,


Наш опрос
Нравиться ли вам рубрика "Этот день год назад"?
Да, продолжайте в том же духе.
Нет, мне это надоело.
Мне пофиг.


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Контрразведчик-гуманист
  • 11 июля 2009 |
  • 18:07 |
  • bayard |
  • Просмотров: 41113
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
0
...Подходил к концу 1944 год. Украинские земли окончательно освободились от нацист-ской оккупации. Но оставался «внутренний фронт»: ожесточенное противоборство совет-ских силовых структур и националистического подполья. Выдвигая лозунги возрождения независимой соборной Украинской державы и освобождения народов СССР из-под ярма сталинского режима, повстанцы к тому времени собрали под сине-желтыми знаменами боеспособные вооруженные силы, опиравшиеся на широкую поддержку местного населе-ния. Как сообщал агент органов госбезопасности, на одном лишь смотре частей УПА в День оружия 31 июля 1943 года в Свинарском лесу на Ровенщине перед командующим принимали участие 85 пехотных сотен (по 150—170 штыков) и почти полторы тысячи ка-валеристов.
Бои носили общевойсковой характер с применением советской стороной танков, артилле-рии, авиации, бронепоездов. Действовали армейские соединения и мощная группировка Внутренних войск НКВД. В рядах повстанцев до 60 процентов составляли необстрелян-ные сельские хлопцы, зачастую «отбитые» у военкоматов и уведенные в лес. Тем не менее «лесная армия» хотя и несла ощутимые потери, являла собой грозную силу. В партийных документах тех времен нередко указывалось на «неудовлетворительную работу органов государственной безопасности во многих западных областях и районах Украинской ССР», где повстанцы дерзкими акциями срывали процесс советизации.
С другой стороны, невиданные страдания обрушились на мирное население: принуди-тельная коллективизация, насаждение чуждой идеологии наряду с гонениями на церковь, репрессии и депортации. Действовала система круговой поруки, когда всю родню пов-станца выселяли в отдаленные районы СССР как «бандпособников», а за убийство секре-таря райкома или председателя сельсовета депортировали в отместку десятки семей. Жи-тели края оказались в тисках бескомпромиссного гражданского конфликта. Повстанцы нуждались в «самообеспечении»: только в Стрыйском и Сколевском районахДрогобыч-ской области подполье наложило на местное население годовую разнарядку в миллион рублей, 240 центнеров мяса, 620 центнеров зерна, 800 центнеров картофеля, сотни метров полотна, белье, обувь.
Сложилась ситуация, когда силы сопротивления не могли не отдавать себе отчета в цене дальнейшей борьбы, а сталинский режим был поставлен перед перспективой затяжной войны с опасным противником, для которого леса и горы были домом родным. Объектив-но вызревала обоюдная заинтересованность в поиске компромисса.
...В столице Галичины жила и работала сотрудница Художественного музея Ярослава Му-зыка, чьи картины до «золотого сентября» 1939 года неоднократно экспонировались в са-лонах ряда европейских стран, США и Канады. С довоенных лет она поддерживала связь с подпольем ОУН, боровшимся вначале с польским «наїзником», а затем с «советським окупантом». Муж ее, доцент и проректор Львовского мединститута, тоже был фигурой авторитетной в кругах местной интеллигенции.
Как повествуют документы Государственного архива СБ Украины, 19 ноября 1944 года Ярослава Львовна навестила давнего знакомого, с коим «колегувала» четверть века, — заместителя заведующего областным здравотделом Юлиана Кордюка (его брат Богдан слыл не последней фигурой в среде украинской политэмиграции). Художница предложила опешившему пану Юлиану роль посредника, точнее, передаточного звена в переговорном процессе между националистами и советской властью, пообещав, что вскоре на него вый-дет представитель Провода ОУН. Действительно, спустя два дня к Кордюку пожаловала интеллигентного вида шатенка лет 22 с пожеланием передать предложение «о возможном прекращении борьбы ОУН с соввлас-тью». Миловидная девушка оказалась представи-тельницей руководящего звена Львовского городского провода ОУН Богданой Свитлык (псевдоним - Светлана).Мы уже рассказали читателям о неординарной судьбе чекиста Сергея Карина-Даниленко. В свое время он внедрился в петлюровское подполье и зару-бежные центры украинской политэмиграции, участвуя в играх по типу «Треста» и «Син-диката» для выведения из-за границы знаменитого повстанческого атамана Юрия Тютюн-ника. В 1931—1934 годах находился в заграничной командировке «по нейтрализации раз-ведывательно-подрывной деятельности против СССР западных спецслужб, национали-стических и белогвардейских союзов и центров». Принимал участие в операции «Капкан» по обезвреживанию заброшенных в СССР эмиссаров-террористов Российского общевоин-ского союза.
В 1944—1945 гг. возглавлял первую оперативную группу НКГБ УССР на западе Украи-ны, разместившуюся во Львове. Тогда же он разработал операцию по созданию легенди-рованного «Провода ОУН в Восточной Украине», от имени которого группа квалифици-рованных агентов НКГБ УССР направилась на запад с целью внедриться в руководящие звенья националистического подполья в Галичине (операция сорвалась из-за измены 23-летней агентессы «Апрельской»).
Предыдущий опыт тонких, требующих высокого интеллектуального напряжения опера-тивных игр с центрами антисоветской политэмиграции, сила духа и человечность, не сломленные почти двумя годами истязаний в Бутырке и Лефортово во времена «Большого террора» , во многом определили стиль работы полковника. Вот что писал в конце 1950-х сам Сергей Тарасович: «Столкнувшись с реальной обстановкой, прежде всего, с нищетой и голодом, распространенными венерическими болезнями и туберкулезом, сплошной не-грамотностью и неуверенностью почти восьмимиллионного населения западных областей Украины, я понял, что обязан сделать все возможное, чтобы помочь этому обездоленному народу.
Я лично посетил сотни сельских дворов и городских квартир и имел с жителями продол-жительные разговоры... По мере возможности всегда старался оказать этим людям по-мощь в решении разнообразных проблем, волновавших их. Сотрудников опергрупп я по-стоянно убеждал (похоже, не все разделяли гуманизм шефа. — Авт.), что успех достижим только через доброжелательность, правдивость и открытость...
Вскоре о нас стали распространяться доброжелательные слухи и даже легенды. Люди по-тянулись к нам, искали с нами встреч, часто обращались с различными просьбами. Имен-но это и привело нас к заветной цели».
Стоит ли удивляться, что 22 ноября 1944 года на пороге именно его кабинета появился «облеченный доверием» Юлиан Кордюк, вхожий в высокие кабинеты партии и НКГБ.
Впрочем, они и раньше виделись: начальник львовских эскулапов принадлежал к сливкам местного общества, и с этой точки зрения выбор ОУН был не случаен. Кордюк передал предложение подпольщиков о встрече и проведении мирных консультаций в одном из сел Галичины на условиях гарантии личной безопасности участников переговоров.
Попутно отметим, что еще 31 августа 1944 года заместитель Председателя Совнаркома УССР Корниец выдал С.Карину удостоверение временно исполняющего обязанности Уполномоченного Совета по делам религиозных культов при правительстве республики. Документ оперативного прикрытия давал чекисту карт-бланш в решении важных служеб-ных вопросов. Кстати, много лет спустя, уже на пенсии, отставной полковник издал две книги по истории униатской церкви, написанные, естественно, «с верных идейных пози-ций».
Санкцию на проведение операции «Перелом» дали глава республиканской парторганиза-ции Никита Хрущев и шеф Сергея Карина генерал-лейтенант Сергей Савченко. Отдел контрразведки Управления НКГБ по Львовской области по факту инициирования перего-воров завел разработку «Звонари» (название изменено. — Авт.).
С.Карин под видом «представителя правительства УССР» 13 февраля 1945 года встретил-ся на квартире Ярославы Музыки с Богданой Свитлык. От имени «Центра ОУН» послед-няя вручила письмо с условиями переговоров. Подпольщики предлагали направить к ним с парламентерской миссией представителя официальных структур либо авторитетного деятеля науки или культуры. Сигналом готовности к встрече должен был послужить на-черченный мелом круг на фонарном столбе у дома № 5 по улице Коперника во Львове. Затем на шоссе Львов — Тернополь автомашину с советскими представителями должны были остановить круговыми движениями фонаря. Пароль — «девять», отзыв — «девяно-сто девять». Детали обсудили на очередной встрече 17 февраля.
На первый контакт в ночь на 24 февраля представители ОУН не вышли: проверяли про-тивника на вероломство, а от разведки подполья в те времена укрыться было весьма не-просто. Приближалось дополнительное время - ночь на 1 марта. Спутником Даниленко (псевдоним полковника на переговорах) избрали майора Львовского УНКГБ Александра Хорошуна. Тридцатидвухлетний уроженец Сумщины служил в органах с 1938 года, в го-ды войны участвовал в подготовке и заброске в тыл нацистов партизанских отрядов и опергрупп, награжден орденом Красной Звезды. Службу АлександрАлексеевич закончит генерал-майором, начальником областного управления КГБ, а пока ему предстояло прав-доподобно изображать сотрудника облисполкома Головко.
Перед выездом на переговоры Карин-Данил енко позвонил супруге Лидии Алексеевне, попросил поцеловать за него дочь Ирочку и предупредил на всякий случай: задание тако-во, что не уверен, увидят ли его живым или даже мертвым. Оружие с собой парламентеры не брали, а организация прикрытия вряд ли прошла бы незамеченной.
Рисковали и участники переговоров с противоположной стороны. Официально, публично, если так можно сказать, Центральный провод ОУН в Украине выступал против перегово-ров с фашистами, советскими партизанами и коммунистическим режимом, опасаясь ком-прометации перед Западом и населением. Об этом авторитетно заявил захваченный опер-группой НКГБ в начале 1945 года первый командующий Группой УПА—Запад Александр Луцкий. По словам Беркута (один из псевдонимов Луцкого, расстрелянного 13 ноября 1946 года), Служба безопасности (СБ) ОУН уничтожила десятки полевых командиров, которые без санкции сверху пытались вести переговоры с гитлеровцами или партизанами. Самого проводника Подолья Василия Кука (Лемеша) в январе 1944 г. Роман Шухевич ед-ва не «скарав на горло» за самочинные переговоры с немцами о ненападении. Лишь ис-ключительные заслуги будущего командующего УПА спасли его от удавки СБ.
Встречу с повстанцами описал со слов С.Карина незадолго до распада СССР ветеран ор-ганов госбезопасности Украины Иван Шорубалка (литературный псевдоним Шовкуненко, подробнее о нем — в следующем очерке).
Автомашину советских посланцев остановили обусловленным сигналом на 96-м (по дру-гим данным — на 130-м) километре шоссе Львов - Тернополь. Вооруженные бойцы УПА усадили в сани парламентеров, завязали им глаза, повезли в неизвестном направлении. Сани часто петляли, и потому 12 километров одолели часа за три.Конечной точкой пути оказалась селянская усадьба в лесу близ хутора Конюхи Козовского района Тернополь-ской области. Первое, что бросилось в глаза советским представителям, -много хорошо вооруженных людей во дворе дома. Позже выяснилось: повстанцы считали, что посланцев будет прикрывать как минимум полк, и подтянули «отряд особого назначения».
В жарко натопленной хате стоял накрытый к ужину стол: настоянный на травах самогон, бутылки «казенки», аппетитная печеная свинина с чесноком. Вскоре прибыли представи-тели Провода ОУН в Украине — начальник Главного военного штаба УПА Дмитро Маев-ский (Тарас) и шеф политического отдела Главного штаба Яков Бусол (Галина). Хозяева предложили выпить по чарке, но Карин отказался, сославшись на больное сердце (здоро-вье его и правда было подорвано пытками ежовских костоломов). Остальные проявили солидарность.
Переговоры длились около пяти часов. Полковник подчеркнул, что советские войска сто-ят у стен Берлина, войне скоро конец, и УПА может постичь участь нацистов. Подполь-щикам предлагалось сложить оружие. В обмен — гарантии жизни, свободы, трудоустрой-ства, получения образования. Те, кто неуютно почувствует себя в родных краях, после ле-гализации могут переехать в другие области Украины. Предлагалось составить письмен-ный договор сторон, а листовки с его текстом стали бы пропуском тем, кто решит сдаться. Представители сил сопротивления заявили, что добиваются восстановления реального су-веренитета Украины. Состоявшуюся встречу просили расценивать как предварительные консультации и обещали доложить своему руководству предложения советской стороны.
Мы не располагаем документами об обсуждении советских инициатив в высших кругах подполья. Известно лишь, что Роман Шухевич решил согласовать ответ со Степаном Бан-дерой. В 1946 г. в одном из хранилищ немецких документов в Чехословакии обнаружили копию письма советских властей с мирными предложениями от 16 марта 1945 года, пере-данного ОУН также по каналу Я.Музыки.Если учесть, что Бандера был выпущен нацис-тами на свободу еще в октябре 1944-го, то передать письмо агонизировавшему III рейху он решил, скорее всего, добровольно. В этом случае его отношение к компромиссу пред-ставляется очевидным. Кстати, 4 июля 1945 года советская сторона вновь передала через Сову (псевдоним Я.Музыки) мирные предложения.
Вскоре обострились отношения между лидерами ОУН в эмиграции. Бандера отказался признать решения III Чрезвычайного Великого сбора (съезда) ОУН от августа 1943 года, направленные на демократизацию внутриорганизационной жизни, искоренение тотали-тарной идеологии «интегрального национализма» и вождизма. Он не желал смириться с созданием надпартийного органа — Украинской головной вызвольной рады — и избрани-ем без него бюро Провода ОУН (Б) в Украине во главе с Романом Шухевичем. Требовал созыва нового Великого сбора для подтверждения собственной руководящей роли, хотя с июля 1941 года являлся скорее символом освободительной борьбы, нежели реальным ее лидером.
Представителями от западноукраинских земель на Великий сбор направили почему-то именно Д.Маевского, а также члена бюро Провода Грицая (Перебыйниса). 19 декабря 1945 года они попали в засаду, устроенную чешскими органами госбезопасности близ границы с Германией. Маевский застрелился, а схваченный Грицай в ту же ночь наложил на себя руки в тюремной камере (по официальной версии).
Яков Бусол погиб при невыясненных обстоятельствах, отмечают историки из диаспоры, «вероятно, в стычке с отрядом НКВД». Посмертно награжден в 1952 г. Золотым крестом заслуги ОУН. Мы же установили точные обстоятельства гибели повстанческого воена-чальника. 15 сентября 1945 года оперуполномоченный Козовского райотдела НКВД С. обходил село Бышки на Тернополыцине с бойцами истребительного батальона, контроли-руя ход хлебозаготовок. Хозяйка одного из подворий Галина Кабан вдруг занервничала, настойчиво пыталась угостить незваных гостей самогоном. С. заподозрил неладное. Когда один из «ястребков» полез на чердак с проверкой, оттуда ударили автоматные очереди. Некто, отстреливаясь из автомата, метнулся к лесу и был сражен винтовочным выстрелом оперработника. В убитом бывшие соратники по Проводу и С.Карин-Даниленко опознали Бусола.
Несколько слов о дальнейшей судьбе других героев очерка. Богдана Свитлык погибла в боевом столкновении с подразделением Внутренних войск летом 1948 года. Сергей Ка-рин-Даниленко в 1947-м вышел в отставку по состоянию здоровья. Умер в Киеве в 1985 году.
Ярослава Музыка продолжала выполнять функции связной до 1948 года, постоянно нахо-дясь под плотным надзором органов госбезопасности. Тот факт, что некоторое время ее не трогали, свидетельствует о желании советской стороны сохранить канал выхода на вер-хушку подполья. Последний раз от ее имени мирные предложения были переданы секре-тарю Львовского обкома партии Ивану Грушецкому 10 апреля 1948 года. Органы МГБ выступили разработчиками деталей переговорного процесса (операцию «Щось» вел Иван Шорубалка). Характерно, что союзный министр госбезопасности Виктор Абакумов и Ни-кита Хрущев и на этот раз не возражали против переговоров с «бандоуновцами», но при-чины срыва мирного процесса следует, вероятно, искать в высоких кремлевских кабине-тах.8 ноября 1948 года «Сову» арестовали. Следствие вел печально известный сотрудник МГБ Гузеев, ставший в 1970-х заслуженным работником культуры УССР! Женщину из-бивали, бросали раздетой в холодный карцер на несколько дней, затем продолжали побои. Пройдя через издевательства следователей, она получила от Особого совещания МГБ УССР 25 лет лагерей. Ее муж настойчиво добивался ее освобождения, обращался с пись-мами к К.Ворошилову и Л.Берия. После смерти И.Сталина провели служебное расследо-вание. Гузеев, к тому времени старший советник при МВД Румынии, упирал на то, что подследственная не давала «правдивых показаний», и тогда начальник управления дал им «санкцию», которую они и «применили» к немолодой художнице. На свободу вышла в апреле 1955 года. И лишь 8 сентября 1994 года, по представлению Службы безопасности Украины, прокуратура Львовской области Ярославу Музыку реабилитирова-ла.



Вверх