,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


ГОРОДСКОЙ ГОЛОВА АЛЕКСАНДР КОНСТАНТИНОВИЧ ПОГОРЕЛКО
0
Вступление

В сегодняшнем Харькове ничто не напоминает об этом человеке. Здесь нет ни памятника, ни улицы его имени, ни мемориальной доски. Харьковчане, к сожалению, недостаточно хорошо помнят свою историю, забывают многие достойные имена. Среди них – Александр Константинович Погорелко, на протяжении двенадцати лет руководивший общественным управлением Харькова. Его нельзя причислить к великим фигурам истории (хотя, что есть объективный критерий величия человеческого?), к выдающимся государственным или политическим деятелям, к титанам мысли и духа. Это был обыкновенный человек, со своими достоинствами и недостатками, не совершавший подвигов и “деяний”, отец восьмерых детей, мягкий и интеллигентный, старавшийся жить по законам христианской морали в бурное и жестокое время начала нашего века.

1900-1912 годы, когда А. К. Погорелко занимал должность Харьковского городского головы, положительно оценивавшие его деятельность современники именовали “эпохой Погорелко”.

За всю историю дореволюционного Харькова только двое: В. М. Ламакин и А. К. Погорелко возглавляли город в течение 12 лет подряд, причем первый из них оставил должность в далеком 1823 году.

Гласные Харьковской городской думы четырежды избирали его городским головой. За время пребывания на этой должности А. К. Погорелко городской бюджет (его доходная часть) вырос с 1 871 822 руб. в 1900 г. до 5 174 215 руб. в 1912 г.,1 то есть почти в три раза в условиях фактически отсутствующей инфляции.

При А. К. Погорелко Харьков по количеству населения (238,278 чел. без пригородов в 1912 г.2) в Украине уступал лишь Одессе и Киеву. Задачи, стоявшие перед городским самоуправлением Харькова, были сродни тем же, которые решали “отцы города” в Москве, Петербурге, Варшаве или Риге. Под руководством А. К. Погорелко, при его активном участии или по его инициативе совершались десятки больших и малых дел, ряд из них имеют свои отголоски и в сегодняшнем дне. Это – безымянные, безмолвные памятники Александру Константиновичу и десяткам его соратников по городскому самоуправлению.

Перечислим лишь некоторые из них:

в Харькове появился трамвай. Все дореволюционные трамвайные маршруты были проложены в городе при А. К. Погорелко;

город получил собственный водопровод, была спроектирована канализация и началось строительство ее первой очереди;

был задуман и спроектирован крытый рынок на Благовещенском базаре, началось его сооружение;

в городе появились памятники А. С. Пушкину и Н. В. Гоголю;

были построены новые здания городского банка (первенец цельнобетонного строительства в Харькове), ломбарда, художественного училища и многие другие;

в Харькове были открыты художественное училище, Николаевская больница, глазная лечебница им. Л. Л. Гиршмана, амбулатории, высшие женские курсы, десятки начальных училищ.

Хочется верить, что знакомство с тем, как решали весьма непростые муниципальные задачи предки и земляки почти столетие тому назад, даст новый опыт и поможет нынешнему поколению руководителей города.

Профессор физики

Александр Константинович Погорелко родился в один из самых насыщенных событиями годов в истории. 1848 – эти цифры долго были своеобразным магическим кодом для многих народов Европы. Впервые в истории пожар революции перешагнул через национальные границы, заставив шататься и рушиться троны, 1848-й год наполнил Европу ожиданием свободы, равенства и братства.

В семье Погорелко было четверо детей. Старшие – Александр Константинович и Юлия Константиновна были похожи на отца. Еще в детские годы А. К. Погорелко семья переехала в Харьков. Здесь он продолжил учебу в 3-й городской гимназии. Наклонность к точным наукам привела 18-летнего юношу в 1866 г. на первый курс физико-математического факультета императорского Харьковского университета. Человек неординарный и трудолюбивый, А. К. Погорелко продемонстрировал незаурядные способности к самостоятельным физическим исследованиям, обратив на себя внимание авторитетной и высококвалифицированной харьковской профессуры.

А. К. Погорелко окончил университет в 1870 г. и был оставлен на факультете “для приготовления к профессорскому званию”. В 1872 г. он успешно сдал магистерский экзамен, а год спустя защитил диссертацию “О соотношении между показателями преломления света и другими свойствами тел”, дающую право на чтение лекций в университете.

В 1873 г. А. К. Погорелко получил должность приват-доцента кафедры физики Харьковского университета и начал преподавать физическую оптику.3 В 1877 г. он защитил магистерскую диссертацию “Исследование некоторых отдельных случаев движения жидкостей”. Год спустя А. К. Погорелко становится доцентом кафедры физики. Университет командирует его за границу для повышения научной квалификации.4

Местом своей работы А. К. Погорелко избрал Германию, лабораторию под руководством знаменитых физиков того времени Гельмгольца и Квинке. Результаты его исследований в 1880 г. были опубликованы в научном журнале “Анналы”, издававшемся И. К. Поггендорфом, и имели определенный резонанс.5

По окончании стажировки А. К. Погорелко возвратился в Харьковский университет, где продолжил преподавание. Начала устраиваться и семейная жизнь. Жена Софья Павловна (урожденная Голоперова, потомственная дворянка), была на 17 лет моложе Александра Константиновича. В 1884 г. у них родилась первая дочь Ксения. Чета Погорелко имела респектабельный дом, принадлежавший Софье Павловне и находившийся на углу Чернышевской улицы и Сорокинского переулка (ныне ул. Гиршмана).6

Однако и уют, и спокойствие оказались обманчивыми. А. К. Погорелко оказался в числе жертв реакции 80-х годов в области просвещения. 12 ноября 1884 г. он был оставлен “за штатом” физико-математического факультета.

Тем не менее, жизнь не стоит на месте, и очень скоро дела у А. К. Погорелко пошли лучше. В 1885 г. в Харькове был открыт практический технологический институт (ныне политехнический университет). А. К. Погорелко был приглашен на должность адъюнкт-профессора Харьковского технологического института. Здесь развернулся его педагогический талант. Он читал курсы: общей физики, механической теории теплоты, теории динамо-электрических машин, теории электричества, избирался в состав хозяйственного комитета института.

Девяностые годы стали периодом творческого расцвета в научной карьере А. К. Погорелко. В 1889 г. он вторично выехал в длительную научную командировку за границу. По возвращении продолжил научно-педагогическую деятельность, участвовал в общественной жизни города. На протяжении двенадцати лет, с 1891 г. по 1903 г., А. К. Погорелко избирался вице-председателем Харьковского отделения Российского общества опытных наук, принимал участие в работе ряда съездов исследователей природы.

В 1896 г. он был вновь приглашен в университет по совместительству, в качестве приват-доцента.7

В декабре 1897 г., после повторных выборов (первые были отменены из-за несоблюдения избирательных формальностей8) был сформирован новый состав Харьковской городской думы. Среди гласных впервые мы видим фамилию профессора Технологического института А. К. Погорелко.

Харьковская городская дума, избранная на 4-летие 1898-1901 г.г., формировалась долго и мучительно (как, впрочем, почти всегда). Виной тому было несовершенство определенной законом процедуры. Необходимо было, чтобы кандидат непременно получил больше шаров “за”, чем “против”. Процедура затягивалась на долгие часы. В 1897 г. состоялись 8 многочасовых избирательных собраний. Гласных было избрано всего 64 из положенных 80, но конца-края марафону не было видно, он изрядно всем в городе надоел, а потому и решено было остановиться.9 А. К. Погорелко принял присягу гласного в числе этих 64 лиц.

А. К. Погорелко был избран председателем т. н. “электрической” комиссии и внес существенный вклад в появление электрического освещения на улицах Харькова. Построенная в городе во второй половине 90-х г.г. минувшего столетия по инициативе И. Т. Голенищева-Кутузова (городской голова – примечание редактора) и при активном участии А. К. Погорелко электростанция была среди первых подобных муниципальных предприятий в городах всей Российской империи. Электростанция не была технически совершенной, но она давала ток и довольно быстро (в 1901 г.) стала прибыльной.10

Это был урок развития городского хозяйства для А. К. Погорелко, оказавший заметное влияние на эволюцию его взглядов. В самом начале “электрического дела” А. К. Погорелко, как специалист, высказывал определенный скептицизм по поводу доходности электростанций, находящихся в собственности городов. Несравненно хуже теоретически подготовленный И. Т. Голенищев-Кутузов оказался прав в этом вопросе. Муниципальная электростанция окупила себя быстрее, чем предполагалось.11

Первый опыт работы в сфере городского хозяйства пригодился А. К. Погорелко уже вскоре, когда ему пришлось вплотную столкнуться со всем комплексом муниципальных проблем.

На рубеже веков А. К. Погорелко возглавил Харьковское городское общественное управление.

На защите интересов города

15 сентября 1900 г. А. К. Погорелко был избран Харьковским городским головой.12 Его появление во главе Харьковского городского самоуправления было достаточно неожиданным. Да, в 1898-1899 г.г. он был активным и трудолюбивым гласным, но в документах думы и управы мы не видим ничего, что указывало бы на него, как на будущего муниципального лидера Харькова.

Должность городского головы была наиболее важной в деятельности городского самоуправления, имела весьма высокий юридический статус. Городской голова избирался думой на 4 года из числа лиц, имевших избирательные права (не обязательно гласных) и работал на постоянной основе за вознаграждение. Его размер определялся думой. В 1900 г. оно составляло весьма приличную сумму – 8000 руб. в год.13 Для сравнения: учитель городского начального училища с педагогическим стажем менее 5 лет получал в это время 420 руб. оклада и 120 руб. “квартирных” в год.14 Стремясь ассимилировать руководство органов городского общественного управления в армию нужных и ненужных чиновников, самодержавие по положению 1892 г. присвоило городским головам и членам управы достаточно высокие гражданские чины.

На городского голову ложилась серьезная нагрузка. Он председательствовал и в думе, и в управе, подписывал подавляющее число бумаг, следил за всеми отраслями городского хозяйства, ведением всех дел, осуществлял общее руководство деятельностью органов городского самоуправления, представлял город в сношениях с административными структурами и общественными организациями, заседал в губернских присутствиях. Достаточно широкими полномочиями он обладал как в отношении думы, так и управы.15 Гласный не мог вынести на обсуждение коллег ни единого вопроса, предварительно не согласовав его с городским головой. При равенстве голосов принималось решение, за которое голосовал городской голова.

Неудивительно, что избирательные группировки в конце XIX – начале XX в.в. уделяли столь значительное внимание проведению своих кандидатур именно на должность городского головы.

Утомленный и раздраженный борьбой с оппозицией, не желая менять стиль работы, И. Т. Голенищев-Кутузов 31 марта 1900 г. подал в отставку. Он не удосужился даже выдвинуть единую формальную причину – думе отставка мотивировалась преклонным возрастом (61 год) и расстроенным здоровьем,16 губернатору – семейными обстоятельствами.17 Одновременно вышел в отставку и “заступающий место городского головы” представитель “дворян” В. П. Щелков, в свое время также возглавлявший Харьковское городское самоуправление (1892-1893 г.г.). Причина такой солидарности неизвестна.

Руководства в городе не было. Заседания думы и управы вел член управы купец И. А. Коваленко, спокойствие, взвешенность и деловитость которого позволили ему установить “рекорд” бессменной работы в городской управе – 18 лет.

Борьба за кресло городского головы затягивалась. Городской голова, его “заместитель” и члены управы были избраны лишь 15 сентября 1900 г.

20 октября того же года А. К. Погорелко был утвержден в должности министром внутренних дел.18

Овладевать навыками работы городского головы А. К. Погорелко приходилось в непростых условиях первого экономического кризиса, охватившего Российскую империю в начале нынешнего столетия. Продукция промышленных предприятий (в первую очередь, металлургических и металлообрабатывающих) не находила сбыта, заводы закрывались, увеличивалось количество безработных, рушились финансово-кредитные учреждения, тесно связанные с промышленностью.

Пережили крах и крупнейшие харьковские банки – Земельный и Торговый. Городской купеческий банк, находившийся в собственности городского общественного управления, устоял в условиях обвального обесценения ценных бумаг. В 1900-1901 г.г. А. К. Погорелко приобрел большой практический опыт руководства городским хозяйством, изучил значительный массив современной ему зарубежной и отечественной муниципальной литературы. К городским выборам конца 1901 г. у Александра Константиновича уже выработалась своеобразная программа развития города по европейскому образцу. Успехи органов городского самоуправления Великобритании, США, Германии были хорошо известны А. К. Погорелко.

Многое в реализации муниципальной программы Погорелко зависело от законодательства Российской империи, действий правительства, центрального и местного административно-полицейского аппарата. Речь идет, прежде всего, об упорядочении и совершенствовании местных налогов, усилении их роли в формировании доходной части городского бюджета, введении новых, действенных налогов – в первую очередь, подоходного и на прибыль предприятий. Важнейшей предпосылкой стабилизации финансово-хозяйственного положения городов было также избавление их от обременительных обязательных расходов, предназначенных на удовлетворение общегосударственных нужд: отчисления в казну, содержание губернского правления, управления полицмейстера и всего аппарата городской полиции, пожарных команд, воинских частей, тюрем и т. п.

Без кардинального изменения законодательства улучшение финансового положения городов, повышение способности муниципальных органов удовлетворять потребности жителей были невозможны. А. К. Погорелко очень хорошо понимал это и до конца жизни выступал последовательным сторонником реформы городского самоуправления в России. Такой взгляд на муниципальное развитие прекрасно вписывался в общее либерально-демократическое мировоззрение Харьковского городского головы.

В основе всего здания модернизированного и эффективного самоуправления Харькова А. К. Погорелко видел прочный экономический фундамент. В условиях косности, рутинного отношения самодержавия к местным институтам, административного произвола и грубого вмешательства, только постоянный рост городского бюджета, опережавшего увеличение населения, мог обеспечить долю самостоятельности городского самоуправления. Для развития финансовой базы города А. К. Погорелко предполагал такие основные пути: активное использование муниципального кредита, муниципализацию городского хозяйства, развитие собственной предпринимательской деятельности городского самоуправления, расширение городской собственности.

Все эти взгляды Харьковский городской голова изложил в целом ряде теоретических трудов. Их анализ еще впереди. Но, думается, мы не преувеличим, если скажем, что подавляющее большинство выводов созрели у А. К. Погорелко уже к 1902 г. Он впервые в Харькове и одним из первых в Российской империи взглянул на деятельность городского самоуправления, развитие города, как на сложную систему, состоящую из взаимозависимых и взаимовлияющих факторов.

А. К. Погорелко одним из первых практиков оценил все преимущества долгосрочного муниципального кредита в сочетании с созданием и развитием муниципальных предприятий, одновременно и удовлетворявших насущные потребности населения, и приносивших в городскую казну весьма существенные доходы. Кредит имел форму выпуска облигационных займов, размещавшихся, как правило, за границей. Уменьшение городской собственности перестало быть самоцелью. С одной стороны, это позволяло увеличить поступления от аренды “городских имуществ”, но главное – собственность служила инструментом привлечения кредитов, стабилизировала финансовое положение города. Первым это понял еще И. Т. Голенищев-Кутузов, пытавшийся развеять страхи по поводу того, что горожанам придется когда-то расплачиваться за привлеченные займы.19 Погорелко пошел дальше – при нем в Харькове было введено в железный закон – не инвестировать поступления от кредитов в бесприбыльные проекты. Поэтому и приходилось терпеть из года в год нападки оппонентов по поводу неблагоустроенности города. Свободных средств не было, а поступать, как в Одессе, где средства муниципальных займов были израсходованы на “благолепие” черноморской красавицы, “отцы” Харькова категорически не желали. Непродуктивная трата кредитов привела Одесское городское самоуправление к финансовым трудностям, граничащим с катастрофой.20 Важной задачей было и исправление многочисленных ошибок прошлого, освобождение от диктата недобросовестных концессионеров.

В отличие от своего предшественника, А. К. Погорелко не ставил задачи избежать дефицита бюджета любой ценой. Социальные статьи расходов (образование, здравоохранение, “общест-венное призрение”), хоть далеко и не обеспечивали, в силу объективных причин, удовлетворение потребностей населения, постоянно и стабильно росли. Одной из задач, все время находившихся в поле внимания А. К. Погорелко, было введение в Харькове всеобщего начального обучения.

Изложенное позволяет утверждать, что в начале нынешнего столетия в Харькове не было другого столь подготовленного к муниципальной деятельности руководителя. Закономерно, что 7 февраля 1902 г. А. К. Погорелко вновь возглавил Харьковское городское самоуправление. После избрания он выступил с программной речью, в которой, в частности, отмечал: “...обширность наших обязанностей не соответствует ограниченности наших прав”, ставил перед муниципальными органами Харькова задачу обеспечить “...охрану исключительного права городского общества на удовлетворение той или иной потребности городского населения”.21

В губернском правлении заметили это заявление. Известная с 70-х г.г. XIX в. “неблагонадежность” А. К. Погорелко в этот раз сочеталась с преобладанием в городской думе таких же “не-благонадежных”. Худшие предположения губернского начальства начинали оправдываться. Традиционные “предложения” губернатора, сформулированные чуть ли не в ультимативном виде, уже не выполнялись столь безропотно. Так, Харьковская городская дума неоднократно отказывалась увеличить ассигнования на содержание полиции, на которую городское самоуправление совершенно не имело влияния.22 Губернаторы И. Н. Оболенский, С. Н. Гербель, К. С. Старынкевич сменяли друг друга, наследуя отрицательное отношение к городскому самоуправлению и его руководителю. Ходатайства города перед правительством о разрешении тех или иных хозяйственных мероприятий не удовлетворялись годами. По ряду вопросов дума и губернатор вели изнурительную тяжбу в установленном законом крайне громоздком порядке апелляции. Энергичная хозяйственная деятельность Харьковского городского самоуправления критиковалась консервативно-монархическими кругами, поддерживаемыми губернатором, практически по всем направлениям. Трибуной критиков стал официальный губернский орган “Харьковские губернские ведомости”. Здесь чуть ли не в каждом номере в негативном свете освещались действия Харьковского городского самоуправления. Доставалось и городскому голове. Харьковских обывателей запугивали нововведениями А. К. Погорелко и его единомышленников.

Первая крупная работа А. К. Погорелко, освещавшая деятельность Харьковского городского самоуправления по основным ее направлениям, как раз и была ответом на обвинения, высказанные на полосах “Харьковских губернских ведомостей”.23 Все критические замечания были проанализированы и достаточно аргументированно опровергнуты. В своей брошюре А. К. Погорелко подчеркивал: “Позиция “Харьковских губернских ведомостей” есть: вот придет барин, он нас и рассудит. Для того, чтобы городское управление... подчинилось приговору “барина”, необходимо, чтобы и ему было присвоено холопское состояние, чего, конечно, никогда не будет”.24

Намек на силы, стоявшие за “губернскими ведомостями”, был настолько прозрачен, что привел в негодование начальника губернии. В отчете министру внутренних дел за 1903-й год этот самый “барин” жаловался на строптивого городского голову, представлял картину развития городского хозяйства в искаженном виде. В отчете допускалась прямая подтасовка фактов. Особое недовольство начальник губернии проявил по поводу упомянутой брошюры А. К. Погорелко.25 Таким образом, в “верхах” империи формировалось негативное мнение о Харьковском городском голове. Вмешивалась губернская администрация и во внутренние дела думы, указывая А. К. Погорелко, как ему вести заседания.26

Напряженность между губернской администрацией и городским самоуправлением нарастала. Это обстоятельство отнюдь не способствовало стабильному развитию городского хозяйства.

Обострялись противоречия между Харьковским городским самоуправлением, с одной стороны, и губернским и уездным земствами, с другой. Это было следствием государственной политики самодержавия. По словам известного дореволюционного муниципального теоретика профессора Л. А. Ве-лихова: “Городская и земская Россия, как две голодные собаки, дрались из-за брошенной им кости, ...русская бюрократия разделяла и властвовала”.27

Земства активно пользовались законодательной неограниченностью налогообложения недвижимого имущества на их территории (барьером здесь служило губернское присутствие). Только в 1904 г. уездное земство увеличило на 50% свой бюджет по сравнению с предыдущим годом за счет повышения обложения недвижимой собственности, расположенной на территории Харькова28. Одновременно губернское земство увеличило свой сбор на 14,5%.29

Дума апеллировала к губернскому присутствию, которое было вынуждено констатировать, что “...город является только пассивным плательщиком земского сбора, не получая от земства ничего на свои нужды”, – и приняло сторону города.30

Ввиду того, что финансовые противоречия между городским самоуправлением и земствами носили хронический характер, А. К. Погорелко активно продолжал линию на выход Харькова из уездного земства и приравнивание его к отдельной земской единице. С этой инициативой Харьковское городское самоуправление выступило еще в конце XIX в., однако многочисленные ходатайства так и не были удовлетворены царским правительством.31 С подобными просьбами выступали и ряд других крупных городов. Несмотря на всю очевидную необходимость такого решения, оно было принято лишь Временным правительством после Февральской революции.32

Важнейшими проектами, отстаиваемыми А. К. Погорелко и призванными укрепить экономическую самостоятельность городского управления, в начале века были строительство трамвая, разработка вопросов о сооружении крытого рынка на Благовещенском базаре, выкупа водопровода у концессионеров.

Договор с иностранными предпринимателями об устройстве в Харькове водоснабжения был заключен городской думой в 1878 г. и оказался крайне неудачным с юридической точки зрения. Следствием концессии стал многолетний судебный процесс без надежды какой-либо стороны на выигрыш.33 Население города страдало. Мощности водопровода были недостаточными, качество воды не соответствовало санитарным нормам, система не расширялась и не модернизировалась. С целью выкупа водопровода городская дума выпустила 111-й муниципальный облигационный заем в 1,5 млн. руб. Концессионеры получили 1250 тыс. руб., и с 1 марта 1904 г. водопровод перешел в собственность города. За первые 6 лет после этого его мощность выросла с 2800 м3 до 3590 м3 в сутки, произошла техническая модернизация водопровода.34 В то же время, проблема водоснабжения для Харькова всегда оставалась исключительно острой. Себестоимость воды здесь была гораздо выше, чем в других городах империи, расположенных вблизи крупных рек.35 Это обстоятельство крайне затрудняло решение вопроса о канализации города. В принципиальном плане дума определилась однозначно – строить канализацию хозяйственным способом. Однако к разработке проекта канализации городская управа приступила лишь в 1907 г. 36

Традиционно острым был и “трамвайный” вопрос. В 1882 г. Харьковская городская дума заключила еще один крайне неудачный для себя договор на создание в городе конно-железнодорожного сообщения. По меткому замечанию Д. И. Багалея, и Д. П. Миллера, Харьков “...попал, можно сказать, в кабалу к предпринимателям. Устраивать побочные линии или передавать их устройство кому другому город, в силу контракта, не имел права, так как исключительное право на эксплуатацию конки по всем главнейшим направлениям... принадлежало предпринимателям, а сами предприниматели ограничились только проведением двух главных линий да небольшой дополнительной... К тому же и по этим линиям коночные клячи двигались с грехом пополам. И это в то время, когда во всех уже почти крупных центрах России завелись электрические трамваи!” 37

Нюанс здесь заключался в том, что в упомянутых Д. И. Багалеем и Д. П. Миллером центрах трамваи тоже были концессионными, т. е. принадлежали частным предпринимателям. Имея за плечами начальный опыт предыдущих концессий и собственный источник электроэнергии, Харьковское городское самоуправление во главе с А. К. Погорелко решило идти по пути Москвы, организовавшей “муниципальное” трамвайное сообщение. В 1904 г. проект первой линии трамвая был утвержден технически-строительным комитетом МВД и началось строительство, производившееся хозяйственным способом, принципиальным сторонником которого был А. К. Погорелко, хорошо знавший нравы дореволюционных харьковских подрядчиков.38

Городской голова был инициатором и сторонником строительства крытого рынка на крупнейшем базаре города – Благовещенском. Сооружение огромного здания с павильонами, холодильниками, электрическим освещением и прочим необходимым оборудованием, такого, как видел А. К. Погорелко в городах Германии, было его многолетней целью. Крытый рынок позволил бы упорядочить торговлю, сделать более действенным городской и полицейский контроль за соблюдением ее правил и качеством продуктов. Он, по мнению А. К. Погорелко, давал бы городской управе и новые способы борьбы с “героями Благовещенского базара” (как иронично называл их Александр Константинович) – спекулянтами и перекупщиками. Проект был детально разработан и реализован позже, в последние годы пребывания А. К. Погорелко у кормила города. Завершилось строительство крытого рынка уже после его смерти, а открытие состоялось лишь 15 сентября 1915 г.39

Менее успешно решались вопросы внешнего благоустройства города. И хотя в начальный период пребывания А. К. Погорелко у власти были сооружены новые мосты, в 1904 г. открыт бюст А. С. Пушкина на улице его имени, одна из важнейших проблем – замощения улиц и площадей – решалась неудовлетворительно. Во многих местах в грязное время года Харьков становился просто непроезжим и непроходимым. Оппоненты А. К. По-горелко постоянно ставили ему в вину грязь и пыль на улицах. В этом вопросе городской голова придерживался непопулярной, но аргументированной точки зрения – город мостит столько, сколько может себе позволить в финансовом отношении. Тратить кредиты на благоустройство нельзя. Их нужно расходовать в направлениях, которые окупят затраты и принесут прибыль, а ее уже можно будет тратить “на красоту и благолепие”. Так как этой прибыли нужно ждать годами, а город растет, необходимо было найти разовый, “экстраординарный” источник средств. А. К. Погорелко видел его в допускаемом Городовым положением 1892 г. установлении т. н. “попудного сбора” с грузов, которые ввозились и вывозились по железной дороге. Ввиду того, что Харьков был и остается крупнейшим железнодорожным узлом, введение попудного сбора существенно укрепило бы городской бюджет. Первое ходатайство было отправлено в Петербург в 1901 г. 40

Харьковская городская дума повторяла их с завидной настойчивостью. Неоднократно А. К. Погорелко ездил в Петербург “по городским делам” и обивал чиновничьи пороги, добиваясь разрешения попудного сбора. К 1 января 1912 г. он был разрешен 81 городскому управлению, в т. ч. Киева, Екатеринослава и Одессы.

Харьков в этом списке так и не появился. Видимо, огромный грузооборот проходивших через Харьков железных дорог наводил чиновников на мысль о том, что город получит “слишком” большие деньги. Кроме того, либеральное большинство в Харьковской городской думе, в той или иной пропорции сохранявшееся вплоть до Февральской революции, не могло вызывать симпатий среди реакционного столичного чиновничества.

Заметными были успехи Харьковского городского самоуправления на ниве просвещения и здравоохранения, которым А. К. Погорелко уделял особое внимание. В 1902 г. вблизи Южного вокзала было открыто в собственном здании “сложное” начальное училище им. А. С. Пушкина.41 В нем одновременно обучались около 900 чел., был свой врач и библиотека. Харьковское Пушкинское училище являлось одним из наиболее крупных начальных учебных заведений во всей Российской империи.42 Количество начальных училищ, содержавшихся Харьковским городским общественным управлением, в 1901-1905 г.г. увеличилось с 14 до 19, учеников в них с 2608 – до 3564 чел.43. В городских училищах создавались небольшие библиотеки для учеников.

В 1903 г. дума утвердила предложенный училищной комиссией план развития начального образования в городе. Предполагалось в течение 5 лет построить здания для 10 народных училищ за счет кредита в 250 тыс. руб., о котором А. К. Погорелко договорился с губернским земством. Министерство финансов без указания причин не разрешило кредит.44 Тем не менее, ресурсы для школьного строительства изыскивались.

Опыт Харькова был известен в империи. А. К. Погорелко от имени общественного управления переписывался по вопросам народного образования с городскими головами Одессы, Смоленска, Санкт-Петербурга, Николаева, Киева, Самары, Москвы, других городов.45

Еще более острой была проблема здравоохранения в городе. В самом начале своей карьеры городского головы А. К. Погорелко вводил в строй Николаевскую больницу (ныне 17-я, открыта 25 марта 1900 г.), работал над расширением Александровской больницы (ныне 1-я городская). Недостаток койко-мест в городских больницах особенно обеспокоил Александра Константиновича в связи с началом русско-японской войны.

Уже 16 февраля 1904 г. от имени городской управы он направил через губернатора (только так городской голова мог официально сноситься с высокопоставленными государственными мужами и структурами) запрос в Главный штаб российской армии: “Будут ли раненные и больные воины направляться с Дальнего Востока для лечения в Харьков”46. Генералы, пребывавшие, очевидно, в плену шапкозакидательских настроений, оказались не в состоянии дать вразумительный ответ.47 Удивительно, но глубоко гражданский Харьковский городской голова оказался более предусмотрительным, нежели чины Главного штаба.

Городская управа собирала пожертвования для армии и флота, оказывала материальную помощь частям Харьковского гарнизона, отправленным на фронт.48 В телеграмме на имя А. К. Погорелко, присланной из Ляояна (кстати, места крупного сражения), командир 10-го пехотного корпуса генерал К. К. Случевский выражал благодарность и признательность харьковчанам.49

Война негативно сказалась на развитии города, наложила бремя новых расходов на его бюджет. Однако гораздо более серьезные испытания и для Харьковского городского самоуправления, и для его руководителя А. К. Погорелко приготовила первая российская революция 1905-1907 годов.

“Остановить движение народных масс в настоящее время может только разум, но не сила”

Возраст делает человека более умеренным, если не консервативным. В 1905 г. А. К. Погорелко исполнилось 57 лет. В таком возрасте на баррикады, как правило, не идут. Революция – дело молодых и энергичных. Неудивительно, что А. К. Погорелко со своим общественным положением и умеренным либерализмом не принял революцию в ее открытых, жестких, кровавых формах. Но в то же время он твердо знал, что существующий общественный строй должен быть реформирован. В этой своей позиции во время событий революции 1905-1907 гг. А. К. Погорелко разделил драму значительной части российской интеллигенции. Он не мог принять ни радикализма революционеров, ни консерватизма и закостенелости реакционеров. Популизм и стремление заработать политический капитал, присущие многим будущим кадетам, также его не слишком привлекали. Главное убеждение, которым руководствовался А. К. Погорелко во время событий 1905 г., заключалось в том, что в любой кризисной ситуации можно найти компромисс, избежать кровопролития и человеческих жертв.

Либерально-демократическое движение активизировалось в Российской империи еще до “кровавого Воскресения”. 8 декабря 1904 г. гласный Харьковской городской думы адвокат А. Ф. Данилович заявил во время заседания: “Свободное самоуправление возможно только в свободно самоуправляемом государстве. Когда будет предоставлена общая свобода... вероисповедания, ...слова, печати, неприкосновенность личности, лишь тогда можно мечтать о том, что реформа Городового положения приведет к цели”.50 В резолюции думы, скрепленной подписью А. К. Погорелко, возбуждалось ходатайство о созыве в Москве съезда представителей городских управлений.51 Правительство не разрешило этот съезд, о котором ходатайствовал ряд крупных городов, чем обострило оппозиционные настроения в муниципальной среде.

В июне 1905 г. в Москве собрались представители городских управлений всей империи. Правительство, демонстрирующее образцы бюрократического и самодурского упрямства, городской съезд не разрешило. 117 делегатов от 87 городов были выпущены конституироваться как частное совещание городских деятелей по вопросу об организации народного представительства.52 Председателем совещания был избран князь В. М. Голицын, его товарищем (заместителем) и председателем редакционной комиссии – А. К. Погорелко.53 Редакционная комиссия подготовила проект резолюции о недостаточности и недемократичности булыгинского проекта организации Государственной думы в России. Предложенная городскими деятелями политическая реформа империи на конституционных началах, в духе парламентаризма того времени, вместе с другими резолюциями демократического содержания была подана в виде петиции на рассмотрение Николая II.54

В полном объеме эти предложения так и не были реализованы до 1917 г.

Осенью 1905 г. А. К. Погорелко выступил перед гласными с рядом основательных докладов по политическим вопросам. Несмотря на отсутствие специального образования, он демонстрирует в них осведомленность в вопросах государственного права. 6 сентября А. К. Погорелко докладывал коллегам о сути предложенного августовским манифестом Николая II парламентского механизма. Совещательный характер, предполагаемый Государственной думой, решительно осуждался, как и недемократичная, дискриминационная система проведения выборов. Духом доклада пронизано и постановление городской думы: “...Осуществление высоких намерений законодателя ... возможно лишь при обязательном условии немедленного дарования всему населению России основных прав ... свободы слова, печати, собраний и неприкосновенности личности”.55

Осенью 1905 г. революция достигла своего пика. Учебные заведения стали одним из центров беспорядков. Городской голова, обеспокоенный судьбой юношей, практически детей, собрал гласных и изложил им свое видение проблемы. А. К. Погорелко указал, что причины беспорядков коренятся в ненормальности общественной жизни в целом, проиллюстрировал свою точку зрения убедительными примерами из прошлого, начиная с поры “великих реформ”. И сегодня нельзя не согласиться с одним из основных выводов А. К. Погорелко: “Здоровая жизнь школы и процветание общества находятся в последовательной между собой связи”.56 Гласные приняли предложенный городским головой план мероприятий, направленных на нормализацию обстановки в учебных заведениях города, прежде всего входивших в муниципальную систему образования.57

В октябре конфронтация в обществе приобрела открытый характер. 10 октября в Харькове начались вооруженные стычки между рабочими и студентами, поддержавшими революционные партии, с одной стороны, и черносотенными дружинами – с другой. В центре города появились баррикады.58 Жизнь была парализована всеобщей стачкой.

Александру Константиновичу пришлось наблюдать за кровавыми событиями из окна своего кабинета в Городском доме на Николаевской площади (ныне в реконструированном виде здание горисполкома на пл. Конституции), чувствуя бессилие от невозможности что-либо предпринять для предотвращения кровопролития. В час дня 12 октября городской голова собрал гласных на экстренное заседание. Охарактеризовав сложившееся в городе критическое положение (“хлеба нет, угля мало, железнодорожное движение прекращено, подвоза съестных припасов нет, магазины закрыты, бездействуют банки и разные учреждения. Жизнь в городе замерла”),59 А. К. Погорелко поставил его в вину властям. “Неудачные попытки военной власти остановить политические манифестации происходили не в силу каких-либо ошибочных действий или недостатка энергии этой власти, или чего-нибудь подобного, а вследствие той простой истины, что остановить движение народных масс в настоящее время может только разум, но не сила”.60 Городская дума приняла решение об организации в городе общественной милиции для охраны порядка в городе, жизни и имущества граждан. Полиция с этой функцией не справлялась, а в случае еврейских погромов, наоборот, служила источником опасности для населения.61

Особой заботой были вооруженные, революционно настроенные студенты и рабочие, занявшие здание университета и забаррикадировавшиеся в нем. Вокруг были стянуты войска и полиция. Возникла реальная опасность боев в самом центре Харькова, кровопролития, новых жертв среди мирного населения.

А. К. Погорелко в эти дни действовал энергично. Осуждая действия революционных отрядов как насильственные, “хулиганские”, он в то же время стремился не упустить время, предотвратить непоправимое. Гласные собирались ежедневно. Отсутствие реальной силы, способной воплотить на практике их решения, исключительно осложняло деятельность думы. Харьковские либералы создали Комитет безопасности во главе с гласным думы М. И. Светухиным. Комитет непрерывно вел переговоры как с осажденными, так и с осаждавшими. В его состав вошел и А. К. Погорелко. Как убедительно показал Д. Н. Черный, городской голова выступал гарантом договоренностей между восставшими и правительственной стороной62. Увы, гарантировать что-либо он мог только своим авторитетом и добрым именем...

Со своей стороны, городская дума также создала комиссию из 9 наиболее авторитетных гласных во главе с городским головой для ведения переговоров с представителями обеих противоборствующих сторон.63

13 октября А. К. Погорелко доложил гласным о формировании под эгидой самоуправления первых вооруженных отрядов, преимущественно из студентов, охранявших ночью отдельные районы города. Впервые на заседание думы пришли представители политических партий: социал-демократы, а также члены Комитета безопасности (“конвента”, как его называли в Харькове) во главе с известным кадетом Н. А. Гредескулом. Радикализм и бесцеремонность суждений многих из них, вкупе с известием о введении в городе военного положения, охладили пыл гласных64. Их решимость создавать собственные вооруженные формирования (муниципальную милицию) заметно понизилась – гласные не могли быть уверены, что управе удастся сохранить контроль над милицией.

Кровопролития удалось-таки избежать. Войска выпустили осажденных из университета и позволили уйти, изъяв оружие (хотя револьверы многим удалось сохранить).65

По сведениям из различных источников, число погибших во время беспорядков в октябре 1905 г. колеблется от 1766 до 21 чел.67 Общее количество пострадавших доходило до полутора сотен харьковчан. Меньшевик Е. И. Рапп от имени и по поручению Федеративного совета РСДРП, объединявшего социал-демократов Харькова, потребовал от городской думы: похоронить жертвы за свой счет, оказать их семьям материальную помощь, немедленно создать городскую народную милицию, объявить общегородской траур по погибшим.68 А. К. Погорелко, как и гласные, опешил от этого ультиматума. Возражал он напористым социалистам несколько растерянно: “... Вряд ли уместно в этот тяжелый момент выдвигать... пожелания в форме требований... что касается траура, это... дело воли каждого. Городское управление не вправе никого обязывать и ущемлять чужую волю и совесть”.69

После бурной дискуссии было принято компромиссное решение: жертвы были погребены на средства города, их родственникам выплатили небольшую сумму. Вопрос о милиции был передан в специально созданную комиссию думы. Траур объявлен не был. Усилиями “левых” похороны были превращены в антиправительственную манифестацию.70

19 октября дума собралась, чтобы обсудить манифест Николая II от 17 октября, которым царь обещал создать законодательную Государственную думу и провозглашал демократические свободы. По предложению А. К. Погорелко гласные одобрили этот акт и выразили надежду, что все здоровые силы общества приложат усилия для установления порядка и прекращения насилия.71 И тут в работу думы вмешались “представители общественных организаций”, присутствовавшие в зале. Они здесь же самочинно открыли “собрание граждан города Харькова” (непонятно: каких? Кем и когда уполномоченных и избранных?). Собрание постановило: принудить думу изменить форму обращения к правительству с ходатайства на требование, добиваться не амнистии, а немедленного освобождения политзаключенных. Собрание решительно и несправедливо осудило городскую думу и персонально А. К. Погорелко за “...недостойное в октябрьские дни поведение, ... непринятие мер против расстрела граждан на улицах...”.72 Так и пошло “гулять” по страницам советских изданий это ложное обвинение в адрес Харьковской думы и городского головы А. К. Погорелко.

Манифест 17 октября не умиротворил страну. В ноябре в Харькове началась забастовка почтово-телеграфных служащих. Присоединялись к стачке и рабочие муниципальных предприятий, хотя материальные условия у них были не наихудшие. Городское хозяйство рушилось. А. К. Погорелко вел переговоры с рабочими. Их требования были удовлетворены.73

18 ноября дума собралась, чтобы разработать мероприятия по обеспечению приемлемых условий жизни населения в ненормальных условиях стачек. А. К. Погорелко и Н. Ф. фон Дитмар выступили с инициативой о проведении под эгидой городской думы своеобразного “круглого стола” с участием всех политических организаций Харькова. Целью этой “миротворческой конференции” должно было стать достижение гражданского компромисса в городе. Как отмечал Н. Ф. Фон Дитмар, необходимо пригласить деятелей “... всех оттенков, чтобы примирить все интересы”.74

Этот шаг, эта идея Харьковского городского головы и его соратников и в наше время вызывают уважение. Уже в 1905 г. они пришли к сегодняшнему пониманию многообразия мира, необходимости компромисса и согласия, бесперспективности и безнравственности силовых методов, простых способов решения сложных проблем. Ни государственная администрация, ни политические деятели различных направлений не оценили этого поистине мудрого и гуманного решения. Традиционно присутствовавшие в зале “представители общественных организаций” вновь шокировали думских интеллигентов. “Представителям”, проникнутым чувством классовой ненависти, не понимающим и не принимающим компромиссов и полутонов, был чужд “миротворческий” порыв думы, ее стремление к легитимности и ненасильственность действий.

Социал-демократы, присутствовавшие в зале, совершили попытку устранить городскую думу от власти. Они потребовали от городского самоуправления выйти в полном составе в отставку и до проведения общих демократических выборов передать власть в городе Федеративному совету РСДРП, т. е. комитету одной из партий. Столкнувшись с таким напором, А. К. Погорелко просто растерялся. Нашел, что ответить, лишь Н. Ф. Фон Дитмар, имевший большой опыт общения с российским пролетариатом, причем с самым боевым его отрядом – шахтерами и металлистами. В знак протеста гласные покинули зал заседаний.75 Такая форма несогласия была воспринята рабочими и их вожаками как позорное бегство. Они тут же, в зале заседаний городской думы, провели свой митинг – как всегда, с радикальными речами и резолюциями.

И все-таки Харьковский городской голова пошел до конца, стремясь урегулировать накаленную до предела обстановку в городе. 25 ноября представители различных партий и общественных организаций начали собираться в Городском доме. Город шумно обсуждал это событие. Военные пребывали в готовности, жандармы развили бурную деятельность. На площади собралась огромная толпа. Полиция и войска вытеснили ее.

Зарегистрировались: городской голова, председатель уездной земской управы, 28 гласных и 42 представителя от 21 организации. На самом деле участников было в несколько раз больше. Присутствовавший на совещании кн. М. Л. Шаховской говорил о 296 участниках76, а начальник местного охранного отделения жандармский ротмистр Н. Н. Аплечеев в своем донесении называл цифру около 500 чел.77 В зале творилось неописуемое. Все пришли не в поисках компромисса, а с целью добиться принятия своих решений. Измотанный событиями последних месяцев, серьезно тревожащийся за свою семью, А. К. Погорелко начал ошибаться. Сначала он под давлением Федеративного совета добился от временного военного генерал-губернатора замены полицейской охраны на вооруженных рабочих ХПЗ78. Этой уступкой он пытался удержать за “круглым столом” наиболее радикально настроенных “левых”. Удержал, да вот “правые” – черносотенцы, возмущенные таким оборотом событий и оказавшись явно в меньшинстве, покинули зал. Так как никаких норм представительства не было, совещание опять превратилось в митинг, где каждая из организаций стремилась заработать максимальный политический капитал. А. К. Погорелко утратил контроль за проведением собрания, он и 28 гласных затерялись среди сотен разгоряченных политиканствующих земляков. Все речи были “левого” направления. Много внимания уделялось вопросу создания муниципальной милиции. Подстегивало заявление городских полицейских, требовавших освободить их от жандармских обязанностей и подчинить Харьковскому городскому самоуправлению. Совещание стало трибуной для политических лозунгов. Дума приняла достаточно радикальные решения, не устояв перед давлением “слева”, в том числе о требовании снятия военного положения, поддержке забастовки почтово-телеграфных служащих, учреждении городской милиции. Значительная часть обывателей, запуганных “анархией” последних месяцев и стремившихся к “тишине и покою”, были возмущены такими решениями думы. Губернатор признал их незаконными. А. К. Погорелко категорически не согласился с ним, ссылаясь на Городовое положение.79

Но военная и полицейская сила была на стороне губернатора Н. Н. Пешкова. А. К. Погорелко оказался в эпицентре различных политических сил: для генерал-губернатора, губернатора и “правых” он был явным оппозиционером и потворщиком “бунтовщикам”, последние же оказывали на городского голову постоянное давление, добиваясь своих целей, шельмовали его. Даже наиболее близкие по убеждениям кадеты (сам А. К. Погорелко осенью 1905 г. примыкал к октябристам) считали городского голову недостаточно радикальным и революционным и требовали от возглавляемой им думы официально определиться по отношению к программе этой партии.

Губернская администрация уже очень хорошо понимала, что не надо позволять городской думе собираться. Были запрещены два заседания. Гласные собрались лишь 14 декабря, когда события декабрьского вооруженного восстания пробольшевистски настроенных рабочих были уже позади.80

Восстание очень тяжело отразилось на настроении “отцов” Харькова, оно пугало их непонятностью, бессмысленностью (в их понимании) этого кровопролития. Начальник Харьковского охранного отделения докладывал в Петербург: “Городская дума в полном своем составе недоумевает, как ей быть. Ее члены говорят, что правительство их упрекало в крайнем либерализме во время октябрьских событий в Харькове, ради которого они были не на стороне правительства, между тем, последнее ничего не сделало, чтобы обеспечить город от посягательств партий революционеров...” 81

Романтизм демократических преобразований прошел. Гласные вспомнили о правительстве и даже обвинили его в пассивности. Без сомнения, такое же невеселое настроение было и у А. К. Погорелко. Ни администрация, ни черносотенцы никогда не забыли и не простили Александру Константиновичу его деятельности в драматические месяцы 1905 года.

Новый, 1906 г. Харьковская городская дума встречала в растерянности, уже не обращаясь к политическим вопросам. Городской голова без устали занимался технической и административной работой, стремясь, по возможности, смягчить последствия широкомасштабных стачек для городского хозяйства Харькова. И военный генерал-губернатор Сенницкий, и гражданский губернатор Пешков стремились как можно быстрее провести очередные городские выборы и избавиться от неугодных городского головы и гласных. Шансы на это были весьма серьезные – обладатели избирательного права, люди наиболее состоятельные, были напуганы революцией и недовольны либерализмом А. К. Погорелко и других муниципальных деятелей. Управа попыталась перенести выборы на более позднее время, когда страсти и страхи улягутся, однако губернатор не позволил этого сделать.82

Выборы впервые проходили по новой процедуре. 19 апреля 1906 г. Николай II разрешил городским думам проводить баллотировку избирательными записками, в которых каждый избиратель указывал 80 фамилий. Избранными считались 80 кандидатов, набравших наибольшее относительное количество голосов, хотя бы “за” и было меньше, чем “против”. 83 Таким образом, упрощалась процедура голосования, уходили в прошлое избирательные марафоны, а городские думы были обеспечены полным списочным составом гласных и кандидатов в гласные. В Харькове голосование записками было проведено, со специального разрешения министра внутренних дел, 22 января 1906 г.

Впервые в городе развернулась настоящая предвыборная борьба с составлением “партийных” списков и агитацией в прессе. Спад революции, отрицательное отношение собственников недвижимости, торговых и промышленных предприятий к ее кровавым эксцессам все-таки не принесли черносотенцам ожидаемой победы. У харьковчан всегда было немало недостатков, но экстремизм любого качества здесь прививался и прививается гораздо тяжелее, чем в других городах.

Либералы сохранили за собой в думе небольшое преимущество, а А. К. Погорелко 7 марта 1906 г. 47 голосами против 29 в третий раз был избран Харьковским городским головой. “Правые” выставили сразу две кандидатуры – мирового судьи И. М. Бич-Лубенского, на долгие годы ставшего одним из лидеров харьковских монархистов и неизменным соперником А. К. Погорелко, и профессора К. А. Зворыкина (из тех абсолютно лояльных самодержавию профессоров, которые любили определять благонадежность своих коллег). Оба проиграли.84

Впрочем, Зворыкин был избран заступающим место городского головы. Вот так, в условиях нарастающей реакции, имея в думе мощное “правое” меньшинство, активно поддерживаемое властями, а в управе – заместителя с почти диаметрально противоположными убеждениями, начинал А. К. Погорелко новый 4-летний срок руководства харьковским городским самоуправлением. Не вселяли оптимизма и отношения, сложившиеся с местной администрацией.

Тем не менее, уход А. К. Погорелко от вынужденной обстоятельствами революции политической деятельности давал ему возможность сосредоточиться на своем основном деле – развитии городского хозяйства и удовлетворении основных потребностей населения Харькова.

Опальный городской Голова

В 1906 г. первая российская революция еще продолжалась. Конституционные реформы, провозглашенные манифестом 17 октября, не внесли ожидавшегося умиротворения в общество. Наиболее радикально настроенные антиправительственные силы продолжали свою деятельность. В стране по-прежнему было неспокойно. Нарастало крестьянское движение.

Именно в это непростое время А. К. Погорелко был переизбран на должность Харьковского городского головы. Пережитое в 1905 г. не заставило его, подобно страусу, спрятать голову в песок от драматических событий революции, а немилость власть предержащих не принудила отказаться от своих принципов.

16 апреля 1906 г. А. К. Погорелко возглавлял депутацию городской думы во время встречи войск харьковского гарнизона, возвращавшихся с дальневосточного театра военных действий. В своем выступлении Харьковский городской голова подчеркнул: “...Общество приветствует поддержку таких действий, которые ведут к благополучию населения и скорбит о той несвойственной войску роли, которая возложена на него с целью полицейской службы”.85 Это не был политический лозунг. Слова А. К. Погорелко – не только напоминание о событиях 1905 г. и продолжающемся военном положении в Харькове, а и глубокая убежденность в непоколебимости общепринятого в правовых демократических государствах постулата о неприменимости армии во внутренних конфликтах.

Консервативно-монархическое меньшинство думы восприняло эти слова городского головы как крамолу. Торжественный адрес, провозглашенный перед военнослужащими А. К. Погорелко, был охарактеризован ими как “...навеянный современной прокламационной литературой”.86 20 “правых” гласных подписались под заявлением, в котором излагались обвинения в адрес головы. Фактически это был политический донос. Думе необходимо было оправдать своего лидера, отвести обвинения. Итогом трений стала умеренная резолюция думы, фактически опровергающая заявление “правых”.87

Усилились нападки консервативно-монар-хической оппозиции и в связи с обсуждением в городской думе острейшего вопроса о безработице, резко возросшей в результате стачек осени 1905 г. Харьковский городской комитет РСДРП среди “буржуазных врагов” пролетариата выделял городское самоуправление: “Городская дума имеет в своем распоряжении сотни тысяч рублей на различные работы. Некоторые из этих работ могут быть начаты немедленно. Толстосумам, заседающим в городской думе, нет дела до рабочих, которые голодают”.88 Лукавили авторы листовки. Городское самоуправление с огромным трудом сводило концы с концами. Никаких не то чтобы сотен тысяч, а и просто тысяч свободных денег у города не было. И о голодающих рабочих в думе помнили, хотя никакой возможности организовать общественные работы город не имел.

Дума обсуждала вопрос о безработных. Зная о крайне негативном отношении административно-полицейского аппарата к пролетариату, А. К. Погорелко предложил на обсуждение гласных весьма умеренные мероприятия по оказанию помощи безработным. “Правые” и эти меры восприняли в штыки, утверждая, что сам феномен безработицы имеет не экономические, а политические корни, являясь следствием исключительно стачечной борьбы рабочих.89 Следует отметить, что должным образом городская дума безработным не помогла.

Запланированное справочное бюро по трудоустройству, по замыслу, предназначенное играть роль биржи труда в Харькове, так и не начало эффективно работать.

Это было одно из самых значительных упущений в деятельности органов городского общественного управления, возглавлявшиеся А. К. Погорелко.

Манифест 17 октября добавил забот Харьковскому городскому самоуправлению. На него были возложены новые обязанности, связанные с организацией и техническим обеспечением выборов депутатов от Харькова в Государственную думу. Городская управа до 1917 г. организовывала выборы в парламент всех четырех созывов.

Первые выборы в Государственную думу прошли в Харькове в апреле 1906 г. Нетрудно представить, какой общественный подъем царил в городе. Впервые за века существования Российской империи и 250-летнюю историю Харькова в городе проходили парламентские выборы, пусть и не прямые, не всеобщие и не равные. А. К. Погорелко представлял в избирательной кампании партию октябристов.90

Наилучшие шансы для того, чтобы занять единственное депутатское кресло от города, имели кадеты. Их организация в Харькове была одной из самых сильных в империи. Лидер кадетов профессор Н. А. Гредескул стал в 1905 г., возможно, наиболее популярной личностью в Харькове. В конце года он был арестован за политическую деятельность и на момент выборов находился под стражей. Арест Н. А. Гредескула вызвал мощные протесты и негодование по всей стране. В то же время, ореол узника повышал популярность лидера кадетов в городе.

Губернская администрация очень не хотела видеть Николая Андреевича среди депутатов Государственной думы, да и благодарности от Министерства внутренних дел ждать за это не приходилось. В глазах военной и гражданской власти Н. А. Гредескул был едва ли не наиболее нежелательной личностью. Губернская избирательная комиссия, пользуясь арестом кандидата, исключила Н. А. Гредескула из числа выборщиков.

Получилось так, что окончательное решение вопроса оказалось в руках председателя городской комиссии Харьковского городского головы А. К. Погорелко. Несмотря на то, что формальные основания для того, чтобы не допустить кандидатуру Н. А. Гредескула у А. К. Погорелко были, да и о единстве их политических взглядов говорить не приходилось, городской голова проявил гражданское мужество и взял на себя все бремя ответственности. Мотивируя необходимостью того, чтобы Харьков был представлен в парламенте (а собрание выборщиков отказывалось голосовать за другую кандидатуру), А. К. Погорелко допустил Н. А. Гредескула к баллотировке, закончившейся его избранием.91

Выборщики городского избирательного собрания квалифицировали действия А. К. Погорелко 21 апреля 1906 г как гражданский подвиг.92 Как бы то ни было, именно принципиальная позиция Александра Константиновича не позволила бюрократическими ухищрениями лишить Харьков того депутата Государственной думы, которого избиратели города признали наиболее достойным.

А. К. Погорелко, как и большинство гласных городской думы и членов управы, с подъемом восприняли начало работы обеих палат новообразованного парламента нижней – Государственной думы и верхней – преобразованного Государственного совета. Об этом и Погорелко, и единомышленники его поколения мечтали с 60-х годов минувшего столетия.

Харьковская городская дума направила в адрес Государственной думы и Государственного совета приветственные телеграммы, где, в частности, высказывалась надежда на возможность создания на почве свободы условий “...крепкого гражданского порядка …”. В ознаменование этого исторического события Харьковская городская дума приняла решение об основании в Харькове городского народного университета.93 Целью предполагаемого учебного заведения было сделать элементы высшего образования доступными для широких народных масс. Тем самым продолжался успешный опыт организованных и субсидировавшихся городским управлением курсов для рабочих, весьма популярных в Харькове.

Был проведен ряд подготовительных мероприятий, разработан проект устава народного университета. Сама эта идея вызвала симпатию среди многих жителей города.

Ввиду того, что содержание будущего народного университета планировалось полностью за счет городского самоуправления и собственной деятельности учебного заведения, дело оставалось за “малым” – разрешением со стороны министра народного просвещения. Но не тут-то было. Вообще, складывается впечатление, что к ходатайствам самоуправления Харькова правительство относилось хуже, нежели к просьбам других больших городов.

Сама идея народных университетов после революции 1905-1907 г.г. была достаточно распространенной в Российской империи. К 1910 г. было открыто 46 таких учебных заведений, но муниципальным и наиболее “солидным” среди них был Московский народный университет им. А. Л. Шанявского94, открытый в 1908 95г.

Харьковский городской голова и дума в подготовке открытия народного университета опирались на опыт Москвы, но и к ним самим обращались за консультациями коллеги из других городов.96 Министерство “организовало” традиционную волокиту. Упорство и опыт общения А. К. Погорелко с петербургскими чиновниками на этот раз плодов не принесли. 28 мая 1910 г. он получил официальный ответ министра просвещения, который “...находит введение в г. Харькове “Народного университета” несвоевременным и не считает возможным дать дальнейший ход делу”. 97 Так отвечали высокопоставленные чиновники Российской империи на нужды городов. Причина отказа не указывалась. Харьковская городская дума весьма остро отреагировала на такой ответ министра и постановила обжаловать его.98 Ни к какому результату это не привело.

А. К. Погорелко был горячим поклонником идеи народного университета именно как общедоступного высшего учебного заведения, а не “Дома наук”, как предлагали “правые”, придавая начинанию лубочный характер, уменьшая его просветительское значение. Харьковский городской голова приложил немало усилий, чтобы “пробить” ходатайство города в чиновничьих кабинетах, но жизни его на это не хватило. Его последователи продолжали направлять ходатайства в непроницаемый Петербург, идя на компромиссы и склоняясь к тому направлению предполагаемого народного университета, которое планировалось харьковскими “правыми” еще в 1906 г. Всего за несколько дней до начала Февральской революции Министерство народного просвещения утвердило устав Харьковского народного дома наук.99

Фракционная борьба вспыхивала по самым разным поводам; даже при обсуждении таких, казалось бы, однозначных вопросов, как основание офтальмологической больницы Л. Л. Гиршмана.

Университетская глазная клиника была доступна лишь небольшому, элитному кругу пациентов. 4 декабря 1906 г. гласный Д. И. Багалей выступил в думе с сообщением о том, что Л. Л Гиршман останется в Харькове лишь в случае создания ему городом условий для работы – другими словами, основания клиники. Это был один из популярнейших врачей города, известный и за границей.100 Неожиданно развернулась дискуссия. Голосование достаточно верно отразило расстановку сил в распорядительном органе Харьковского городского самоуправления – 28 “за” и 25 “против” внесения в городскую смету на 1907 г. 10000 руб. на устройство больницы им Л. Л. Гиршмана.101 Непонятное происходило и дальше. Уже 22 декабря того же года губернатор Н. Н. Пешков без объяснений остановил действие этого постановления.102

А. К. Погорелко начал новый раунд борьбы за интересы города с губернской администрацией. Дума обжаловала действия губернатора в Петербург, где они не были поняты. Но все же 9 июня 1907 г. Н. Н. Пешков был вынужден сообщить А. К. Погорелко о том, что он получил указание Министерства внутренних дел о необходимости приведения в действие постановления Харьковской городской думы о создании офтальмологической клиники. Но ведь прошло полгода, в течение которых сотни харьковчан могли вылечить свои глазные недуги! Клиника была открыта в арендованном помещении на Москалевке 25 марта 1908 г103. В последний год жизни А. К. Погорелко городское самоуправление построило для больницы им. Л. Л. Гиршмана здание стоимостью 68885 руб.104 Клиника пользовалась заслуженной популярностью далеко за пределами Харькова. Сегодня она является одним из крупнейших офтальмологических центров в Украине.

Но далеко не всегда Харьковскому городскому самоуправлению удавалось добиться своего в споре с администрацией. Естественно, не в восторге было “правое” меньшинство думы от принятого 24 февраля 1908 г. постановления о чествовании 80-летия великого писателя Л. Н. Толстого. В частности, намечалось образовать комиссию для выработки программы мероприятий, привлечь местные учебные и просветительские заведения, издать и распространить в городских школах биографию великого писателя, организовать торжественные собрания в залах городского театра и городской дум. Однако, к вящей радости черносотенцев, по отношению к чествованию опального автора “Войны и мира” и других бессмертных творений администрация проявила твердость. Программа реализована не была. 14 августа 1908 г. губернское по земским и городским делам присутствие уведомило городскую управу, что “губернатор не нашел возможным созвать чрезвычайное собрание для чествования Толстого”.105

Особенно активизировалась консервативная фракция после окончательного спада революции, в период реакции 1907-1910 г.г. А. К. Погорелко так характеризовал ее методы в 1906-1909 г.г.: “...На замечан



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх