,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Виктор Суворов противники и союзники
  • 4 апреля 2010 |
  • 10:04 |
  • BloodyWad |
  • Просмотров: 165503
  • |
  • Комментарии: 23
  • |
0
В конце 80-х г., только попав на Запад, я прочел в газете "Русская мысль" несколько глав из неопубликованной тогда книги Виктора Суворова "Ледокол". Формально, этот материал лежал довольно далеко от моих профессиональных интересов архитектора и архитектурного критика. Фактически -очень близко, поскольку как раз тогда я начал пытаться понять, что же породило сталинскую архитектуру, возникшую как бы из пустоты в начале тридцатых годов.

Было очевидно, что архитектура - только часть грандиозного и непонятного явления под названием "сталинский режим", и что пытаться исследовать его по кусочкам - бессмысленно. Один и тот же человек управлял экономикой, сельским хозяйством, внешней и внутренней политикой, и культурой во всех ее ипостасях - литературой, архитектурой, живописью и музыкой... И не просто управлял. Сначала он реформировал до СССР до неузнаваемости. Сталинское государство середины тридцатых уже было разительно непохоже на Советский Союз середины и конца двадцатых. На его месте возникло совершенно новое государственное устройство, с совершенно иными экономикой, культурой и социальной структурой.

Все эти реформы были проведены крайне быстро, очень уверенно и явно преследовали одну глобальную цель. В конце 20-х годов Сталин начал создавать государство для себя, под свои потребности и цели. И руководил он всеми сторонами жизни этого государства одними и теми же методами.

Казенная советская историография вообще не давала никаких ответов на вопрос о том, чего добивался Сталин и, соответственно, каков был главный смысл существования сталинского СССР. А ведь в этом государстве был только один человек,обладавший свободой воли, свободой принятия решений и правом что либо свободно планировать в любой области государственной жизни. Да и в области личного бытия граждан этого, рабовладельческого по сути, государства.

Независимые от советской власти историки - Авторханов, Конквест, Солженицын и другие, - очень многое прояснили в отдельных областях жизни сталинского государства,выявили и описали многие секретные страницы сталинской истории. Но на вопрос о том, чего Сталин добивался, ради чего он вылепил свой абсолютно бесчеловечный режим и уничтожил миллионы людей, впервые ответил Виктор Суворовв "Ледоколе". Строго говоря он и впервые его поставил.

Поэтому, уже первая газетная публикация глав из книги малоизвестного тогда беглого советского шпиона, показалась мне исключительно важным научным событием.

Суворовский тезис "Сталин готовил Вторую мировую войну и захват Европы" внезапно прояснил картину. Оказалось, что он непротиворечиво объясняет практически все. Не только военную катастрофу 1941 г., но и коллективизацию, и индустриализацию с их зверствами и миллионными жертвами, внешнюю и внутреннюю политику СССР, репрессии, культурные реформы и культурную жизнь.

Система аргументации "Ледокола" выглядела безупречной, а сами собранные в первых двух книгах аргументы того, что Сталин готовил нападение на Германию и Европу в июле 1941 г. - неотразимыми.

Но вдвойне интересной показалась полемика вокруг книг Суворова. На автора обрушилась волна ненависти не только со стороны казенных советских военных историков, но и со стороны широких масс советской (и бывшей советской) общественности. И не только советской. Даже эмигранты из СССР, даже многие активные и заслуженные антисоветчики, вроде писателя Владимова, не смогли смириться с мыслью о том, что во второй мировой войне СССР выступал не борцом с фашизмом и освободителем, а агрессором и поработителем. Причем планы этой агрессии разрабатывались Сталиным и его окружением, задолго до того, как тем же самым начал заниматься Гитлер.

Именно общественный резонанс вокруг книг Суворова, массовые поношения и оскорбления "предателя Резуна" побудили меня выступить с несколькими рецензиями. После одной из них, опубликованной в 1998 г. в "Русской мысли" Виктор Суворов позвонил мне из Бристоля,где он живет, в Берлин. Так мы познакомились. Годом позже удалось организовать выступление Суворова перед русскими эмигрантами в Берлине. Тогда это было внове и довольно напряженно - выступление человека, приговоренного в СССР к смертной казни в городе,традиционно наполненном агентами КГБ и ГРУ.

Но приняли Суворова отлично. Хотя в зале несомненно было множество его противников, вели они себя тихо. Все-таки, большинство было за его сторонниками, а на открытый спор не в своем кругу, противники Суворова, как правило, не идут. Впрочем, мне приходилось бывать и на эмигрантских сборищах, состоящих почти целиком из его противников.

Такого рода мероприятия не могут ни усилить, ни ослабить научное значение книг Суворова, но они исключительно интересны с точки зрения состояния умов.

Наше знакомство развивалось. Суворов оказался необыкновенно симпатичным,живым, остроумным и азартным человеком. Точно таким же, как и его книги. Мы перезванивались довольно часто, обменивались информацией, ссылками на интересные публикации, делились впечатлением. Некоторые телефонные разговоры затягивались надолго. Иногда я спохватывался, говорил "стоп, это надо записать". Так появилось несколько интервью с Суворовым,опубликованных в разных газетах. Суворов в свою очередь был одним из первых читателей и критиков моей книги о сталинской архитектуре.

Осенью 2005 года появилась идея сделать книгу бесед с Виктором Суворовым. В первую очередь мне хотелось расспросить Суворова о том, как он пришел к идее "Ледокола" и о его собственной судьбе - короче, о том, что осталось за рамками его книг. Как научно-исторической серии, начатой "Ледоколом", так и автобиографической, посвященной ГРУ и советской армии - "Аквариума" и "Освободителя". Мы записывали телефонные беседы в январе-феврале 2006 г. Так возникла эта книга.

Дмитрий Хмельницкий


Заключительная глава книги "Ледокол из "Аквариума".

Виктор Суворов, советская история и советские люди

Значение ключевых книг исторической серии Суворова - "Ледокола" и "Дня-М" - далеко выходит за рамки собственно военной истории. Хотя совершенно закономерно, что ключевое для истории СССР открытие совершил военный историк - ведь главные цели Сталина были именно военными. Но именно потому, что сталинский СССР был милитаризованным государством, существовавшим ради решения исключительно военных задач, концепция Суворова дала ключ для понимания всей советской истории. Она логично и непротиворечиво склеила воедино во многом еще мозаичную и неясную картину сталинской культуры и сталинского государства.

Вот один пример из близкой мне области - истории архитектуры.

В апреле 1941 года журнал "Архитектура СССР" публикует материалы архитектурного конкурса, в котором приняли участие все ведущие зодчие СССР. Тема - "Здание для панорамы "Штурм Перекопа"". Гигантская панорама, посвященная победе Красной армии в 1920 г. (130х18 м) писалась группой художников с 1934 по 1941. Это был последний крупный архитектурный конкурс перед началом советско-германской войны.

Трудно объяснить исходя только из истории архитектуры, почему именно весной 1941 г. Сталину вздумалось занять самых титулованных советских архитекторов таким странным заданием - монументом в честь полузабытой победы Красной армии в Гражданской войне.

Может это, конечно, чистая случайность, но мне так не кажется. Сталин вообще ничего не делал случайно. Если действительно на лето 1941 г. готовилось нападение на Германию, то весна - самое время, чтобы начать разработку архитектурных символов будущих побед Красной армии. Как вполне своевременно, тоже именно весной 1941 г., сочинять песни, которые должны были воодушевлять бойцов Красной Армии на эти победы. Такие песни, как как раз тогда заказанная "Священная война".

А храм в честь штурма Перекопа мог быть без малейших проблем чуть позже перепосвящен штурму Парижа, Вены, Берлина, Мадрида... И построен где угодно.


***
Дискуссии вокруг книг Виктора Суворова только выглядят дискуссиями о Суворове. На самом деле - это дискуссии о Сталине. В них в концентрированном виде выявился главный и нерешенный вопрос всей советской истории - чего добивался Сталин, ломая и калеча страну и людей, выстраивая личную, неповторимую и на ни что не похожую систему власти? Ради чего происходило все то, что происходило в его правление?

Вариантов ответа даже теоретически может быть только два. Один - крайне лестный для советского прошлого. Второй - исключительно неприятный.

Первый ответ нам хорошо знаком. Несколько поколений советских людей разучивало его буквально с детского сада. Он гласит: СССР всегда последовательно боролся за мир. Сталин стремился предотвратить мировую войну. Пакт 1939 г. был спасительным для СССР, а оккупация с согласия Гитлера территорий нескольких европейских стран был вынужденным оборонительным шагом. Сталин к нападению на Германию в 1941 г. не готовился, он готовился к обороне и именно с этой целью вывел на границу всю Красную армию. Но армия, которая готовилась только оборонять свою страну, защищаться почему-то не смогла и погибла летом 1941г. в результате коварной агрессии Германии.

Второй ответ впервые в полном виде дал в своих книгах Виктор Суворов. Он звучит так: Сталин сознательно, с первого же момента прихода к единоличной власти в конце 20-х годов начал готовить завоевание Европы. Его цель была - милитаризовать страну, спровоцировать мировую войну, вступить в нее в самый удобный момент и остаться в конечном счете единственным победителем. Провокация войны удалась в 1939 г. Кульминация советского нападения на Европу должна была прийтись на лето 1941 г., но Сталин ошибся в сроках и позволил Гитлеру напасть первому.

Иногда встречает и третий вариант - Сталин вообще ни о чем не думал, ни к обороне, ни к нападению не готовился, никаких планов не имел, а войска двигал туда-сюда без всякой цели. Но рассматривать всерьез вариант Сталина-идиота не имеет смысла.

В научных спорах вокруг сталинской политики с обеих сторон принимает участие множество людей, но имя Виктора Суворова по-прежнему остается в центре полемики. Обойти его невозможно, хотя сам Суворов в прямых дискуссиях практически не участвует. Виктор Суворов первым сформулировал проблему, расставил точки над "i" и привел множество доказательств правоты своей концепции сталинской истории. И поставил своих противников перед необходимостью не только опровергнуть его доводы в пользу версии "Сталин-агрессор", но и последовательно аргументировать альтернативный вариант - тезис о "Сталине -миротворце".

Всего в России вышло к 2005 г. около двух десятков книг оспаривающих Виктора Суворова. Большая часть из них направлена против него лично. Это поношения "предателя Резуна", авторов которых даже с большой натяжкой невозможно рассматривать как дискутантов в научном споре. Попытки опровергнуть концепцию Суворова более или менее корректными способами до сих пор ни к чему не привели.

Ситуация оказалась для его оппонентов крайне неудобной. Практически вся связная "антисуворовская" деятельность свелась к малоуспешному оспариванию второстепенных и третьестепенных деталей его книг, до упора набитых аргументацией. Главных контраргументов, то есть доказательств того, что Сталин нападение на Европу вообще, и на Германию в частности, в 1941 г. НЕ готовил, а наоборот готовил оборону, никто не привел. И похоже в природе их не существует.

Выстроить последовательную защиту альтернативного варианта советской истории тоже до сих пор никто не решился. Для этого следовало бы доказать, что Сталин не только в принципе не готовил захват Европы, но и что у его внешней, внутренней, экономической и культурной политики были какие-то другие, неизвестные пока цели. Сегодня мы достаточно много знаем о Сталине, чтобы с большой долей уверенности утверждать - такая версия недоказуема.

Остается суворовский вариант развития советской истории, но согласиться с ним мешает очень многое. В первую очередь, это означает пересмотр - "ревизию" - устоявшихся и канонизированных послевоенной политкорректностью взглядов на историю Второй мировой войны. В той ее части, где речь идет о роли Советского Союза. Смена статуса сталинского СССР с "жертвы и освободителя" на статус "палача и агрессора" тяжело дается даже людям, не испытывающим симпатий к сталинизму. Даже, если они специалисты по истории СССР. И тем более, если они - советские специалисты по военной истории СССР.

Впрочем и на Западе, скажем в Германии, научный истэблишмент крайне раздраженно реагирует на книги Суворова. Причина раздражения прямо противоположна мотивам российских "антиревизионистов". Последние защищают благородную репутацию СССР во Второй мировой войне.

Немецкие исследователи (не все, но очень многие) боятся неожиданного обеления репутации Гитлера. Логика здесь простая, но абсурдная. Если Суворов прав и Гитлер опередил нападение Сталина всего на несколько недель, значит нападение было превентивным и оправданным. Значит, Гитлер был прав.

Ни одного слова, оправдывающего Гитлера, в книгах Суворова нет. Мотивы поведения Гитлера, его мораль и его политика никак не могли зависеть от того, собирался Сталин на него напасть, или нет. Заподозрить Гитлера в симпатиях к СССР в любом случае невозможно. Вынужденность - "превентивность" - нападения Германии на СССР именно летом 1941 г., а не в другое, более удобное для этого время, никак не может оправдать Гитлера.

Странным образом получается, что репутация Гитлера, уже развязавшего вместе со Сталиным Вторую мировую войну, напавшего на множество европейских стран и установившего нацистский режим на половине Европы, зависит от того, напал он на своего союзника по агрессии превентивно, упреждая его удар, или просто потому что очень этого захотел.

Однако репутация Сталина весьма сильно зависит от ответа на вопрос, было нападение Гитлера "превентивным" или нет. В первом случае Сталин - агрессор, хоть и не вполне состоявшийся, во втором - практически невинная жертва.

Накал эмоций, очень сильно мешающий научным исследованиям, и превращает дискуссию вокруг теории Виктора Суворова в постоянный общественный скандал.

В дискуссиях российских историков о причинах и характере Второй мировой войны есть один любопытный момент. Обе стороны оперируют второстепенными или косвенными материалами. Ключевых архивных документов нет. Точнее, считается что как бы нет.

В книге М.И. Мельтюхова "Упущенный шанс Сталина", вышедшей в 2000 г. - фундаментальнейшем исследовании по предыстории Второй мировой войны, в главе "Советское военное планирование в 1940-1941 гг." из 122 ссылок только семь - на документы из архивов (Российского государственного военного архива и РГАСПИ). Это все, что было доступно исследователю. Мельтюхов пишет: "...Комплексное исследование всех этих материалов, в совокупности составлявших советский оперативный план, обеспечивающий организованное развертывание и вступление в боевые действия Красной Армии в соответствии с целями и задачами первых стратегических операций, все еще остается, к сожалению, неосуществимым. Пока же мы вынуждены ограничиться рассмотрением доступных текстов четырех докладных записок на имя И.В. Сталина и В.М. Молотова, содержащих основные идеи военных планов..." 1

В опубликованном журнале посетителей кремлевского кабинета Сталина можно легко выяснить, что Жуков, со 2 января по 21 июня 1941 г (начальником Генерального штаба он был назначен 13 января 1941 г.) побывал в кремлевском кабинете Сталина 33 раза. В среднем, каждые 5 дней. Только в июне - 10 раз. Ни малейшей информации о том, чем они там занимались нет. Хотя можно легко догадаться, что именно военным планированием.

Мельтюхов: "...В конкретных военных приготовлениях СССР ключевое место занимала деятельность Генерального штаба по военному планированию, до сих пор содержащая, к сожалению, значительное количество "белых пятен", что связано с сохранением секретности соответствующих документов 1939-1941 гг. Ныне отечественная историография располагает довольно цельной картиной хода выработки документов военного планирования на стратегическом уровне, однако их содержание, а также связь с планированием на уровне военных округов все еще остаются слабо изученными" 2 (с.370).

Иными словами, хорошо известно, где именно находятся все документы, касающихся предвоенного военного планирования. Легко вычислить людей, которым эти документы доступны, которые могут любоваться ими хоть каждый день. Это сотрудники архива Генерального штаба и Президентского архива, бывшего архива Политбюро. Ну и их начальство. То есть, самые главные противники суворовской концепции. А прочие ученые в целом уже догадываются о том, как именно происходила разработка этих документов, но ничего не знают об их содержании...

Получается, что где-то совсем рядом лежат буквально тонны недоступных для исследования бумаг - ключевых документов, публикация которых мгновенно разъяснила бы ситуацию и ответила на все вопросы. А дискуссии разворачиваются лишь вокруг нескольких, случайно выпавших из папок и из контекста. При этом есть люди, по долгу службы прекрасно обо всем осведомленные - хранители секретных архивов. Но они в дискуссиях не участвуют. А может, и участвуют, но информацию свою держат в секрете.

Очевидно, что никакой пользы для себя из обладания секретами архивов Генерального штаба казенные российские военные историки извлечь не могут, иначе бы давно все с было бы рассекречено. Единственное польза - сокрытие научной информации, чтобы ею не смогли воспользоваться их противники.

Сторонникам концепции Суворова намного легче. Приказы Генштаба и решения Политбюро можно скрыть в архивах, но реальные процессы, захватившие всю страну в результате исполнения секретных приказов, спрятать невозможно. Это позволяет и без секретных архивов вполне достоверно реконструировать секретный смысл сталинской политики и те же самые недоступные для изучения приказы.


****
Дискуссии о том, каковы были предвоенные планы Сталина, автоматически оказываются дискуссиями вокруг концепции Виктора Суворова. Это часто порождает иллюзию того, что Суворов -единственный защитник своей идеи. Однако Суворов с самого начала не был одиночкой. Его концепцию поддержало достаточно много очень серьезных историков, и российских, и иностранных. Просто эта поддержка высказывалась, как правило, в сугубо научных публикациях, не имеющих широкой аудитории. При этом она часто выражалась не в форме прямого согласия лично с Суворовым, а в виде самостоятельных научных изысканий, результаты которых совпадали с выводами Суворова. Можно сказать, что на сугубо научном уровне концепция Суворова уже одержала полную победу. Аргументация его главных противников - генералов Махмуда Гареева и Юрия Горькова, полковника А. Мерцалова и Л. Мерцаловой, Габриэля Городецкого и пр. -опровергнута не только и не столько самим Виктором Суворовым, сколько работами Михаила Мельтюхова, Владимира Невежина, Татьяны Бушуевой, Владимира Данилова, Владимира Дорошенко, Ирины Павловой и многих других.

Сейчас можно с очень большой долей уверенности утверждать, что научной альтернативы суворовской идее о том, Сталин готовил агрессию против Германии и Европы нет, поскольку не существует ни малейших доказательств того что СССР в 1939-1941 гг. готовился к обороне, а внешнеполитические планы Сталина носили оборонительный характер. Не существует также никакой внятной альтернативы и предположению, что подготовка агрессивной войны против Запада была главной целью Сталина в течение всего периода его правления и предопределяла всю внутреннюю и внешнюю политику СССР.

Среди историков фактически поддержавших концепцию Суворова одно из самых важных мест принадлежит доктору исторических наук Михаилу Мельтюхову. Во-первых, он автор основополагающего труда о подготовке СССР ко Второй мировой войне "Упущенный шанс Сталина". Во-вторых, его нельзя заподозрить как в личных симпатиях к Виктору Суворову, так и в том, что он разделяет политические взгляды Суворова. Подготовку к нападению на Европу, которую Суворов считает преступлением, Мельтюхов воспринимает как совершенно разумный шаг.

Тем важнее совпадения выводов Суворова и Мельтюхова относительно характера подготовки Сталина к мировой войне.

В 1996 г. Михаил Мельтюхов опубликовал в сборнике "Советская историография", вышедшем под редакцией академика Ю. Афанасьева, статью "Современная историография и полемика вокруг книги В. Суворова "Ледокол"3. Статья интересна не только взвешенным взглядом на работу самого Суворова, но и жесткой оценкой выступлений его российских критиков - Ю. Горького, М. Гареева и других. Вот как оценил Мельтюхов основные тезисы книги Суворова на фоне тогдашнего состояния дел в российской историографии:

"Основная идея В. Суворова заключается в том, что главной целью внешней политики большевистского руководства было осуществление "мировой революции". Для ее достижения был разработан четкий план по подготовке мировой войны, которая разрушила бы Европу, облегчив ее "советизацию". С этой же целью в Советском Союзе создавался колоссальный военно-промышленный комплекс и наращивались мощные вооруженные силы.

Кроме того, Москве был необходим политический лидер, которого она могла бы использовать для развязывания войны в Европе. Таким политиком и стал Гитлер, по мнению Суворова, сотворенный и приведенный к власти при помощи Сталина.

Используя экспансионистские устремления Германии, советское руководство всячески способствовало обострению международной ситуации в Европе и возникновению войны. Автор "Ледокола" утверждает, что коммунисты "руками Гитлера... развязали в Европе войну и готовили внезапный удар по самому Гитлеру, чтобы захватить разрушенную им Европу" 4. Из этого проистекает и общий вывод В. Суворова о том, что Советский Союз - главный виновник и зачинщик второй мировой войны".

"Версия Суворова о Гитлере - "Ледоколе Революции", который подорвет капиталистическую систему и в нужный момент будет разгромлен Красной Армией, для отечественной историографии нова. Но материалы об оценке советским руководством событий второй мировой войны в 1939-1941 гг., имеющиеся у историков, позволяют говорить о ее определенной плодотворности17. Вряд ли стоит отрицать, что советское руководство действительно пыталось использовать любое столкновение между великими державами для осуществления "революции" в Европе, рассматривая в качестве основных своих противников Англию и Францию. И все же смысл советской позиции заключался не в том, чтобы самим начать войну (это могло бы привести к образованию единого антисоветского фронта), а в том, чтобы использовать такую войну в своих интересах. Кроме того, Англия и Франция также надеялись использовать Гитлера для уничтожения СССР, на что справедливо указал А.Д. Орлов18, а США намеревались воспользоваться войной в Европе для расширения своего влияния. Другими словами, подход В. Суворова столь же тенденциозен, как и подход некоторых отечественных ученых, видящих во всей предвоенной ситуации только козни "западных империалистов" .

"Версия В. Суворова о советско-германском разделе Польши и советских территориальных захватах в Восточной Европе с целью создать будущий плацдарм для удара по Германии также стала достоянием отечественной историографии. Официальная историография продолжает поддерживать версию о том, что нападение Германии на Польшу и ее быстрый разгром обеспокоили СССР и вынудили его начать военные приготовления и ввести Красную Армию на территорию западного соседа. Среди сторонников этой версии очень популярна мысль об антигерманской подоплеке советских действий в Польше . Ряд авторов, наоборот, отмечает, что действия советского руководства в отношении Польши были предопределены договоренностью с Германией о разделе сфер интересов в Восточной Европе и сталинской политикой территориальных захватов. Отсюда делается вывод, что 17 сентября 1939 г. Советский Союз нарушил свои договоры с Польшей и совершил против нее агрессию. В результате договора 28 сентября 1939 г. СССР и Германия поделили Польшу, и та исчезла с политической карты мира, а, следовательно, рухнула Версальская система в Восточной Европе " .

"Рассуждения В. Суворова о наступательном характере советской военной доктрины, опирающиеся на работы советских военачальников 20-30-х гг. , в целом сопоставимы с теми идеями, которые уже высказывались в отечественной литературе. Как правило, указывается, что основной идеей советской военной доктрины являлась оборона и быстрый переход в контрнаступление для разгрома агрессора . Правда, ознакомление с тогдашними военно-научными разработками не подтверждает это мнение . В литературе приводятся также материалы, свидетельствующие о том, что применительно к проблеме начального период; войны в них доминировала идея внезапного упреждающего удара по противнику, исключающая пассивное ожидание его действий . Вопреки содержанию военно-теоретических разработок того времени в отечественной историографии преобладает точка зрения о сугубо оборонительной военной доктрине Красной Армии Лишь некоторые авторы отмечают, что оборонительный характер военной доктрины не препятствовал подготовке наступательных действий войск, которая, судя по приводимым в литературе данным, преобладала . При этом в стороне остается вопрос, почему явно наступательную военную доктрину в литературе упорно именуют "оборонительной"? Вместе с тем в историографии ряд авторов считают ошибкой то, что военной доктрине был присущ наступательный характер . Однако, даже признавая наступательную направленность боевой подготовки Красной Армии, авторы отмечают, что советская военная доктрина не содержала агрессивных устремлений . Тот факт, что Красная Армия не раз использовалась по приказу советского руководства против соседей СССР позволяет скептически отнестись к подобным утверждениям.

Кроме того, не следует забывать, что военная доктрина и не может содержать агрессивных устремлений, поскольку в ней эта вопросы вообще не рассматриваются. Агрессивным бывает внешнеполитический курс государства, а военная доктрина отражает вопросы подготовки Вооруженных Сил к войне, методов ее ведения. Поэтому по пытки некоторых критиков обвинить В. Суворова в том, что он "смешивает предумышленную агрессию с наступательным маневрированием" выглядят совершенно бездоказательными, поскольку обходят молчанием вопрос о целях "маневрирования" .

"Рассуждения В. Суворова о состоянии инженерной подготовки театра военных действий (ТВД) накануне войны непривычны для отечественной литературы, в которой эти вопросы изучены слабо. Наиболее подробно описано строительство на ново! границе укрепленных районов (УР), которое осталось незавершенным, поскольку было длительным и дорогостоящим процессом и, по мнению ряда авторов, просчетом, так как их сооружение по линии границы не позволяло создать полосу обеспечения и велось фактически на виду у противника . Подобное размещение УР было утверждено Москвой, хотя в случае внезапного нападения противника войска все равно не успевали их занять . В литературе указывается, что эти сооружения предназначались и для обороны, и для наступления, а УР на старой границе вопреки распространенной версии об их уничтожении были лишь разоружены и законсервированы . Освещая вопросы аэродромного строительства в приграничных округах, которое велось чрезмерно близко к границе, и отмечая неподготовленность мостов на пограничных реках к взрыву, отечественная историография не предлагает никакого серьезного объяснения всем этим фактам . Поэтому версия В. Суворова имеет под собой определенные основания и требует дальнейшего изучения" .

"Тезис В. Суворова о наступательной подготовке Красной Армии не слишком популярен в отечественной историографии.

Общее мнение по этому вопросу состоит в том, что солдаты обучались напряженно, но лишь с лета 1940 г. военная подготовка перешла на более высокий уровень в связи с назначением нового наркома обороны. В литературе преобладают малосодержательные высказывания о недостаточной выучке войск . Лишь немногие авторы рассматривают проблему боевой подготовки на конкретном историческом материале, который подтверждает общий вывод о резком усилении боевой подготовки с лета 1940 г., показывают ее содержание по родам войск в приграничных округах. Анализируя данные боевой подготовки войск западных приграничных округов, носившей преимущественно наступательный характер, А. Г. Хорьков приходит к выводу, что, хотя индивидуальная подготовка бойца была невысока, в целом войска оказались неплохо подготовленными к ведению наступательных действий. Вместе с тем исследователь отмечает слабую отработку взаимодействия родов войск на поле боя .

Большинство критиков "Ледокола" специально этот вопрос не рассматривали, ограничиваясь общими фразами о недостаточном уровне подготовки войск или преувеличении В. Суворовым боевых и технических возможностей Красной Армии . В. Анфилов, ссылаясь на "Акт о приеме Наркомата обороны СССР" 1940 г., пытается обосновать мнение об отсталости Красной Армии и невозможности ведения ею наступательных действий. Однако в послесловии к публикации документа указывается на его тенденциозный и предвзятый характер и отмечается, что "Советские Вооруженные Силы даже в то время были современными, по многим показателям не уступали армиям большинства капиталистических государств" . С другой стороны, Ю.Н. Афанасьев и А.С. Орлов считают, что подготовка советских войск была наступательной . Е. Крохмаль, по сути, солидаризируется в этом вопросе с В. Суворовым, указывая, что, войска к наступлению не были готовы, но моряки успешно наступали .

Вывод В. Суворова о том, что защиту государственной границы советскими войсками предполагалось осуществить переходом армий прикрытия в наступление , не имеет аналога в отечественной историографии. Правда, вопреки мнению критиков В. Суворова эти идеи принадлежат не ему, а А. И. Егорову и М.Н. Тухачевскому, в чьих трудах 1932-1934 гг. они детально обоснованы . В ряде работ и других отечественных историков было показано, что идеи этих военачальников не только не были забыты, но, наоборот, к 1941 г. претворились в жизнь . Такой вывод подтверждается и работами, в которых приводятся сведения о направленности боевой подготовки и военного планирования в приграничных округах, не противоречащие новому взгляду на эту проблему" ".

"Что же противопоставляют тезису В. Суворова его критики? Д.А. Волкогонов утверждает, что во всех документах все было нацелено на оборону, но конкретных примеров не приводит . Ю.А. Горьков для опровержения утверждений В. Суворова использует материалы периода конца 1940 г. Мало того, что автор цитирует лишь отдельные фразы этих обширных документов, из его примеров следует, в частности, что Киевский особый военный округ (КОВО) получил приказ подготовить наступление, а армиям округа приказано подготовить только оборону . Ю.А. Горькова не смущает, что подобные положения лишены всякой логики.

Об оборонительных задачах армий прикрытия пишет и В.Б. Маковский, а в доказательство цитирует одну (!) фразу из обширной директивы Генштаба командованию КОВО от 5 мая 1941 г. Однако известно, что 10 апреля 1941 г. заместитель начальника Оперативного управления Генштаба генерал-майор А.М. Василевский составил директиву на разработку плана оперативного развертывания войск приграничных округов. К сожалению, Б.Н. Петров приводит из этой директивы задачи лишь Западного особого военного округа, который должен был совместно с Юго-Западным фронтом, наступая на Седлец-Радом, "разбить люблинско-радомскую группировку противника. Ближайшая задача овладеть Седлец, Луков (так в документе. - М. Н.) и захватить переправы через р. Висла... Разработать план первой операции 13-й и 4-й армий и план обороны 3-й и 10-й армий" .

Подобные материалы как минимум ставят под сомнение утверждение отечественной историографии о чисто оборонительных намерениях армий прикрытия."

"Рассуждая о советском плане войны с Германией, В. Суворов делает вывод о том, что главный удар Красная Армия должна была нанести по Румынии . В отечественной литературе содержание советских военных планов излагается по устоявшейся схеме: планы разрабатывались в ответ на рост германской угрозы и предусматривали отражение вражеского нападения, нанесение ответных контрударов и общий переход в наступление для разгрома противника . Однако новые документальные материалы и исследования последних лет существенно корректируют подобные подходы. Прежде всего, стало известно, что советское военное планирование боевых действий против Германии началось в октябре 1939 г. и продолжалось до середины мая 1941 г. Опубликованные материалы и работы ряда авторов показывают, что основным содержанием советского военного планирования было внезапное наступление на Германию в подходящий момент "

"А.Д Орлов разделяет мнение В. Суворова о том, что главный удар советских войск должен быть направлен в сторону черноморских проливов . Остальные критики "Ледокола" вопреки фактам пытаются отрицать наличие каких-либо планов, которые бы подтверждали замысел Сталина совершить нападение на Германию в определенный момент . В литературе признается, что последний вариант советского военного плана предусматривал нанесение внезапного удара по противнику. Большинство авторов утверждают, что такой план был Сталиным отвергнут, хотя материалов, содержащих данные о его мнении по этому вопросу, нет . Но сведения о порядке рассмотрения подобных документов советским руководством, сообщаемые А.М. Василевским, вносят полную ясность: все указания Сталин давал устно .

А. Афанасьев полагает, что в войсках не было никаких наступательных планов, так как во время войны они были бы захвачены и опубликованы немцами . Однако Ю.А. Горьков утверждает, что "за несколько недель до нападения фашистской Гер-мании ...вся документация по окружным планам была передана из Генштаба командованиям и штабам округов" . Правда, в литературе имеются сведения о том, что эта документация не передавалась не только в штабы армий, но даже и в штабы округов, а все распоряжения отдавались устно . Таким образом, опровергается версия А.В. Афанасьева и мнение М.А. Гареева о том, что утвержденные планы стратегического развертывания для упреждающего удара отсутствовали и в Генштабе, и в штабах округов . Ю.А. Горьков настаивает на необходимости поисков документов, подтверждающих наличие решения о начале войны со стороны советского политического руководства и правительства . Однако не совсем ясно, какой именно документ он хочет обнаружить."

"Одним из наиболее содержательных мест книги В. Суворова являются его рассуждения о сосредоточении и развертывании частей Красной Армии накануне войны . О том, что такие меры принимались, было известно и ранее, но только теперь открылись конкретные данные о сроках, месте и составе сосредоточиваемых войск. Сосредоточение началось в феврале, а выдвижение войск из внутренних округов - в апреле 1941 г. Ныне в литературе уточнен состав армий второго эшелона, сроки и места их сосредоточения на Западном ТВД, приводятся материалы, позволяющие уточнить запланированную группировку войск. Судя по ним, 20-ю и 21-ю армии предполагалось использовать в первом эшелоне войск Юго-Западного фронта, хотя позднее они действовали на центральном участке советско-германского фронта в районах Смоленск - Гомель . Приводятся данные о сосредоточении ближе к границе войск приграничных округов, начавшемся 12-16 июня 1941 г. Все это опровергает распространенное мнение о том, что перегруппировки войск в приграничных округах были запрещены Москвой, а Сталин, несмотря на настойчивые просьбы военного руководства, отказывался разрешить передислокацию войск и всячески тормозил проведение подобных мер . К сожалению, эти проблемы все еще слабо разработаны в литературе.

Вопрос о целях подобного сосредоточения, который В. Суворов справедливо считает основным , не получил серьезного освещения в отечественной историографии. Имеющаяся версия - усиление войск прикрытия в преддверии германского вторжения - наталкивается на утверждения ряда авторов, что Сталин не верил в возможность нападения Германии до разгрома ею Англии, доверял Гитлеру , и тем самым опровергается. По мнению некоторых авторов, эти меры были напра-влены на осуществление советского плана нападения на Германию , что сразу же устраняет все противоречия, имеющиеся в литературе, и делает понятными действия советского военно-политического руководства.

Критики В. Суворова пытаются доказать, что передвижения войск были ответом на рост германской угрозы. Это, впрочем, не мешает им же признавать тот факт, что Сталин не верил в возможность германского нападения . В.А. Анфилов вообще отрицает факт движения войск к границе, хотя данные об этом приводятся в его книгах . М.А. Гареев отрицает разрешение Сталина на сосредоточение войск у границы и их развертывание, оставляя в стороне объяснение причин проведения всех указанных мер . Иначе говоря, вместо изучения проблем вновь воспроизводится старая, ничего не объясняющая официальная схема.

Версия В. Суворова о значении Заявления ТАСС от 13 июня 1941 г. очень любопытна, тем более, что ныне стали известны материалы о дезинформации Берлина Москвой, открывшие новую тему в изучении кануна войны . В литературе этот документ традиционно расценивается как приглашение Германии на переговоры или просто дипломатический демарш СССР , но критики "Ледокола" не уделили ему должного внимания.

Проблемы, связанные с репрессиями комсостава, упоминаемые автором "Ледокола" , рассматриваются в отечественной историографии довольно широко. Среди критиков В. Суворова наиболее четко мнение о развале Красной Армии репрессиями сформулировал М. Сергомасов: "С кем, спрашивается, Сталин собирался завоевывать Европу?" , в пылу полемики забыв о тех, кто выиграл войну".

"Рассуждения В. Суворова о войсках НКВД накануне войны не находят отражения в отечественной историографии. В литературе в основном изучаются вопросы, связанные с деятельностью пограничных войск накануне войны, которая рассматривается с точки зрения эффективности охраны границы. Лишь в некоторых работах приводятся отдельные материалы об усилении погранвойск и их подготовке к войне. В целом на сегодня имеется довольно полная картина, раскрывающая организацию охраны границы, численность погранвойск, их действия по охране границы, меры по ее усилению накануне войны . Вместе с тем остаются нераскрытыми вопросы о планах использования погранвойск в начале войны, нет убедительного объяснения тем мерам по усилению погранвойск, которые выходят за рамки оборонительных, почти ничего не известно о численности, дислокации и задачах войск НКВД на территории западных приграничных округов.

Рассуждения автора "Ледокола" о причинах занятия Сталиным поста председателя СНК СССР, о его речи 5 мая 1941 г. и об изменении направленности пропаганды не имели аналогов в отечественной историографии. А.С. Орлов считает: Сталин занял этот пост в целях умиротворения Германии и оттягивания войны , что совершенно не подтверждается тогдашними действиями советского руководства. Краткая запись речи Сталина 5 мая ныне опубликована , а исследования поворота в пропаганде начаты работами В.А. Невежина и М.И. Мельтюхова , материалы которых в целом подтверждают мнение В. Суворова. Интересна точка зрения В. Суворова, объясняющая провал советской разведки в определении намерений Германии в 1941 г. Отечественная историография ограничивается лишь общими фразами об успешной работе разведки, а неиспользование добытых ею данных объясняет тем, что Сталин верил в договор с Германией. Существует версия, что разведка не смогла убедить Сталина в скором нападении Германии . Вместе с тем высказывалось мнение, что раскрытие наступательных намерений Германии не являлось приоритетной задачей деятельности разведки . На сегодняшний день имеются многочисленные материалы, свидетельствующие, что советской разведке были известны замыслы Германии. Многие историки в своих работах осудили Сталина, пренебрегшего данными разведки. Только В.М. Кулиш поставил вопрос: почему же Сталин ошибался, если ему все это было известно ? Автор "Ледокола" предложил свой ответ, но он требует дальнейшего изучения темы. Критики В. Суворова отвергли его версию, не предложив никакой взамен "

"В военно-исторической литературе пересмотр официальной версии только начался и появление "Ледокола" В. Суворова, который предложил новую концепцию, послужило толчком к его ускорению. В то же время ход связанной с книгой дискуссии свидетельствует о том, что отечественная историография еще не готова к радикальной перемене устоявшихся подходов"


***
В обширной статье "Преддверие Великой Отечественной войны. 1939 - 1941 гг.: становление великой державы", вышедшей В 2006 г. Михаил Мельтюхов сформулировал основные идеи своей книги "Упущенный шанс Сталина". Вот несколько выдержек из нее, демонстрирующих близость результатов собственных исследований Мельтюхова к выводам и идеям Виктора Суворова:

"Прежде всего, следует отрешиться от навеянной советской пропагандой совершенно фантастической идеи о некоем патологическом миролюбии СССР, благодаря которой в историографии сложилась довольно оригинальная картина. Если все прочие государства в своей международной политике руководствовались собственными интересами, то Советский Союз занимался лишь тем, что демонстрировал свое миролюбие и боролся за мир. В принципе, конечно, признавалось, что у СССР также есть собственные интересы, но обычно о них говорилось столь невнятно, что понять побудительные мотивы советской внешней политики было практически невозможно"

"Летом 1941 г. для Советского Союза существовала благоприятная возможность нанести внезапный удар по Германии, скованной войной с Англией, и получить, как минимум, благожелательный нейтралитет Лондона и Вашингтона. Правильно отмечая нарастание кризиса в советско-германских отношениях, советское руководство полагало, что до окончательного разрыва еще есть время, как для дипломатических маневров, так и для завершения военных приготовлений. К сожалению, не сумев правильно оценить угрозу германского нападения и опасаясь англо-германского компромисса, Сталин как минимум на месяц отложил завершение военных приготовлений к удару по Германии, который, как мы теперь знаем, был единственным шансом сорвать германское вторжение. Вероятно, это решение "является одним из основных исторических просчетов Сталина" , упустившего благоприятную возможность разгромить наиболее мощную европейскую державу и, выйдя на побережье Атлантического океана, устранить вековую западную угрозу нашей стране. В результате германское руководство смогло начать 22 июня 1941 г. осуществление плана "Барбаросса" и Советскому Союзу пришлось 3 года вести войну на своей территории, что привело к колоссальным людским и материальным потерям.

Таким образом, и Германия, и СССР тщательно готовились к войне, и с начала 1941 г. этот процесс вступил в заключительную стадию, что делало начало советско-германской войны неизбежным именно в 1941 г., кто бы ни был ее инициатором. Первоначально вермахт намеревался завершить военные приготовления к 16 мая, а Красная армия - к 12 июня 1941 г. Затем Берлин отложил нападение, перенеся его на 22 июня, месяц спустя то же сделала и Москва, определив новый ориентировочный срок - 15 июля 1941 г. Как ныне известно, обе стороны в своих расчетах исходили из того, что война начнется по их собственной инициативе"


***
В 1995 г. в журнале "Отечественная история" №3, была опубликована статья полковника, кандидата исторических наук Владимира Данилова "Сталинская стратегия начала войны: планы и реальность". . Причины поражений Красной армии летом 1941 г. Данилов видит в том же самом, что и Виктор Суворов - Красная армия готовилась не к обороне, а к мощному упреждающему удару по Германии:

"Обратимся к языку цифр и фактов, характеризующих начало войны.

К середине июля 1941 г. из 170 советских дивизий, принявших на себя первый удар германской военной машины, 28 оказались полностью разгромленными, 70 дивизий потеряли свыше 50% своего личного состава и техники. Особенно жестокие потери понесли войска Западного фронта. Из общего числа разгромленных на советско-германском фронте дивизий 24 входили в состав этого фронта. В катастрофическом положении оказались и остальные 20 дивизий этого фронта. Они потеряли в силах и средствах от 50 до 90%.

За первые три недели войны Красная Армия лишилась огромного количества военной техники и вооружения. Только в дивизиях (без учета усиления и боевого обеспечения) потери составляли около 6,5 тыс. орудий калибра 76 мм и выше, более 3 тыс. орудий противотанковой обороны, около 12 тыс. минометов и около 6 тыс. танков. Военно-Воздушные Силы за это время потеряли 3 468 самолетов, в том числе значительное количество машин новых конструкций. Уже к полудню 22 июня в ходе бомбардировок советских аэродромов немцы уничтожили 1 200 самолетов, из них свыше 800 - на земле. Потери Советского Военно-Морского Флота составили: 1 лидер, 3 эсминца, 11 подводных лодок, 5 тральщиков, 5 торпедных катеров, ряд других судов и транспортов.

К концу 1941 г. Красная Армия потеряла практически весь первый стратегический эшелон - наиболее подготовленные кадровые войска. Только военнопленными, как это теперь установлено, потери за это время составляли около 3,9 млн человек. К 10 июля немецкие войска продвинулись в глубь советской территории: на главном, западном направлении - на 450-600 км с темпом продвижения 25-35 км в сутки, на северо-западном направлении - на 450-500 км с темпом 25-30 км в сутки, на юго-западном направлении - на 300-350 км с темпом 16-20 км в сутки. Для сравнения: потери вермахта за этот период составили около 40% танков от первоначального состава, из них 20% - боевые потери; 900 самолетов; на Балтике - 4 минных заградителя, 2 торпедных катера и 1 охотник. В личном составе потери вермахта, по немецким данным, составили около 100 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести 27. Такие потери немцев, хотя и превышали значительно их потери в предыдущих боях в Западной Европе, ни в какой мере не были сопоставимы с потерями советских войск.

В связи со всем сказанным возникает законный вопрос: в чем причина трагедии 22 июня? Среди многих факторов обычно называются "ошибки" и "просчеты" советского военно-политического руководства. Hо при более внимательном рассмотрении некоторые из них оказываются вовсе не наивными заблуждениями, а следствием вполне продуманных мероприятий с целью подготовки упреждающего удара и последующих наступательных действий против Германии. Этому стратегическому замыслу и был подчинен принцип оперативного построения войск первого стратегического эшелона. Hа деле же войну пришлось начинать в условиях мощного неожиданного удара со стороны противника неорганизованными оборонительными действиями. К тому же войсками, практически повсеместно застигнутыми врасплох.

Другой факт. Генштаб с учетом нанесения главного удара по противнику на Юго-Западном направлении наметил сосредоточить здесь группировку войск, которая в полтора раза превышала группировку войск противника. Да и задачи, поставленные фронту на этом направлении, преследовали наступательные, а не оборонительные цели. Следовательно, не из мифических ожиданий главного удара противника, а исходя из наших расчетов на успех на Украинском направлении именно здесь была сосредоточена соответствующая группировка войск. Противник же нанес главный удар на Западном, Белорусском направлении, где наш Генштаб предполагал вести в основном активные оборонительные действия.

Как уже отмечалось, для Генштаба Красной Армии не было тайны немецкого плана нападения на СССР - плана "Барбаросса". Через 10 дней после утверждения этого плана Гитлером, т. е. 28 декабря 1940 г., его основные положения находились в руках советской военной разведки. А это означает, что советское Главное командование располагало информацией относительно немецких планов нанесения главного удара по советским войскам севернее Припятских болот, а также о наступлении особо сильными танковыми клиньями из района Варшавы и севернее ее с задачами разбить силы русских в Белоруссии и т. д. Почему же советский Генштаб сосредоточил довольно сильные группировки войск в Белостокском и Львовском выступах? Hе надо быть стратегом, чтобы ответить на этот вопрос. Даже беглый взгляд на конфигурацию советско-германской границы (линии будущего фронта) показывает возможность использования Белостокского и Львовского выступов для нанесения здесь многообещающих концентрических ударов по немцам. Генштаб не мог не использовать такой шанс. Hо, как известно с времен сражения при Каннах (216 г. до н. э.), манящий выступ при определенных условиях может превратиться в пожирающий котел. Именно в таких котлах оказались войска Красной Армии. Триумф германского командования стал одновременно трагедией сотен тысяч советских воинов" .


***
Безоговорочным единомышленником Суворова является доктор исторических наук Юрий Фельштинский:

"Безусловная заслуга В.Суворова состоит в том, что им была названа дата принятия Сталиным решения о начале военных действий против Германии: 19 августа 1939 года - день подписания советско-германского пакта о ненападении. Это может показаться парадоксальным, но только так можно объяснить все дальнейшее поведение Сталина, чему и посвящает свои книги В. Суворов.

В смысле позиции Гитлера загадок нет. Можно утверждать, что принципиальное решение о разрыве со Сталиным он принял во время визита Молотова в Берлин в конце 1940 года. Молотов потребовал тогда от немцев согласия на советскую оккупацию Румынии, Болгарии, Финляндии и Проливов. Гитлер ответил решительным отказом и подписал директиву о нападении на СССР.

Перед самой войной, в 1938-39 финансовом году, Германия тратила на вооружение 15% своего национального дохода - столько же, сколько Англия. Гитлер не хотел вооружаться за счет благосостояния германского народа. К тому же это могло привести к падению его популярности.

В Советском Союзе на оборонные расходы в первые три года третьей пятилетки официально было затрачено 26,4% всех бюджетных ассигнований, причем в 1940 году этот процент был равен 32,6%. А в 1941 на оборону планировалось затратить 43,4% бюджетных ассигнований.

Эти сухие цифры подводят нас к выводу, что советское правительство готовилось к войне"

"Для изучения проблематики начального периода Второй мировой войны В. Суворов сделал больше, чем вся советская и западная историографии. Он нашел ответы на очень многие, мучившие нас десятилетиями, вопросы. Он очень многое объяснил, и объяснил, безусловно, правильно. Заслуга его неоценима"

"В заключение несколько слов о еще одной дате, установленной В. Суворовым: 6 июля 1941 года, "Дне-М". Приводимые автором аргументы в пользу этой даты очень серьезны. И все-таки здесь нам, видимо, не обойтись без дополнительной информации, которой пока нет. Может быть, нам помогут недоступные сейчас архивы. Может быть, станут известны протоколы заседания Политбюро 21 июня 1941 года. Как историк я склонен считать, что В. Суворов прав. Если окажется, что "день-М" был назначен на 13 или 20 июля, это, в конце концов, не так уж будет важно. В. Суворов открыл для нас целый пласт нашей истории. В этом его величайшая заслуга. По его стопам, я уверен, пойдут теперь другие - поправляя, дополняя и уточняя. Они будут вторыми, третьими... десятыми. Виктор Суворов был первым"


***
Доктор исторических наук Ирина Павлова - автор исключительно интересной и важной книги "Механизм власти и строительство сталинского социализма", вышедшей в Новосибирске в 2001 г. В главе "Поиски правды о кануне Великой отечественной войны" Павлова пишет: "Относительный покой в среде российских военных историков разрушила публикация на русском языке книг В. Суворова (В. Резуна), который поставил под сомнение то, что в СССР ранее никогда и никем не подвергалось сомнению. (Его книга "Ледокол" имеет подзаголовок "Кто начал Вторую мировую войну?"). Своими книгами он стремился доказать, что главный виновник и главный зачинщик Второй мировой войны - Советский Союз. Используя метафорический оборот, он назвал день фактического вступления СССР в войну - 19 августа 1939 г. В. Суворову удалось вычислить, что в этот день состоялось заседание Политбюро ЦК, которое приняло решение о начале тайной мобилизации. "Многие историки, - пишет он, - думают, что сначала Сталин решил подписать с Гитлером мир, а потом решил готовить внезапное нападение на Германию. Но факты открыли и подтвердили мне, что не было двух разных решений. Подписать мир с Германией и окончательно решиться на неизбежное вторжение в Германию - это одно решение, это две части единого замысла". И далее: "Поэтому я считаю 19 августа рубежом войны, после которого при любом раскладе Вторая мировая война должна была состояться. И если бы Гитлер не начал ее 1 сентября 1939 года, Сталин должен был бы искать другую возможность или даже другого исполнителя, который бы толкнул Европу и весь мир в войну. В этом суть моего маленького открытия" 23.

В. Суворов не замкнулся на одном 1939 годе, а рассмотрел все основные события вплоть до начала Великой Отечественной войны 22 июня 1941 г., увязав их в единое логическое целое: "Тайная мобилизация должна была завершиться нападением на Германию и Румынию 6 июля 1941 года... Тайная мобилизация была направлена на подготовку агрессии. Для обороны страны не делалось ничего. Тайная мобилизация была столь колоссальна, что скрыть ее не удалось. Гитлеру оставался только один и последний шанс - спасать себя превентивным ударом. И 22 июня 1941 года Гитлер - на две недели - упредил Сталина" .

Публикация книг Суворова разделила историков на две неравные группы. Подавляющее большинство - историки со стажем и именами, которые в своих трудах "освящали" просталинскую концепцию войны. Работая много лет под эгидой Института военной истории Министерства обороны СССР, они не смогли принять даже той половинчатой правды о войне, которая стала достоянием официальной гласности. Об этом свидетельствует провалившаяся попытка подготовить новую 10-томную "Историю Великой Отечественной войны советского народа". Но и те военные историки, которые (как, например, А.Н. Мерцалов и Л.А. Мерцалова) резко критикуют Сталина и сталинизм за неготовность советских войск к началу войны, за некомпетентность и произвол, безнравственность и жестокость оказались не готовы к тому, чтобы спокойно обсуждать концепцию В. Суворова.

Объяснить это можно лишь тем, что суворовская концепция ломала не только устоявшуюся историографическую традицию, но и наносила удар по личным чувствам и представлениям о войне. Тем более, что многие военные историки, как А.Н. Мерцалов, сами были ее участниками. Это не просто неприятие, но и нежелание понять. Книги В. Суворова, по их мнению, не заслуживают развернутых рецензий военных историков, потому что "с помощью "ледоколов" осуществляется коньюнктурный пересмотр важнейших моментов отечественной и мировой истории", бросается "тень на реальные исторические факты, которые давно и с научной точки зрения безукоризненно (! - И.П.) установлены мировой историографией" .

По мере распространения влияния книг В. Суворова на общественное сознание в России усиливалось и их отрицание. От замалчивания эти историки перешли к ругани и неправдоподобным обвинениям. Они заклеймили его как "не историка, не мемуариста, изменника, агента иностранных спецслужб". Оказывается, его книги "написаны разными людьми, скорее группами людей", участие В. Суворова "обнаруживается лишь в отдельных литературных приемах, жаргоне, междометиях" .

....В отличие от своих маститых оппонентов, В. Суворов понял, хотя и не занимался специально, механизм власти сталинского режима, основной принцип деятельности Сталина в политике - по возможности не оставлять документов, не оставлять следов, окружать правду "батальонами" лжи"

"В советское время историки не только не имели доступа к секретным материалам партийных и государственных органов, но и воспитывались на строгом соблюдении принципов партийности и классового подхода. Это предполагало следование той интерпретации событий, которая была заложена в самих источниках. В результате в трудах историков воспроизводилась идеология и логика документа. Основная трудность в преодолении советского историографического наследства заключалась в том, чтобы научиться вскрывать подлинный смысл событий, которые по-своему отражали оставшиеся документы советской эпохи - секретные и несекретные. Надо отдать должное В. Суворову, проявившему себя в книге "Ледокол" как историк-разведчик, сумевший раскрыть главную тайну советской военной политики и истории. Сделал он это, опираясь в основном на опубликованные советские источники, которые были им сопоставлены, переосмыслены, очищены от идеологической маскировки и маркировки"


***
В 1995 г. в Москве в издательстве "Прогресс-академия" вышла книга израильского историка Габриэля Городецкого "Миф "Ледокола". Издана она была в Москве, но печаталась в Берлине и весьма большим тиражом. Я узнал об этом случайно, просто оказалось, что жил тогда прямо напротив берлинской типографии, выполнявшей заказ и в случайном разговоре сотрудники типографии, о нем рассказали. Если московское издательство в середине 90-х заказывает печатание некоей книги в Берлине, значит, денег у него на эту книгу имеется немеряно. И легко догадаться об источнике этих денег. Книга Городецкого рекламировалась как научное достижение иностранного историка, которому удалось сделать то, на что оказались неспособны российские. Городецкого пригласили в Москву работать в закрытых архивах и оказывали ему всяческую официальную поддержку. Расчет простой - в России традиционно верят больше иностранцам, говорящим нечто выгодное властям, чем собственным казенным ученым, поскольку их дрессированность и зависимость от власти заведомо очевидны.

Городецкий таких тонкостей, вероятно, не понимал и искренне считал, что тиражи его книги, как и исключительно уважительное обращение с ним в Москве объясняется пиететом перед его научным весом и эрудицией. Это видно из почти анекдотического ответа Городецкого на вопрос, появились ли после выхода книги в Москве оппоненты среди российских историков или военных.

Городецкий: "Презентация моей книги проходила в Москве. Должен сказать, что это было нечто монументальное. Она просто не сходила с экрана телевидения и со страниц газет. И историки, и военные - все повторяли одно: "Вы сделали за нас то, что мы не могли сделать. Очень, очень сильно". Вопрос, который повторялся все время: "Почему именно израильтянин решился на это - человек со стороны?" Во всем этом я ощущал очень сильный элемент самокритики с их стороны. Я ожидал, конечно, критических высказываний со стороны профессионалов, но критики не последовало. На презентации был один человек, связанный с Суворовым, - Борис Соколов. Так вот, 99 процентов присутствовавших на него буквально набросились. Вот вам разница в настроениях, которые царят на улице, и в настроениях тех людей, которые обладают необходимыми знаниями" .

Книга Городецкого и по сию пору остается наиболее научной по форме и респектабельной попыткой опровергнуть Суворова. Тем более, на фоне макулатурных поделок всевозможных анонимов с очевидной кагэбэшной подкладкой.

Мне книга Городецкого показалось вопиюще неквалифицированной. Даже не в том дело, что Городецкий, конечно же, не смог опровергнуть Суворова, он там практически и не пытается это делать. Городецкий очень плохо понимает советскую историю вообще, не различает психологии и мотивов действий сталинской власти, которая управляла политическими событиями, не врубается даже в те немногие документы, которые приводит.

В израильской русскоязычной газете "Вести" в марте 1995 г. появилось интервью с Габриэлем Городецким и убийственный комментарий к интервью и книге, сделанный известным израильским историком, Зеевом Бар-Селлой. Вот несколько ключевых выдержек из статьи Бар-Селлы:

"Сам Сталин неудачи первого периода войны объяснял просто - внезапность! Гитлер, коварно злоупотребив доверием, вероломно напал на мирный Советский Союз. А единственное в мире рабоче-крестьянское государство, естественно, к войне готово не было. Точнее, Гитлер свою армию отмобилизовал, а Красная армия отмобилизоваться не успела. Просто и внятно.

Только один вопрос возникает - неотмобилизованная Красная армия в самые первые месяцы войны теряет только пленными более 4 миллионов человек! Откуда они взялись, эти солдаты, если мобилизации не было? Ведь после 22 июня мобилизовать и пригнать эту массу на фронт - за столь краткий срок и при известном состоянии русских дорог - было физически невозможно. Так, значит, мобилизация была проведена заранее? И значит, никакой внезапности не произошло? И Сталин страну к войне готовил?| И если судить по количеству пленных, количеству захвачен-ных врагом боеприпасов - 25 тысяч вагонов, числу потерянных в боях и брошенных танков, самолетов - многие тысячи, орудий - десятки тысяч, - Сталин страну к войне приготовил?! Тогда в чем же дело? Почему же все обернулось так, а не иначе?

В 1988 году ответ на этот вопрос дал Виктор Суворов, сотрудник Главного разведывательного управления, сбежавший на Запад. И ответ этот - чудовищный, не лезущий ни в какие рамки. Но ответ, не оставляющий места никаким вопросам. Сталин не был ни слепцом, ни дураком. Он был - преступник. И вины за развязывание Второй мировой войны на нем не меньше, чем на Гитлере. Да, Гитлер хотел войны и 1 сентября 1939 года ее начал. Но начать ее он смог лишь потому, что ему помогал Сталин. Сам же советский вождь помогал Гитлеру не из альтруизма и не по глупости, а потому, что сам хотел захватить и Германию, и Польшу, и Чехословакию, и Венгрию, и Румынию, и Финляндию, и Францию, и Италию, и Англию... И армию свою Сталин отмобилизовал и готовил ее к нападению на Европу, именно к нападению, а не к обороне. И тогда масса несуразностей и загадок получает свое объяснение и разгадку. И если кто-то, говорит Суворов, думает, что под Сталиным Европе было бы легче и лучше, чем под Гитлером, то это еще как посмотреть. Сталин к тому времени уничтожил, выморил голодом и загнал в лагеря уже четверть населения собственной страны. Полагать, что к европейцам он по какой-либо причине отнесся бы иначе, будет, по меньшей мере, неосмотрительно.

В 1992 году книга В. Суворова "Ледокол" вышла наконец и в России. И естественно, вызвала бурную реакцию. Одни склонялись к тому, чтобы ему поверить, другие (по числу печатных откликов - большинство) яростно возражали. А Суворов меж тем выпустил вторую часть - "День М", в которой привел новые данные, полностью подтверждающие выводы первой книги. И тогда пришел Габриэль Городецкий и дал Суворову развернутый отпор.

Сразу оговорюсь - я ни в коей мере не ставлю своей целью защиту или апологию концепции Суворова. Защита или опровержение таких концепций - это дело военных историков.

И здесь с Г Городецким мы находимся в равном положении. Поэтому рассмотрим приемы аргументации и полемики, представленные в книге "Миф "Ледокола"".

Как уже говорилось, Суворов считает, что Сталин планировал нападение на германскую армию. Опровержение Городецкого: "Документы германской разведки, цитируемые далее в этой книге, определенно свидетельствуют о том, что развер-тывание советских войск носило оборонительный характер и не представляло никакой опасности для вермахта" (стр. 10). На стр. 29 (примечание 8) указано: "См. наст, изд., с. 115-119". Т.е. на данных страницах обещано процитировать соответствующие аргументы германской разведки, наголову разбивающие домыслы Суворова. Открываем книгу на указанных страницах - раздел "Германия и превентивная война" -обнаруживаем: не цитируется н и один документ германской разведки, нет ни одной ссылки на хоть какой-то документ германской разведки. А что есть? Есть замечание, что "даже Паулюс, который был бы рад представить такие данные в Нюрнберге, неохотно признал, что "в наше поле зрения не попали какие-либо факты, свидетельствовавшие о подготовке Советского Союза к нападению" (стр. 117).

Я, в отличие от Городецкого, не знаю, что должно было радовать или печалить бывшего фельдмаршала, но мне достоверно известно, что задолго до Нюрнбергского процесса (в 1943 г.) Паулюс попал в советский плен, вступил в руководство антигитлеровского комитета "Свободная Германия", находился в плену в момент Нюрнбергского процесса и оставался в плену еще долгие годы после процесса. Если показания такого свидетеля (не подкре



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх