,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Пули для благочинного
  • 3 июля 2009 |
  • 16:07 |
  • bayard |
  • Просмотров: 38958
  • |
  • Комментарии: 0
  • |
0
Будущий ученый и протопресвитер родился в 1886 году в Югославии, где проживало не-мало выходцев из Украины. Отец его был греко-католическим (униатским) священником. Сама же эта церковь пользовалась большим авторитетом у жителей Западной Украины. По сути, это была духовная отдушина во времена имперского владычества Австро-Венгрии и правления шовинистического режима Пилсудского.
Помимо службы Божьей, одаренный богослов выступал с трудами по философии, логике, геометрии. Находил время для активной общественной деятельности: в течение 10 лет ре-дактировал национал-патриотическую газету «Нива», издававшуюся до 1939 года.
Интересные воспоминания о Костельнике оставил историк с мировым именем, львовский профессор Ярослав Дашкевич (сын героини Сечевых Стрельцов Олены Степанив и воена-чальника Армии УНР Романа Дашкевича, прошедший через сталинские лагеря «за проис-хождение»).
Гавриил Костельник преподавал ему в гимназии, и учительский стол превращался в ам-вон, откуда священник громовым голосом и с «ораторским искусством сыпал на нас мо-ральные науки». Легко впадал в гнев, отличался неуравновешенностью. Ученики слышали о нем разное — лечился в психиатрической клинике, увлекался «делами о духах», попи-сывал рассказы на одном из местных диалектов — «ба-чванском». «Улыбка, радость или доброта никогда не отражались на его суровом лице». Единственной возможностью избе-жать нудного морализаторства пана отца, поняли гимназисты, было перевести разговор на милых учителю «духов» и «стигматиков» (людей, у которых непонятным образом появля-лись на теле раны-отметины, как у распятых).
По мнению Я. Дашкевича, выступая инициатором создания «инициативной группы», Г.Костельник вряд ли пошел на это под давлением НКГБ, будучи лично человеком отваж-ным, «идея мученичества за веру не была ему чуждой». В православие он переходил це-ликом сознательно, «не считая это изменой, а возвращением в лоно Восточной Церкви». С юности он впитывал в сознание «наивное простонародное москвофильство, несмотря на безусловно искренний украинский патриотизм». Выступал однозначным сторонником восточного традиционализма в межконфессионных конфликтах.
У отца Гавриила «вера в миссию, которую ему нужно совершить, объединяя Церковь с Востоком, не была средством шантажа, однако той навязчивой и маниакальной (учитывая амбициозность и психопатологичность этой личности) идеей, которую ему дали возмож-ность реализовать...» Присутствовал и гуманистический мотив спасения греко-католического духовенства от преследований власти. «В национальном отношении, вне сомнения, он был добровольным коллаборантом оккупантов».
С приходом советской власти на земли Западной Украины церковь и ее служители пере-живали не лучшие времена. Девятнадцатилетний сын Г. Костельника Богдан в 1940-м по-лучил высшую меру наказания как подпольщик-разведчик ОУН. В годы нацистской окку-пации священник активно публиковал материалы, суть которых выражают слова — «большевизм противен Богу и природе». Поддерживал личные отношения с командую-щим УПА Романом Шухевичем.
В послевоенное время деятельность святого отца приобрела иную направленность. С кон-ца 1944-го, как известно, развернулась мощная кампания по ликвидации греко-католической (униатской) церкви, в которой большевики усматривали идейного конку-рента насаждаемой официальной идеологии, «агентуру Ватикана», да и активная помощь униатов движению сопротивления ОУН и УПА не была для сталинского режима секре-том. Видимо, репрессивная политика властей и сыграла ключевую роль в «переориента-ции» Г. Костельника.
28 мая 1945 года во Львове образовалась инициативная группа по воссоединению УГКЦ с православной церковью. В нее вошли сам отец Гавриил, декан Пельвецкий и генеральный викарий Мельник. Группа обратилась с декларацией в правительство УССР, заявив о вы-ходе из-под юрисдикции Папской курии и желании воссоединиться с православными. «Объединительный процесс», проходивший под неусыпным контролем органов госбезо-пасности, завершился 8 марта 1946 года.
В тот день во Львовском кафедральном соборе св. Юра огласили, что идею поддержали 986 священников, отказался— 281. В основном докладе Г. Костельник изложил историю унии, насчитывающей 350 лет, и обосновал необходимость объединения церквей. Поста-новление собора о ликвидации унии «утвердили» экзарх Украины митрополит Киевский и Галицкий Иоанн и предстоятель Русской православной церкви.
Расформирование УГКЦ шло стахановскими темпами. Закрыли все 230 храмов, настояте-ли которых не поддержали решения Львовского собора, 344 священника арестовали и осудили. В течение 1946—1949 гг. распустили 2290 униатских приходов.
Многочисленные высказывания Костельника «не для протокола», зафиксированные ин-форматорами органов МГБ, убеждают, что своих истинных взглядов он не изменил. Не был он и агентом органов госбезопасности, хотя за ним присматривал «куратор» в звании подполковника. Стремление же к денонсации унии сам священник объяснял желанием уберечь ее пастырей от неминуемых репрессий. На наш взгляд, именно в христианском желании спасти ближнего своего, в понимании, что плетью обуха не перешибешь, — кор-ни «конформизма» отца Гавриила.
Костельник становится благочинным Львова. Однако, сообщала агентура из близкого ок-ружения священника, вынашивает концепцию создания в Галичине «модернистской церк-ви», работает над рукописями трактатов «Современность и христианство», «Современный священник и культура», в которых намеревался «громить коммунизм».
Следует отметить, что отношения между религиозными деятелями и движением ОУН и УПА не были безоблачными. С одной стороны, среди полевых командиров духовные осо-бы не были редкостью: взять, к примеру, благочинного группы УПА-Север Алексея Гу-менюка (Орлыка), командовавшего одним из боевых подразделений. Отправление рели-гиозных обрядов являлось неотъемлемым атрибутом ритуалов повстанцев.
С другой стороны, сурово преследовались священники, заподозренные в сотрудничестве с властями. Так, 11 сентября 1943 года трибунал УПА приговорил к смерти через повеше-ние епископа Ковельского
и Владимирского Мануила (Тарнавского), а Служба безопасности (СБ) УПА привела при-говор в исполнение, всего же ликвидировали до 50 лояльных к советской власти священ-ников. Нетрудно представить, какое впечатление производили на набожное население За-падной Украины грубые антирелигиозные мероприятия властей.
Разумеется, и Костельник был для подполья своего рода «красной тряпкой»: его имя в распространявшихся бандеров-цами листовках использовалось как нарицательное - сим-вол духовного предательства. Увы, одной только пропагандой дело не обошлось. В 1945-м НКГБ сумел предотвратить направленный против священника террористический акт. Его готовили руководитель Тернопольского областного провода ОУН Владимир Ордынец (Вуйко) и референт СБ Львовского провода Иосиф Панькив (Гонта). Оба были схвачены и приговорены к высшей мере наказания.
Священник получал письма-предупреждения от подполья, но шел своим курсом. Органы госбезопасности приняли меры к усилению охраны священника: специально выделенный милиционер присматривал за домом, в который подселили группу военнослужащих, а со-седей, неприязненно относившихся к Костельнику, выселили. И все-таки протопресвитера не уберегли.
После богослужения в Преображенской церкви 20 сентября 1948 года приблизительно в 10 часов 20 минут Гавриил Костельник возвращался домой. На улице Краковской, метрах в десяти от подъезда дома № 17, к нему приблизился молодой человек лет 20—23 и дваж-ды выстрелил из ТТ. Костельник скончался на месте от ранений в голову. Террорист бро-сился бежать, а когда погоня практически настигла его, сунул ствол себе под подборо-док... У самоубийцы нашли пистолет с запасной обоймой. Похоже, показал осмотр трупа, он заранее готовился к роли смертника: под заношенный ватник поддел новое чистое бе-лье, на шею повесил образок на кожаном шнурочке. Во всяком случае, есть сведения о подборе той же СБ ОУН террористов-смертников из проштрафившихся подпольщиков, добровольцев или венерических больных.
Самое загадочное началось позже. Сразу трое (!) содержавшихся под стражей участников ОУН опознали террориста по фотографии как... сына Костельника Иренея, 1916 года рож-дения. Он, кстати, должен был находиться в то время в Австрии. Жена убитого священни-ка рассказывала знакомым, что в органах госбезопасности на нее оказывали давление, да-бы она «опознала» в убийце своего сына, служившего в дивизии СС «Галичина». А два арестованных руководителя Львовского областного провода опознали в самоубийце бое-вика, имевшего псевдоним Яворенко. Наконец, подпольщица Сабина Романюк заявила, что узнала на снимке 23-летнего члена Николаевского районного провода Олексу Любин-ского («Бориса»), уроженца села Березное Николаевского района Львовщины.Пошли слу-хи, что ОУН предпримет попытки диверсии во время похорон. Команды саперов тща-тельно обследовали участок Лычаковского кладбища-мемориала и церковь, где состоя-лось отпевание. Под усиленную охрану взяли скорбную процессию. Власти облегченно вздохнули, когда мероприятие завершилось без чрезвычайных происшествий. Убийца же протопресвитера, судя по всему, унес тайну своей личности в могилу.
Эта загадочная история лишний раз напомнила, сколь тяжкими последствиями чревато нарушение древнего, как мир, принципа: «Богу — Богово, кесарю — кесаре-во».



Вверх