,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Бомба для полковника Коновальца
  • 5 июля 2009 |
  • 13:07 |
  • bayard |
  • Просмотров: 20812
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
0
[/b]
Бомба для полковника Коновальца

Будущий лидер борцов за национальную идею родился в селе Жашкив на Львовщине в семье украинских интеллигентов, преподавателей народной школы. Еще студентом Львовского университета принял «боевое крещение»: был арестован как активист моло-дежной фракции Украинской национально-демократической партии, которая выступала за украинизацию высшего образования в Галичине.
Изучая юриспруденцию, Евгений слушал лекции профессора Михаила Грушевского — светила украинской науки, возглавлявшего в то время кафедру истории Восточной Евро-пы. В 1913 году, во время II Всеукраинского студенческого съезда во Львове, Коновалец познакомился с духовным отцом украинского национализма Дмитрием Донцовым. Этот факт имел поворотное значение в формировании убеждений молодого патриота. По его словам, общение с Донцовым помогло понять принцип соборности Украины — главного руководства к действию в последующей жизни.
Воспитанный в спартанском духе, волевой, не терпящий пустословия, Евгений рано осоз-нал, что национальное возрождение невозможно без вооруженной борьбы, готовности мо-лодежи сознательно и самоотверженно добиваться освобождения украинских земель. Он стал пропагандистом военно-спортивного (пластунского) молодежного движения— пред-течи Украинского сечевого стрелецтва 1914 года.
В Первую мировую Коновалец успел понюхать пороха, сражаясь в чине прапорщика ав-стро-венгерской армии. В боях на карпатской горе Макивка в 1915 году, где особенно от-личился легион сечевых стрельцов, попал в плен к россиянам. Под Царицыным в лагере военнопленных познакомился с будущими единомышленниками и соратниками по осво-бодительной борьбе Андреем Мельником, Михаилом Матчаком, Василием Кучабским, Иваном Чмолой. После падения самодержавия осенью 1917 г. Коновалец приехал в Киев, где сразу же включился в формирование Галицко-буковинского куреня сечевых стрельцов в составе украинского полка имени Дорошенко. Вскоре под его командованием оказалось около полутысячи опытных, национально сознательных фронтовиков.
Курень отличился в кровопролитных стычках с красногвардейцами и рабочими дружина-ми на Большой Владимирской, Трехсвятительской улицах и на Подоле. По словам сечеви-ка Осипа Думина, «в киевских боях сечевые стрельцы спасли жизнь не только членов пра-вительства и Центральной Рады, но и саму тогдашнюю государственность». Из 340 бой-цов, принявших участие в уличных схватках, уцелели 180, а само подразделение, развер-нутое в марте 1918 г. в полк, приобрело репутацию едва ли не самой боеспособной части украинского войска.
Стрельцы Коновальца охраняли Центральную Раду и ее председателя М.Грушевского. Сам же командир весьма критично оценивал политику лидеров Украинской Народной Республики, не сумевших конструктивно разрешить наиболее острые проблемы социаль-но-экономической жизни. По его признанию, он обжегся на вере в руководство Рады, ко-торое ввергло страну в анархию и неминуемую «руину». Видимо, уже в то время у него стала складываться предубежденность к демократическо-республиканским формам, ассо-циировавшимся с пустой говорильней вместо сильной власти, «державниц-тва». А вскоре — 29 марта 1918 года — в Украине произошел гетманский переворот, сопровождавшийся разгоном немцами Центральной Рады и разоружением сечевиков.
Возродить Сечевое стрелецтво гетман Скоропадский разрешил в сентябре того же года. Под командованием Коновальца в Белой Церкви под Киевом разместился Отдельный от-ряд сечевиков (46 офицеров, 816 нижних чинов при четырех орудиях). Руководство части пребывало в оппозиции к гетману, считая его сторонником идеи «единой и неделимой России». Сам Коновалец охотно пошел на сотрудничество с лидерами Украинского На-ционального Союза, готовившими антигетманское восстание. С началом активных дейст-вий оппозиционеры развернули на базе отряда Осадный корпус, состоявший из четырех полков и артиллерийской бригады (до 20 тысяч штыков). Три сотни сечевиков Федора Черника 18 ноября разбили под железнодорожной станцией Мотовиловка отборные офи-церские дружины князя Святополка-Мирского, потерявшего до 600 человек убитыми. Этот бой стал переломным: гетманские войска массово перешли на сторону повстанцев, открыв им путь на Киев. Четырнадцатого декабря 1918 года стрельцы вступили в город (этот эпизод красочно описан в романе Михаила Булгакова «Белая гвардия»).
В Армии Директории УНР Е.Коновалец командовал одним из лучших соединений — Группой сечевых стрельцов (до 4,5 тысячи штыков и сабель при 40—50 орудиях) и при-нимал участие в боях с красными. В декабре 1919 г. после военных неудач Группа «само-интернировалась» по приказу Главного Атамана Армии УНР Симона Петлюры в поль-ском лагере в Луцке. По личному поручению С.Петлюры полковник приступил к форми-рованию украинских частей на территории Польши и Чехословакии. Однако в ноябре 1920 г. Украинская революция потерпела крах, и наступило перемирие между Польшей и Советской Россией.
С потерей национальной государственности западные земли Украины оказались расчле-ненными между Польшей, Чехословакией и Румынией. В глазах активных участников вооруженной борьбы 1917—1920 годов оказалась во многом скомпрометированной сама идея демократического, республиканского правления. Обостренной реакцией на потерю суверенитета и территориальной целостности Украины стало движение националистов. У его истоков стояли бывшие офицеры-сечевики и старшины Галицкой армии Западно-Украинской Народной Республики.
Основные направления деятельности УВО — индивидуальный террор против представи-телей польской администрации, саботаж, разведывательно-подрывная работа в интересах будущей национально-освободительной революции, пропаганда национально-государственного возрождения Украины, соборности ее земель (издавался центральный печатный орган УВО — «Сурма»). Следует отметить, что националисты резко противо-поставили себя национально-либеральным и социал-демократическим организациям ук-раинцев Галичины (несмотря на шовинистический характер режима Юзефа Пилсудского, таких организаций насчитывалось более 90), а также отмежевались от тактики «малых шагов» и компромисса с властями. «Соглашатели»-украинцы в некоторых случаях стано-вились жертвами терактов решительно настроенных национал-радикалов.
Боевики УВО совершили не один десяток диверсий, организовали свыше 60 терактов, множество нападений на почтовые конторы и банки. Уже к 1928 году в польских тюрьмах томились около сотни националистов. Только в 1929—1934 годах 4 боевиков повесили, 16 — приговорили к пожизненному заключению, более тысячи участников националистиче-ского движения отбывали наказание в тюрьмах или политическом концлагере в Березе Картузской.
В основе деятельности и пропаганды УВО лежали идеи т. н. интегрального национализма Дмитрия Донцова, вобравшего в себя, помимо национальных, элементы теорий элиты, фашизма, ницшеанства, идеалистической философии. Культ вождя и сильной личности, презрение к «гнилой демократии», готовность к самопожертвованию, безоговорочному выполнению приказов - на таких постулатах взросла новая генерация националистов, в большинстве своем сложивших головы в борьбе 1939-1950 годов.
Полковник Коновалец не претендовал на роль теоретика. Вокруг него сплотилась плеяда ведущих пропагандистов и идеологов национализма — Дмитрий Андриевский, Владимир Мартинец, Николай Сциборский, Омельян Сеник. Сам полковник выступал как военно-политический организатор, лично курировал разведдеятельность и международные связи УВО. При всей авторитарности внутренней жизни организации оставался восприимчивым к критике, призывал ограничивать террор «відплатними акціями» полякам, тяготился вы-нужденным пребыванием с 1930 года в Швейцарии.
К концу 1920-х годов оформился ряд националистических организаций — Легия украин-ских националистов, Союз украинской националистической молодежи, Группа украин-ской националистической молодежи, Союз украинских фашистов и другие. Созванная в ноябре 1927 г. в Берлине I Конференция украинских националистов высказалась за слия-ние их в единую организацию. Был избран координационный орган — Провод украинских националистов (ПУН) во главе с Е.Коновальцем.
Окончательное слияние националистических сил произошло на I Конгрессе 28 января — 3 февраля 1929 года в Вене. 28 участников с решающим голосом провозгласили создание Организации украинских националистов. ПУН из пяти человек вновь возглавил Конова-лец. Конгресс определил структуру ОУН, выдвинул лозунг восстановления Украинской Самостийной Соборной Державы. Принятые программные установки декларировали под-держку права частной собственности, передачу земли крестьянам без выкупа, смешанную экономику частно-государственного типа, свободу торговли, всеобщее социальное обес-печение, регулирование отношений социальных групп, 8-часовый рабочий день, бесплат-ное обязательное среднее образование. Вместе с тем говорилось о необходимости введе-ния «национальной диктатуры», не оговаривались права нацменьшинств, содержался те-зис о «противопоставлении всем партийным и классовым группировкам». Эти постулаты в исторической перспективе возымели фатальные для движения ОУН последствия...
Украинская войсковая организация влилась в ОУН в качестве боевого крыла и являлась таковым, под руководством Коновальца, по крайней мере, до 1934 года. Между тем поли-тические взгляды полковника развивались в либеральном направлении. Украинское осво-бодительное движение, писал он в 1935 г., не является в своей основе террористическим. Задача ОУН состоит, прежде всего, в воспитании нового поколения на традициях борьбы за независимость, подготовке населения к завоеванию (в случае благоприятного стечения международных, военно-политических обстоятельств) национальной государственности.
А тем временем, в среде УВО-ОУН постепенно назревали кризисные явления. Польской полиции и контрразведке удалось создать аген-турно-провокаторские позиции в движе-нии. Страшным потрясением стало известие о том, что заместитель Краевого коменданта в ГаличинеРоман Барановский с 1929 года был платным агентом поляков и выдал многих ведущих функционеров УВО-ОУН. В организации ширились настроения взаимной подоз-рительности, необоснованно пострадали в тот период некоторые участники движения, об-виненные в тайном сотрудничестве со спецслужбами. Радикализация обстановки путем террора превратилась для части членов ОУН в самоцель. В 1931 г. боевики УВО Василий Билас и Дмитрий Данилишин в палате трускавецкого санатория расстреляли и добили кинжалом начальника Восточного отдела МИД Польши престарелого Тадеуша Голувка, хотя тот как раз был сторонником нормализации украинско-польских отношений.
И все же главная опасность таилась во внутреннем расколе. В 1930 г. создается исполни-тельный орган — Краевая экзекутива ОУН в Западной Украине. Радикально настроенная молодежь, входившая в нее, стала основным орудием экстремистских проявлений. Отча-янная борьба подпольщиков вызывала восхищение у сверстников, обреченных быть людьми второго сорта в условиях полонизации края.
С 1933 г. ОУН в Украине возглавил Степан Бандера. Постепенно экзекутива, практически неподконтрольная ПУН, стала организацией в организации. Ее лидер мог самостоятельно выносить смертные приговоры не членам ОУН. Ветеранов движения все больше воспри-нимали как тормоз «революционной акции» — беспомощных «краснобаев» из уютных европейских кафе. Организованное радикалами в 1934 году без ведома Коновальца убий-ство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого окончательно ознаменова-ло выход боевиков из-под контроля ПУН. Осуждение Бандеры и группы его соратников к пожизненному заключению на время отодвинуло раскол и в то же время привело к раз-грому поляками подполья в Галичине.
Безусловно, влияние Коновальца сдерживало центробежные тенденции в ОУН. Однако дамоклов меч уже завис и над ним. В 1934 г., после убийства боевиком ОУН Николаем Лемиком советского консульского работника Майлова во Львове председатель ОГПУ СССР Вячеслав Менжинский приказал разработать мероприятия по нейтрализации лиде-ров украинских националистов. С помощью видного функционера ОУН Лебедя, завербо-ванного чекистами, за границу вывели и внедрили в националистическую среду сотруд-ника Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ Павла Судоплатова. Он сумел войти в доверие к Коновалыгу, искренне верившему в наличие в СССР сильного подполья. Именно это «не-легальное формирование» должен был «представлять», придерживаясь разработанной ле-генды, Судоплатов — «племянник» Лебедя.
Об успешных действиях разведчика органы государственной безопасности информирова-ли Сталина и партийно-советское руководство УССР. По возвращении в Союз с Судопла-товым работали начальник ИНО Слуцкий и руководитель Особой группы при наркоме внутренних дел (активные мероприятия за границей) Яков Серебрянский. Наконец в но-ябре 1937 г. разведчика принял лично «вождь народов», поставив задачу разработать план нейтрализации верхушки ОУН. Через неделю в Кремле Судоплатов доложил план Стали-ну, главе НКВД СССР Н.Ежову и председателю ЦИК УССР М.Петровскому. Последний высокопарно объявил, что в советской Украине Коновалец заочно приговорен к смерти за организацию кровавой расправы над рабочими завода «Арсенал» в 1918 году («расправа» — это миф, опровергнутый современными историками. — Авт.).
«Это не акт мести, — заявил Сталин. — Наша цель — обезглавить движение украинского фашизма накануне войны и заставить этих бандитов уничтожать друг друга в борьбе за власть». Иосиф Виссарионович принял живое участие в обсуждении деталей покушения. Учитывая пристрастие полковника Коновальца к шоколадным конфетам, взрывотехни-кАЛимашков изготовил «адскую машинку», закамуфлированную под коробку конфет с украинским орнаментом.
Двадцать третьего мая 1938 года около 17 часов Павел Судоплатов (псевдоним Павлусь Валюх) встретился с Евгением Коновальцем в кафе в центре Роттердама и вручил полков-нику на прощание презент — те самые «конфеты с начинкой». Через некоторое время, ко-гда Судоплатов уже успел скрыться с места событий и сменить одежду, раздался взрыв...
На посту лидера ПУН Коновальца сменил Андрей Мельник. А на рубеже 1939-1940 годов ОУН окончательно раскололась на мельни-ковскую и «революционную» бандеровскую фракции, потеряв в междоусобицах немало рядовых членов и функционеров — только до начала войны погибло до 400 мельниковцев и до 200 бандеровцев. Жаль, что их лидеры не слышали зловещих слов «кремлевского горца»...ОТЕЦ ЯКОВ - СУПЕРАГЕНТ
Архивное уголовное дело, хранящееся в Управлении СБ Украины в Ривненской области, сохранило для потомков сведения о человеке, чьими услугами пользовались несколько сильнейших спецслужб мира.
Яков Кравчук родился в 1905 году в провинциальном городке Дубно на Ровенщине в се-мье рабочего. В 1932—1937 годах молодому человеку посчастливилось учиться в пре-стижном Греко-католическом богословском институте в Париже. Впереди, казалось, его ждала обеспеченная жизнь священника, осененная уважением набожного населения укра-инской глубинки. Но не та была натура у богослова, годившегося, скорее, в рать Игнатия Лойолы - основателя ордена иезуитов, монахов-шпионов, нежели на роль скромного на-стоятеля церковной парафин. Конечно, свою роль сыграла и глубоко оскорблявшая укра-инскую молодежь шовинистическая политика Польши.
Яков ознаменовал окончание учебы разрывом с униатами и переходом в евангелистскую церковь. За границей он примкнул к Организации украинских националистов, тесно об-щался с ее теоретиками, отцами-основателями Омельяном Сеником и Николаем Сцибор-ским. Участвуя в подпольной борьбе ОУН, утолял неуемную жажду романтики и ощуще-ния причастности к «делу избранных».
Организация, активистом которой стал подпольщик в рясе, поручила ему ответственное и рискованное дело — внедриться в ин-форматорскую сеть 2-го (разведывательного) отдела Генштаба вооруженных сил Польши. Надо сказать, именно II Речь Посполитую украин-ские националисты считали тогда опаснейшим противником и немало досаждали Варшаве жестокими террористическими акциями. В свою очередь поляки не скупились на места в политическом концлагере Береза Картузская.
Одновременно службы безопасности тех и других в стремлении подорвать противника изнутри — засылали разведчиков, вербовали агентуру, устраивали провокации. Стоит ли говорить, насколько важной была задача, поставленная перед «духовным лицом» — вне-дриться в агентурную сеть «двуйки». И он с этим справился. Запросив за свои услуги 1500 франков в месяц, отец Яков пришелся ко двору польской спецслужбе. Через некоторое время ее опытный резидент «Леконт» уже принимал донесения новоиспеченного агента «Димитрова».
«Свой человек в ОУН» поставлял полякам сведения о ее верхушке, отношениях между лидерами, планируемых террористических акциях, крупных форумах националистов, раз-ведывательных операциях за рубежом. Зачастую это была сфабрикованная дезинформа-ция. Поляки, конечно, проверяли достоверность сообщений, но, выявив «дезу», не спеши-ли исключать ненадежного «Димитрова» из списка своих платных помощников. Возмож-но, их контрразведка строила некие встречные планы на оперативную игру с национали-стами.
Однако вскоре Польшу оккупировали немцы, и агент, оказавшийся не у дел, некоторое время проповедовал в Югославии. В ряды бойцов тайного фронта он вернулся в июле 1941-го, став уже сотрудником абвера — разведки фашистской Германии. Активно участ-вовал в засылке в тыл Красной Армии агентов и диверсантов. Лично осуществил свыше 20 вербовок. Только в июне — июле 1942 года приложил руку к подготовке и заброске на Белгородщину трех диверсионных групп. В некоторых из них насчитывалось до 20 бой-цов. Всего же за линию фронта он вывел не менее полусотни диверсантов, и фамилия Кравчука нередко встречается в ориентировках СМЕРШа.
Находил время и для работы в Восточном краевом проводе ОУН (Мельника). Посещал Житомир, Полтаву, Харьков, с амвона призывал мирян к молитвам «о даровании победы христолюбивому немецкому воинству», за что воздалось ему бронзовым крестом и двумя немецкими медалями.
Когда же Красная Армия наконец «оттолкнулась ногой от Урала», гитлеровцы попыта-лись наладить взаимодействие с украинскими повстанцами, понимая, что возврат в рес-публику сталинского режима чреват непримиримым конфликтом большевиков с ОУН и УПА. Немцы передали повстанцам противотанковые орудия и минометы, десятки тысяч стволов, огромное количество боеприпасов. Взамен требовали разведывательную инфор-мацию, участие в диверсионных и антипартизанских акциях.В начале 1944 года по зада-нию начальника абверкоманды во Львове капитана Лацарека Я.Кравчук искал посредни-ков для переговоров с УПА. В Хелме он вышел на старого приятеля — архиепископа Ил-лариона (Ивана Огиенко), который согласился направить своих людей для налаживания контактов с «лесной армией». В октябре 1944-го немцы освободили из заключения Степа-на Бандеру и сотни три его соратников, хотя два брата лидера «революционной» фракции ОУН сгинули в фашистских лагерях смерти. И.Огиенко сообщил также интересные све-дения— с УПА уже налаживают связь английские спецслужбы. Повстанцам сбрасывают с самолетов оружие и боеприпасы, а представитель Интеллидженс Сервис при Главной ко-манде УПА пресвитер Лев Бучак пытается склонить полевых командиров УПА к прими-рению с польской Армией Крайовой для совместной борьбы против СССР.
После капитуляции Германии «святой отец» с замашками рыцаря плаща и кинжала ока-зался в американской зоне оккупации. Отправлял религиозные обряды в лагерях для пе-ремещенных лиц до тех пор, пока бойцы невидимого фронта вновь не призвали его под свои знамена.
...Разгоралась «холодная война». Политические противники Москвы активно использова-ли антисоветские эмигрантские организации для разведывательно-подрывной деятельно-сти против СССР. Фракция ОУН (М), к которой принадлежал и отец Яков, создает в нача-ле 1946 года в Мюнхене краевой провод, имевший референтуру для связи с западноукра-инскими землями и собственную разведку. Не исключено, что именно последняя реко-мендовала «своего человека» разведслужбе США.
Как бы то ни было, в мае 1948 года он получает вербовочное предложение резидента аме-риканской разведки — бывшего атамана Украинского вольного казачества генерала Дом-бровского — и соглашается стать агентом уже третьей иностранной спецслужбы. Я.Кравчуку поручается прибыть в потоке репатриантов в Украину, установить канал связи с Домбровским и получить от него конкретное разведывательное задание.
Возможно, так бы и произошло, но на пути опытного уже шпиона стала контрразведка МГБ СССР в Группе советских оккупационных войск в Германии. Нацистского рекрута, разоблаченного показаниями арестованного Лацарека и других «питомцев» абвера, под конвоем отправили в Киев.
Прекрасно понимая, что ожидает кавалера фашистских наград, «крестоносец» решил спа-саться сотрудничеством с ненавистными ему Советами. Тем более дотошные чекисты от-копали в архивах польского генштаба девять донесений «Димитрова» (свыше 200 листов), и почерковедческая экспертиза подтвердила их авторство. С середины 1949 года отец Яков начал карьеру тайного информатора уже в четвертый раз... Или, будучи идейно убе-жденным украинским националистом, решил внедриться и в советскую разведку?
Чекистам он выдавал себя за «протопресвитера при нелегальном правительстве Украин-ской головной вызвольной рады». Мнимые послания от «закордонных друзей» фабрико-вал на печатной машинке Дубненского райисполкома (чтоб никто не догадался) или про-сил родственников «приложить руку» к переписыванию сочиненного им текста.
Когда кураторы из МТБ убедились, что их негласный «помощник», выражаясь казенным языком, «полученное задание не выполнил и систематически представлял дезинформаци-онные материалы, двурушничал», от его услуг, естественно, отказались. Более того, три-бунал Киевского военного округа 10 ноября 1951 года приговорил отца Якова к высшей мере наказания. Таким неизбежным — и печальным — оказался финал слуги четырех господ...



Вверх