грозным для обращаемой в Московское православие Орды. Где около половины «святых» РПЦ – это мурзы Орды, перешедшие на служение Москве, а крест – с полумесяцем, как символ единения ислама и Московской веры. Отказаться от своих белорусских святых и считать «святыми» татар Орды – это здесь казалось издевательством не только над верой, но и над национальной самоидентификацией народа, который никогда к Орде никакого отношения не имел. Указом царя Алексея Михайловича («Уния подлежит уничтожению») все храмы Беларуси и Украины закрывались, их священников массово тотально казнили, а прихожан насильно заставляли переходить из веры РПЦ Киева в Московское (то есть Ордынское) православие, для чего тысячами присылались попы из Московии.

А вот еще одна общая черта с нацистской оккупацией. Вовсе не Гитлер первым осуществил у нас высылку мастерового народа в трудовое рабство. Идея сделать белорусов рабами впервые придумана и реализована московитами. А.Е. Тарас: «С первых дней войны и все время оккупации, в соответствии с указом Алексея Михайловича от 30 июля 1654 года, осуществлялся планомерный вывод в Московию литвинских [белорусских] ремесленников и крестьян, где их превращали в крепостных, т.е. в рабов». А.Е. Тарас, ссылаясь на исторические документы, пишет, что Москва запланировала переселить в Московию 300 тысяч белорусов как рабов «для пополнения убыли от эпидемии чумы» и потерь в войне. Факты «узаконенной охоты на людей» московитами ужасают: всякий воевода или казак-татарин всюду набирал себе десятки белорусов в рабы, отсылая их на родину в Московию-Орду. Сей поток белорусских рабов был огромен, о нем писали все очевидцы той эпохи. Тут уместно напомнить, что белорусский крестьянин до захвата нас Россией в 1795 году всегда был свободен и не знал сугубо российского так называемого «крепостного права». Наши белорусские феодалы владели только одной землей, но никогда в истории ВКЛ не владели белорусскими людьми, на этой земле работающими. И тем более не имели права над ними издеваться, как вздумается, мучить и казнить, как это было введено в России Иваном Грозным.

А вот сия оккупация 1654-1667 гг. несла и белорусским крестьянам деградацию до положения рабов, как несла деградацию до положения рабов и белорусским ремесленникам городов – которые у нас жили со свободами Магдебургского права и обладали не только самоуправлением, но и особыми привилегиями. Они стали рабами Московии, желанной добычей оккупантов. В Москве белорусов-мастеров держали в земляных норах, кормили отбросами. Но опустошение и издевательства, грабежи и массовые убийства, массовые изнасилования московитами «девок в недорослых летах», массовый вывод в рабство – все это вполне закономерно вызвало в ответ народно-освободительное движение. Уже в июле-августе 1654 года впервые в истории Литвы (Беларуси) на ее территории появились партизаны. Они действовали в восточных и северо-восточных поветах – Смоленском, Мстиславском, Могилевском, Полоцком и Витебском поветах. Например, в Мстиславском повете активно и успешно действовал отряд Якима Потапова. Уже 18 июля 1654 года Потапов, имевший тогда всего 15 шляхтичей и более 300 крестьян, совершил нападение на московские войска, осаждавшие Мстиславль.

Партизанское движение было не хаотичным, а централизованным. Командиры большинства отрядов установили связь с Янушом Радзивиллом или же были посланы им. Еще одна аналогия с Великой Отечественной войной – это чудовищная жестокость оккупантов в подавлении партизан: московиты отвечали на выступления белорусских партизан беспощадным террором. Например, когда в стычке возле Мстиславля были захвачены семеро партизан-белорусов (в том числе одна белоруска), их долго мучили («пытали и огнем жгли»), потом одного повесили, а остальных в назидание наказали: «Бив кнутом нещадно и отрезав у них уши и носы, велели послать… в деревни, чтоб, на то смотря, иным мужикам неповадно было…» Но задушить партизанское движение не удалось – наоборот, оно приняло общенародный характер. Белорусы массово покидали деревни и города, уходили в леса и болота, где создавали укрепленные лагеря и оттуда нападали на российских оккупантов. В 1656 году сопротивление охватило, помимо названных выше, еще и Минский, Борисовский, Виленский, Новогрудский поветы, а в 1657 году распространилось даже на Полесье, хотя там российских гарнизонов не было. А.Е. Тарас пишет: «Складывалась ситуация, хорошо знакомая людям ХХ века: оккупанты господствовали в городах и замках, где стояли их гарнизоны, тогда как в сельской местности «правили бал» партизаны. Так, согласно показаниям воеводы Семена Змеева, летом 1657 года партизаны контролировали практически весь Могилевский повет.

Численность отрядов народных мстителей быстро возрастала. Многие имели в своем составе несколько сот человек, отдельные – две-три тысячи и более! Улучшилось вооружение, отчасти за счет трофеев, отчасти – благодаря специальным поставкам, организованным гетманом Радзивиллом». Соответственно, увеличился их боевой потенциал, размах действий. Например, отряд шляхтича Багровича (около 400 человек) осенью 1657 года попытался захватить Борисов! Активно действовал отряд во главе с князем Самуилом Лукомским (500 человек). В Витебском повете лихие налеты осуществляли две конные партизанские хоругви – шляхтича Яна Храповицкого и Станислава Шалупина. В них состояли 30 шляхтичей, все остальные были мужики, вооруженные бердышами и рогатинами. С осени 1658 года на территории северной и восточной Литвы (Беларуси) развернулась полномасштабная война российских войск с белорусскими партизанами. Сюда были направлены карательные корпуса воевод Юрия Долгорукого, Григория Козловского, Ивана Лобанова-Ростовского. Борьба не прекращалась до 1659 года. Когда же началось успешное наступление войск Стефана Чернецкого и Павла Сапеги, к ним повсюду присоединялись отряды партизан. Например, весной 1662 года к пяти хоругвям королевского войска, вышедшим на территорию Речицкого повета, присоединились 6 хоругвей местных партизан. В Полоцком повете 4 хоругви Речи Посполитой усилились за счет 3-х партизанских хоругвей.

И так было везде. Планы Москвы по уничтожению белорусов не сбылись: весь белорусский народ объединился, защищая нашу Родину от российской оккупации. Обладающий огромной военной силой враг не сумел победить слабый в военном отношении белорусский народ – но неизмеримо более сильный своим духом к Победе; точно так произошло и в Великой Отечественной войне.


ЗАПРЕЩЕННАЯ ИСТОРИЯ



Подвиг белорусских партизан и всего белорусского народа, изгнавшего российских оккупантов и победившего в войне с Московией, потеряв погибшими и замученными КАЖДОГО ВТОРОГО белоруса, - вечен. Никто не забыт, ни что не забыто. И белорусы имеют полное право на память об этой героической Победе в Отечественной войне – как и россияне в равной мере считают «рождением России борьбу Минина и Пожарского 1612-13 гг. с польско-литовскими [польско-белорусскими] оккупантами» (слова президента России Путина). Период Смуты и польско-белорусской оккупации детально изучается в российских школах, о нем рассказывают СМИ, проводятся общественные мероприятия и молебны в храмах России. А вот о российской оккупации Беларуси 1654-67 гг. белорусам вспоминать было запрещено – и в царский, и в советский период. Это кажется несправедливым.

Почему об оккупации Московией-Россией Литвы-Беларуси помнить запрещено, но оккупация той же эпохи Московии-России Литвой-Беларусью возведена российскими историками, политиками и церковью России в культ? Россия помнит о белорусской оккупации и не боится этим испортить отношения с белорусами. Так чего белорусам этого бояться? Ведь заявлено равенство народов. Белорусский историк Геннадий Саганович писал о российской оккупации Беларуси 1654-67 гг. в книге «Неизвестная война: 1654-1667 гг.» (Минск, «Наука и техника», 1995): «Трудно найти какую-то другую тему, до такой степени фальсифицированную в научной и популярной литературе или просто скрытую от народа… Очень часто можно услышать упреки, что любые разговоры о войнах московских царей в Беларуси угрожают «испортить наше братство и добрососедство», и что вообще они – «выдумки националистов».

Так может быть, нам надо отказаться от части своей истории, от исторической науки, вообще от исторической памяти? Но в Европе знания о давних войнах немцев, например, с французами, чехов с немцами, шведов с поляками не вредят их добрым взаимоотношениям…» Добавлю: с таким подходом можно отказаться и от памяти о Великой Отечественной войне – чтобы не портить отношения с немцами. На самом деле желание России не вспоминать об этой войне вызвано именно ее чудовищно жестоким характером ТОТАЛЬНОЙ войны, и россиянам, конечно, неприятно помнить, что Московский царь перед войной приказал уничтожить всех «жидов» Беларуси («жидам – не быть», «жидов – резать»), а российские войска его приказ выполняли, всюду массово вырезая евреев. Этот «еврейский вопрос» все-таки тоже оказал влияние на российских историков в их желании «все забыть», ибо это очень уж похоже на Холокост и 1941 год. Саганович пишет, что в советской исторической литературе события 1654-67 гг. обозначаются как «русско-польская война», «война России с Польшей из-за Украины», «борьба за Белоруссию и Украину». За редким исключением, во всех работах они освещаются как война «за объединение Украины и Белоруссии с Россией». А.Е. Тарас дает такой комментарий: «Якобы только в переходе под власть московского царя народные массы видели «единственно возможный реальный путь своего освобождения от национально-религиозного гнета польских и литовских феодалов, а также католической церкви».

Более того, установки идеологических отделов ЦК КПСС, ЦК КПБ и ЦК КПУ прямо требовали от российских, белорусских и украинских историков приписывать все разрушения и опустошения в Беларуси и Украине войскам Речи Посполитой, точнее – «полякам»! Между тем, документы того времени неопровержимо доказывают, что под названиями «литовские люди», «польско-литовские гарнизоны», «польско-литовские войска» выступали коренные литвины, т.е. предки нынешних белорусов. Именно они защищали города и замки, участвовали в битвах, гибли, оказывались в плену, выводились в Московию. Многочисленные «росписи литовских полоняников» содержат только белорусские имена и фамилии, никаких жемойтов или аукштайтов (предков нынешних литовцев) там нет, а поляки встречаются в единичных случаях.

…Относительно массового вывода пленных из Литвы (Беларуси) в литературе можно найти объяснение, что в российские губернии переселялись «многие тысячи людей, духовно тяготевших к своим русским братьям». Как бы подразумевается, что они с радостью бросали свои родные места, могилы предков, все нажитое имущество и с радостными улыбками добровольно записывались в рабы к московским крепостникам-самодурам. Например, в монографии А.М. Мальцева «Россия и Белоруссия в середине XVII века», которую можно считать одной из наиболее объективных в современной российской историографии по данной проблеме, утверждается, что война 1654-1667 гг. была «бескорыстной помощью» братским народам: «В годы суровых испытаний украинский и белорусский народы всегда обращали взоры к Москве, к великому русскому народу, бескорыстно и самоотверженно приходившему на помощь к своим собратьям» (с. 132). О методах и формах этой «помощи», он, разумеется, ничего не сказал».

…Парадокс в том, что в СССР советские историки клеймили позором политику российского империализма (следуя тезису Ленина «Россия – тюрьма народов»), но одновременно пытались ОПРАВДАТЬ эту имперскую политику, искажая историю и обеляя преступления царизма, совершенные вовсе не РСФСР-СССР. Казалось бы, вот странно – чего это советские историки вдруг стали оправдывать имперские войны царизма 1654-67 гг. и оккупацию Беларуси, Польши и Украины 1795 года? Ведь царизм, согласно коммунистическому учению, - это плохо? Он потому и был свергнут. И захватническим войнам царизма глупо со стороны коммунистических историков давать объяснения, что «В годы суровых испытаний украинский и белорусский народы всегда обращали взоры к Москве, к великому русскому народу, бескорыстно и самоотверженно приходившему на помощь к своим собратьям».

Если царизм в тех войнах выступает якобы «волей братского русского народа», то чего же его свергали, если он в феврале 1917 года был точно так «волей русского народа»? И как вообще в рамках коммунистических воззрений он может «выражать волю русского народа», если это антинародный режим и, согласно Ленину, «тюрьма народов»? Как «тюрьма народов» может быть вдруг «освободителем народов»? Ведь, согласно Ленину, белорусы и украинцы были царизмом не «освобождены», а порабощены в «тюрьму народов»? Сии научные методологические парадоксы являются вообще всем содержанием советской исторической науки, которая по-прежнему выражала имперские московские концепции, ибо СССР лишь формально отвергал царский империализм, но так же базировался на идеях империализма. Он хотел удерживать как марионетки национальные республики, некогда захваченные царизмом. РСФСР (РККА Троцкого) оккупировала в 1918-19 гг. БНР, Украину, Балтию, Грузию и др., не смогла вернуть Польшу, потом Москва пыталась снова вернуть Балтию, Польшу, Финляндию – то есть вернуться к границам царской России. Ясно, что такая оккупационная политика РСФСР-СССР требовала своего идеологического обоснования, потому предшествовавшая царская имперская оккупация этих стран и стала выдаваться как «освобождение» от своей государственности, как «рука помощи». Отсюда и маразматический тезис о том, что все народы вокруг Москвы (и вообще все народы мира) всю свою жизнь только и мечтали, как бы попасть под власть Кремля и лишиться своей государственности, которую ей навязывают местные «националисты» «вопреки воле народа».

С таким смелым подходом советской исторической науки и индейцы Америки всю жизнь только и думали, как бы воссоединиться с братским народом янки, корейцы жаждали вопреки сопротивлению местных националистов и эксплуататоров стать частью Японии, а поляки всю свою историю просто мечтали стать частью Третьего Рейха и войти в состав Германии. Реализуя в 1939 году «вековые чаяния польского народа» и отвергая сопротивление «польских националистов». Ясно, что российские историки должны пересмотреть свои учебники и убрать из них обеление преступлений империализма – которые к тому же выдаются за «благо». В том числе правды и объективности требуют война России против белорусского народа в 1654-1667 гг., оккупация ВКЛ-Беларуси войсками Суворова в 1794-95 гг., оккупация армией РСФСР Белорусской Народной Республики в 1918-19 гг. Все это – череда постоянных попыток уничтожения белорусской государственности в чисто имперских целях, прикрываемых демагогией и ложью.


ВТОРАЯ МИРОВАЯ



Белорусское сопротивление вовсе не было таким однородным, как утверждают учебники, а заброшенные из российского тыла для организации партизанского движения чекисты не сильно отличались в своих зверствах от передовых немецких отрядов…

Республика-партизанка. Такой стереотип, кажется, навечно навешен на Беларусь. И лишь спустя многие десятилетия после окончания войны исследователи заговорили о том, что белорусское сопротивление вовсе не было таким однородным, как утверждают учебники, а заброшенные из российского тыла для организации партизанского движения чекисты не сильно отличались в своих зверствах от передовых немецких отрядов…

Многие произведения одного из старейших белорусских писателей Виктора Казько посвящены военным событиям. Критики единодушны: если признанный классик военного жанра Василь Быков в своих книгах отобразил самое пекло войны, то Казько, как никто другой, проникновенно показал войну глазами ребенка. А какая война в литературе еще не описана?

– Правдиво не описана война партизанская, деревенская, близкая к гражданской. У нас не сказано о том, какой она была: и жестокой, и кровавой, и смешной. Не показан селянин, который должен был поднимать детей, сеять хлеб и кормить две власти – немецкую и советскую, партизанскую. И немцы, и партизаны, как могли, обдирали крестьянина, и именно он больше всего выстрадал в этой войне. Эта «война под крышами», как ее назвал Алесь Адамович, до сих пор остается неизвестной. Или же взять такую личность, как генерал Гиль-Родионов – офицер Красной Армии, военнопленный, командир немецкой карательной части, затем партизанский комбриг. Он и от Гитлера получил наивысшую награду Рейха, и от Сталина Героя Советского Союза. Как такое могло произойти? Правда о такой войне лишь иногда выходит на поверхность – вопреки официальной идеологии, официальному мифотворчеству, – говорит Виктор Казько.

С ним солидарен историк Анатолий Сидоревич: в Беларуси действительно шла настоящая гражданская война. Если немецкое командование на оккупированных территориях пыталось навязать какое-то подобие немецкого порядка с достаточно понятными схемами налогообложения, то партизанский «оброк» зачастую оказывался неподъемным делом. Тогда на защиту имущества и продовольствия становились отряды самообороны вооруженных крестьян:

– Самая натуральная была гражданская война. В деревнях создавались отряды самообороны, которые защищались от так называемых «куфэрщиков» – партизан, воровавших еду и имущество из хат. Потом знаменитый партизанский комиссар Иван Варвашеня, ставший впоследствии секретарем столичного обкома, объявил этим отрядам «священную войну». И сколько на его совести уничтоженных крестьянских отрядов самообороны – не сосчитать. Им поставили условие: переходите под командование областного комитета и штаба или вам крышка. Кто сопротивлялся – вступали в дело «энкавэдисты», уже засланные сюда в достаточном количестве. По сути, свои били своих же. И еще: зондеркоманды в июле 1941-го уже ездили по деревням, и немцам показывали пальцем, кто был красным активистом в 1930-е, кто был коллективизатором. Немцы расстреливали-то по наводке местных жителей! – рассказывает Анатолий Сидоревич.

Первые крупные организованные партизанские отряды в Белоруссии появились лишь в 1942 году, когда Москва серьезно обеспокоилась отсутствием диверсионной деятельности на оккупированной территории. Но именно с появлением организованных партизан стали свирепствовать в отношении мирного населения немцы – в ответ на партизанские вылазки и засады. В 1941-42 годах партизанские отряды почти 100-процентно состояли из сотрудников органов НКВД и партийно-комсомольских активистов, заброшенных из-за линии фронта, а также из «окруженцев» – бойцов Красной армии, пограничных и внутренних войск НКВД. К началу операции «Багратион» в июле 1944 года, по сведениям Центрального штаба партизанского движения, на территории Белоруссии действовали 272 490 партизан, объединенных в 150 партизанских бригад и 49 отдельных отрядов. Правда, по данным современного исследователя партизанского движения Вячеслава Боярского, на самом деле в этих формированиях состояло около 143 тысяч человек.

Точное количество населения Белоруссии, уклонявшегося от сотрудничества с советскими властями, до сих пор неизвестно. Однако есть сведения, что корпус Белорусской краевой обороны (БКО), созданный белорусскими националистами при активной поддержке немецких оккупационных властей, к апрелю 1944 года насчитывал 21 628 человек. И уже весной 1944 года, когда падение гитлеровского режима явно было лишь вопросом времени, на призывные пункты БКО явились свыше 40 тысяч человек. В свою очередь, Союз белорусской молодежи, свободно действовавший на оккупированной территории, насчитывал около 90 тысяч юношей и девушек. По данным историков, до середины 1945 года органы НКВД арестовали в Белоруссии около 100 тысяч человек по обвинению в «пособничестве оккупантам».

Уникальная ситуация, по мнению историков, сложилась тогда в бывшем Виленском крае – во времена царской России это была территория со смешанным польским, белорусским, литовским и еврейским населением. В результате советско-польской войны 1920 года край был захвачен Польшей. Осенью 1939-го, после вторжения Красной армии в Польшу и воссоединения Западной Белоруссии с БССР, Вильно (современная литовская столица Вильнюс) и Виленский край, по решению руководства СССР, были переданы Литве. Однако эти территории впоследствии доставляли немало хлопот Москве.

Говорит майор артиллерии в отставке, автор биографической книги «Небышино. Война. Оккупация глазами подростка» Илья Копыл:

В Виленском крае и вообще в Западной Беларуси иначе быть вряд ли могло. Все же в период с 1 сентября 1939 года и до 22 июня 1941-го в западной части республики осуществлялись массовые репрессии. И только начало войны прекратило эти репрессии. Хотя, что показательно, эшелоны с последними репрессированными успели отправить в Сибирь даже 22 июня. Поэтому такое положение дел целиком объяснимо – люди не сильно были склонны помогать большевистской власти. Вот я сужу по своей деревне: в 1941 году и весь 1942-й ни один человек у нас не ушел в партизаны. Все трудились на земле. А в леса были вынуждены податься, когда промосковские партизаны появились на территории нашего Бегомльского района. Вообще внутреннее противостояние было таково: партизаны и мирное население, а также партизаны красные и польские – Армия Людова, Армия Крайова. Это противостояние было реальностью, то есть регулярно случались стычки между партизанами промосковскими и, так сказать, партизанами пропольскими…

Согласно официальным данным, Белоруссия за четыре военных года, вплоть до освобождения в июле 1944-го, потеряла каждого третьего жителя республики. В абсолютных цифрах – 2,5 миллиона человек. Современные эксперты утверждают, что на самом деле потерь было намного меньше – в пределах 700-800 тысяч, а приписки понадобились советскому руководству, дабы усугубить кровавый образ врага. При этом, подчеркивают историки, немалое число реальных жертв – на совести не только немецких оккупантов, но и полицаев из числа местных жителей, разномастных партизанских соединений и карательных отрядов, заброшенных с сопредельных территорий.


Источник



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх