,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Большой Московский Миф
  • 22 октября 2010 |
  • 19:10 |
  • Stalker |
  • Просмотров: 24262
  • |
  • Комментарии: 12
  • |
Русская Атлантида – это не только и не столько даже Земля неведомая, терра инкогнита. В еще большей степени это Marae Incognitum – неведомое море, неведомый туман, поглотивший и скрывающий, не дающий рассмотреть землю. А если совсем точно – это территория, которая становится неведомой в определенное время своей истории. Неведомое время – темпус инкогнига. Неведомая жизнь по неведомым правилам и на неведомой земле. Тут возникает не один какой-то вопрос. Нет, возникает огромное количество вопросов, которые можно свести в два огромных «пучка».

1. Что же представляла из себя эта Русская Атлантида, о которой в Российской Федерации и по сей день практически ничего не известно?

2. Кому нужно было сделать такую грандиозную «фигуру умолчания» по поводу Западной Руси? С какой целью напущено столько тумана?

Из Большого московского мифа вытекают, естественно, некоторые, так сказать, организационные последствия. Попробую систематизировать их и перечислить:

1. Все русские должны быть подданными Москвы. Москва – само собой разумеющаяся столица всех русских. Русские, которые не хотят быть подданными Москвы, – предатели.

2. Русские наивны, добры, терпеливы, трудолюбивы. Их душа очень широка и способна вмещать весь мир. Русские всегда и всем хотели только добра. Иностранцы не понимают замечательных качеств русского народа, особенно его широты, и клевещут на него, обзывая нехорошими словами. Разумеется, иноземцы нагло врут! А слова Пушкина о том, что мы ленивы и нелюбопытны, объясняются тяжкими невзгодами в личной жизни поэта по вине царского правительства – и не более.

3. Завоевания русскими любых стран и подчинение их Москве имело только самые лучшие последствия для тех, кого завоевали. Российское государство никогда не проводило ни политики геноцида, ни политики национального и религиозного угнетения. А русские никогда не были расистами и националистами и всегда всех любили.

4. Все страны и народы всегда ненавидят Россию и русских и стремятся воевать с нами, отнимать наши земли и вообще всячески обижают. В числе прочего иностранцы постоянно отнимают у нас наши достижения, – и все потому, что мы по своей детской наивности не умеем их защищать. Россия – это лагерь, осажденный чудовищами и негодяями. Итак, мифопоэтика принадлежности русских единому централизованному государству. Мифопоэтика осажденного лагеря, внутри которого все хорошие, а снаружи – все плохие. Эта мифопоэтика пережила века и государства. Судя по множеству признаков, она существовала уже в московское время, по крайней мере в XVII веке. Она пережила весь Петербургский период нашей истории и весь советский период – так сказать, весь второй Московский период 1922 – 1991 годов. На этот комплекс мифов работала почти вся историческая литература, во всяком случае, вся популярная и художественная литература, то есть все, что приходило к массовому читателю.
По мнению европейских картографов, в XV веке Западная Русь была уже частью Европы. А Московия, – не была. И еще того хуже… По мнению картографов, и самого слова «Московия» можно было и не применять. Для европейцев были плохо понятны отношения данничества, когда можно платить дань и не быть частью государства, которому платишь.

Европейцы понимали отношения вассалитета: раз Московия платит дань татарскому хану, значит, она его вассал. Значит, не существует никакой самостоятельной Московии, а есть Великая Татария, и Московия – лишь ее часть. И на картах Московию, вполне мотивированно, показывали как Великую Татарию, никак не отделяя от других владений татарских ханов. И даже хуже… Московию, вернее, владения татарских казанских ханов, называли Великая Тартария. Разница как будто в одной букве, но смысл-то меняется чрезвычайно. Получается, что Московия – это Тартар, как бы страна чертей.


Так и продолжалось до середины XVI столетия, когда граница Европы опять существенно передвинулась на восток. В конце XV – начале XVI века Московия перестала платить дань татарским ханам, а торговые пути через Новгород и города Великого княжества Литовского связали Московию с Европой. Русских лучше узнали в Европе; западных русских и веком раньше признавали европейцами, а теперь благодаря им стали так же относиться и к восточным.
Остается признать, что Великое княжество Литовское было никак не племенным государством литовцев, не специфическим явлением для балтских народностей.

Наиболее точно выразился о нем Гедимин, коронуясь «королем литовцев и русских». Да и само слово «княжество», которым назвал свое государство еще Миндовг, о чем-то да говорит. Мог ведь назвать и великим кунгасством – прямой, кстати, аналог великого княжества. Мог назвать и королевством или герцогством, если бы так уж довлел бы к католической романо-германской Европе. Видимо, русское название своего государства и своего титула привлекло Миндовга много больше. Впрочем, и правители Мазовии тоже называли себя князьями. Родственные великополякам племена мазуров создали собственное государство, независимое до 1526 года. А в названии своих правителей не стали обезьянничать, назвали их старым славянским словом «князь». Как видно, мазуры чувствовали себя не частью романо-германского мира с их королями и герцогами, а частью славянского мира (как и люди Западной Руси), что и не очень удивительно, впрочем.

Другие читатели усомнятся в сообщаемых сведениях по другой причине. Мол, не мог же быть столь благороден литовский великий князь! Какой смысл было ему вести завоевательную политику, если не грабить, не смещать с престолов прежних владык, не ставить своих наместников, не делать государство-монолит?

Я уже говорил, и еще раз могу повторить с полной уверенностью: корысть в завоевании была. Но в том-то и дело, что в разные эпохи и при разных обстоятельствах и сама корысть бывает разная. Корысть Гедиминаса и состояла в том, чтобы стать большим и сильным. Присоединение к Литве русских княжеств на этих более чем либеральных условиях, их вассалитет устраивали его целиком и полностью, потому что достигалась его цель. Возникало государство, организованное почти так же, как феодальная Франция или Англия после нормандского завоевания. И внутренне даже более сплоченное, потому что и французский феодализм возник как следствие завоевания, и норманны захватили суверенное государство короля Гарольда, разделили между собой землю и жителей. А Великое княжество Литовское возникало как почти добровольное объединение, и у всех подданных великого князя Литовского были внешние враги, и какие! Крестоносные ордена, это раз.

Татары Золотой Орды – это два! А был, пожалуй, и третий враг – Московия. Разумеется, Гедиминас проводил антимосковскую политику. Как пишут официальные советские справочники, Гедиминас «поддерживал сепаратистские тенденции Смоленского княжества, поощрял союз Пскова и Новгорода против Москвы»
Весь XIII и XIV века страшная опасность висела над всеми русскими землями и землями всех прибалтийских народов.

Западная Русь своей собственной грудью заслонила Московию и княжества Северо-Восточной Руси от опасности быть завоеванной немецкими рыцарями. Ни одно из этих княжеств ни разу не подверглось ни одному нападению тевтонцев! Ни разу не велись военные действия между Рязанским, Тверским или Владимирским княжествами и армиями Ордена меченосцев или Ливонского ордена. И нет никакой уверенности, что удар орденской армии могло бы выдержать любое из этих княжеств. Тем более мало вероятно, чтобы княжества русского востока, включая и Московское княжество, могли выдержать удар, сравнимый с ударом Великой войны 1409—1411 годов. И так, чтобы остановить агрессию, потребовались совместные усилия Польши и Великого княжества Литовского, – объединенной Западной Руси и Польши.

Сказанного вполне достаточно для вполне обоснованного утверждения: в 1386 году на престол Польского королевства взошла Западная Русь. Если чьи-то претензии задеты, а чьи-то великопольские чувства это обижает, я буду рад выслушать возражения и протесты.
Великое княжество Литовское оставалось частью Европы и в конце XII, и в XIV, и в XV веках. Но его правящий класс, конечно же, и не думал вводить законы, по которым начнет жить общество спустя века (да и не имел о них ни малейшего представления). Общество в княжестве оставалось феодальным обществом, и крестьянин был неравноправен. Неравноправен в законе, нес феодальные повинности. Судебник Казимира 1468 года оставался не более демократичен, чем Русская Правда или московский Судебник Ивана III 1492 года.

И здесь постепенно шло закрепощение крестьянства, ограничение его прав и свобод. Формально данные великим князем привилеи относились, естественно, к дворянству. Не вонючим же мужикам давать привилегии, не их же доступ к великому князю регулировать! Но привилегии феодалам давались за счет мужиков. Потому что это были привилегии брать, запрещать, пользоваться и заставлять: и чем дальше, тем таких привилегий делалось больше.

В середине XVI века у начавшего отставать и разваливаться Великого княжества Литовского выбор оказался небогатый: или под Москву, или под Краков. И получается, что возможности самостоятельного развития Великого княжества Литовского оказались исчерпаны всего за сто лет после княжения Витовта. Почему? Официальное мнение советской историографии: потому что разные территории Литвы очень различались по уровню социально-экономического развития и потому, что не было жесткой централизации. Великие князья Литовские сохранили в присоединенных землях большую автономию – и это-то привело к гибели их государственность. По поводу системы вассалитета уже приходилось говорить. В XIV веке Великое княжество Литовское было ничуть не менее централизованным, нежели любое другое государство, в том числе и в Западной Европе. Другое дело, что в XV, тем более в XVI веке система вассалитета становится, мягко говоря, несколько архаичной.

Как видно, Литва не прошла ни того же пути, что и страны Западной Европы (но этого пути не прошли и Польша, и Германия), ни пути, аналогичного пути собирания русских земель Московией. Так что главный вопрос следует задавать все же иначе, в иной редакции: не «Почему Литва недостаточно централизована?», а скорее так: «Что помешало Литве в XV—XVI веках стать более централизованным государством?»

Во всяком случае, неравномерность развития тут решительно ни при чем. В Московию вошли цивилизованные земли Западной и Северо-Западной Руси, а вместе с ними – и первобытные племена самояди, для которых неизвестно не только строительство каменных городов, но и самое примитивное земледелие. И ничего: неравномерность развития нимало не мешала Москве усесться чугунной задницей что на Новгород, что на самоядь.

И в Польше, как хотите, не вижу я никаких антирусских или там антиукраинских настроений. Для них, собственно говоря, не было и никаких оснований до того, как Юго-Западная Русь, будущая Украина, не оказалась в составе коронных земель. Пока совместное бытие под польской короной не оказалось чревато сплошными гражданскими войнами, да еще и прямым приглашением Московии поучаствовать в них (во внутренних, казалось бы, делах Речи Посполитой).


Страшная тайна Московии



Кроме Большого московского мифа, существует и Великая московская тайна…

Поколения воспитывались на том, что Московия – это и есть Русь. И что у Киевской Руси вообще не было никакого выбора, кроме как превратиться в Московскую. А у Московской Руси не было никакого выбора, кроме как превратиться в восточную деспотию с набором отвратительных и злых обычаев.

Так вот, самая страшная тайна, которую московиты скрывают уже не первое столетие: что АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ РУССКОЙ ИСТОРИИ БЫЛ! По разным причинам он не смог реализоваться. Не появилось цивилизованной, европейской Руси, способной поглотить и ассимилировать Московию. Но даже та Западная Русь, которая сложилась, реализовалась между Московией, Польшей и Литвой, дала нам очень, очень многое. Наверное, надо говорить даже не об альтернативном варианте, а о нескольких, трудно сказать, о скольких именно возможных вариантах русской государственности.

И вторая часть страшной тайны, удерживаемой москалями до синевы под ногтями, до капель холодного пота на лбу: АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ВАРИАНТЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ СУЩЕСТВУЮТ СЕЙЧАС! Каждый вариант прошлого создавал для нас и новый вариант настоящего, нет слов. Но и каждый вариант настоящего создает другие версии будущего.
И один из вариантов будущего делаем мы здесь и сейчас. В каждый момент времени мы совершаем поступки – и тем самым выбираем судьбу. И свою собственную, и для детей и внуков. Так было вчера, так есть сейчас, так будет завтра и послезавтра. Мы сами решаем, что взять в сегодняшний день из необъятного русского прошлого. Мы сами решаем, о чем сказать: «Вот это наше». И о чем сказать: «Оно появилось случайно».

Современный русский человек часто так привык считать своим только московское наследие, что ему непросто освоится в этой беспредельности. Непросто даже просто понять: его наследие создается не только в Московии. «Значение Юго-Западной Руси остается навсегда важным, но всегда второстепенным; главное внимание историка должно быть постоянно обращено на север» – полагал С. М. Соловьев.

Я же полагаю, что современному русскому человеку неплохо бы посмотреть и на юго-запад, и на северо-запад, и осознать как свое наследие и Новгорода, и Литвы. От наследства можно и отказаться, но это ведь две совсем разные вещи: не иметь наследства и отказаться от того, что у тебя есть по праву.

Уверен, что это заметно, но на всякий случай сознаюсь: книгу я писал откровенно с националистических позиций. Только я был националистом Руси, а не москалей, и патриотом Руси, а не Московии, вот и все. Большая часть резких оценок, возмущений, протестующих слов вызвана во мне как раз любовью к своему народу и убеждением, что он заслуживает лучшей судьбы. В конце концов, это детей моего народа московиты привязывали к матерям перед тем, как швырнуть с моста в Волхов. Это мой народ в Смоленске московиты выморили голодом, лишь бы не дать ему вернуться домой, в Великое княжество Литовское. Это первопечатник моего народа Иван Федоров бежал из Москвы во Львов, потому что в Москве православных теснили хуже, чем в Речи Посполитой. И это славную историю моих предков скрывали от меня большую часть моей жизни. И не надо. Бога ради, путать Божий дар с яичницей, грешное с праведным. А из этого следует, что русский вовсе не обречен быть азиатом. Вовсе не сидит в нем татарин, который вылезет наружу, только поскреби русского. Это глупое и подлое вранье. С тем же успехом из вас может вылезти оборотистый купец, член магистрата в Полоцке или Витебске, русский шляхтич или бойкий новгородец. Русские вообще невероятно пластичны. Если уж непременно нужно искать пресловутую национальную специфику, она, пожалуй, именно в этом. Русские веками жили в невероятно разнообразной стране, от субтропиков до субарктики, от Камчатки до Прибалтики. Есть русские оленеводы и русские виноградари, русские моряки и русские таежники. И все это у них как-то получается.

Так же мы веками сидели между разными цивилизациями, и русский татарин с ублюдочной кличкой Малюта выл и размахивал саблей в сотне верст от того места, где русский поляк Николай Радзивилл, европейский русский вельможа, вытягивал ноги к камину своего замка. Мы легко можем быть очень разными. Русский человек НЕ обречен бежать в стаде бесхвостых двуногих собачонок очередного тирана. Русский человек НЕ должен отказываться от личного успеха для процветания государства. Более того – такой отказ с его стороны будет величайшей глупостью, а его народу не принесет ничего хорошего.

Русский человек НЕ обязан строить огромную империю, кого-то завоевывать и покорять. Он может это все ДЕЛАТЬ, а может и НЕ ДЕЛАТЬ. Другой разговор, что декларации здесь не помогут. Народу дается не по тому, что он заявляет, а по тому, что он делает. Ищущий – обрящет, и жизнь обычно щедро дает то, чего мы хотим на самом деле. Хотим демократии? Будет демократия. Хотим севрюги с хреном? Получаем севрюгу, а вот демократии – хрен.

Народ всегда получает то, за что он готов умирать. Это может показаться чрезмерным, вычурным, какой-то лживой красивостью, диким преувеличением. Но жизнь показывает на тысячах примеров – это так. Римская империя ничего не смогла сделать с христианами. Веками, поколениями русские люди хотели империи. Так хотели, что готовы были умирать за нее… Ну вот мы ее и имеем. Довольны? Счастливы?

Веками, поколениями русские люди не были готовы умирать за свободу, за свои права. Для них само сочетание слов «умирать за свободу» означало войну с внешним врагом, и только. А вот за свои собственные – не за корпоративные, не за государственные, а за свои личные – права, за них россиянин не был готов бороться, и уж тем более – умирать. Чаще всего ему казалось это просто диким – умирать за то, чтобы иметь какие-то права. Это британцы пели национальный гимн со словами: «Никогда, никогда, никогда Англичанин не будет рабом!». А мы не пели ничего подобного.

А. М. Буровский.

Источник
Отредактировал Arika (22 октября 2010)



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх