,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Немного о Абвере, ОУН, Рико Яром, Бандере и агенте Рамзай...
  • 25 мая 2009 |
  • 10:05 |
  • bayard |
  • Просмотров: 88835
  • |
  • Комментарии: 17
  • |
0
Ветры демократизации приоткрыли для общественности немало страниц тайной истории Отечества и его сынов - безвестных до того или известных широко, но без всякой связи с деятельностью спецслужб. Классический пример последней категории наших предков - выдающийся украинский художник-импрессионист Николай Глушенко (1900—1977). Он же - результативный советский разведчик «Ярема».
Уроженца Екатеринославской губернии Н.Глущенко в 1919-м принудительно призвали в «белую» армию А.Деникина, откуда интернировали в Польшу. Затем Николай пробрался в Германию. Местные власти поддерживали бывшего союзника — гетмана Павла Скоро-падского, и при содействии «Его Ясновельможносте» Николаю предоставилась возмож-ность получить образование в Берлинской высшей школе изобразительных искусств, при-чем спонсорами выступали государственный деятель ЗУНР профессор Роман Смаль-Стоцкий, бывший глава Директории УНР писатель Владимир Винниченко. Вскоре Глу-шенко оказался, как и положено творческой личности, на Монмартре, завел собственное ателье на улице Волонтеров, где удивлял посетителей виртуозной работой на трех-четырех мольбертах одновременно.
Недостатка в заказах не было, да и клиентура подобралась весьма презентабельная — чи-новники, дипломаты, генштабисты, лидеры эмигрантских организаций, среди них — один из отцов-основателей и ведущих идеологов украинского националистического движения Дмитрий Андриевский, а также племянник императора Австро-Венгрии эрцгерцог Виль-гельм фон Габсбург (известный как украино-фил, полковник Украинских сечевых стрель-цов Василь Вышиваный). Запросто заходили Иван Бунин, Владимир Маяковский, сотруд-ник советского генерального консульства Александр Довженко. Здесь же Глушенко встретил и будущую жену Марию Давыдовну, происходившую из богатой бессарабской семьи.И хотя живописец не бедствовал, душа тянулась на Родину, и не у него одного. Же-лая вернуться в Украину, художник оббивал пороги советского представительства.
Кстати, патриотизм его был неподдельным, и до конца своих дней художник хранил ис-креннюю верность советскому строю, чего не скажешь о его супруге. Оказалось, что об-ращался Глущенко за советским гражданством к ...сотрудникам парижской резидентуры Иностранного отдела (внешняя разведка) Объединенного государственного политическо-го управления (ОГПУ) товарищам Полоцкому и Львову. В 1926 году художника привлек-ли к разведывательной работе под псевдонимом «Ярема», сотрудничал на патриотической основе, во имя обещанного возвращения в Украину. Разведка, гласят документы отрасле-вого Государственного архива Службы безопасности Украины, сочла целесообразным «на первом этапе нацелить Глущенко на сбор информации о враждебной деятельности и на-мерениях антисоветских и националистических организаций, а затем расширение контак-тов с их руководством», благо контактов таких было достаточно.С задачей «Ярема» спра-вился, сумел добыть информацию о связях Организации украинских националистов с не-мецкими спецслужбами, содействовал приобретению оперативных источников для Глав-ного управления госбезопасности (ГУГБ) НКВД «среди влиятельных чиновников из за-кордонных антисоветских националистических организаций, что позволило в значитель-ной мере локализовать их враждебную деятельность против СССР».
Кроме того, высокие связи среди истеблишмента Франции и Германии позволили развед-чику добыть и передать в Союз совершенно секретные чертежи на 205 видов (!) боевой техники, включая моторы для истребителей. В эмигрантской среде он уже имел репута-цию советофи-ла. И тот же В.Винниченко, до революции капризно просивший денег у ук-раинских меценатов на житье в Швейцарии, а затем ранее униженно добивавшийся ин-дульгенции от советского режима, в последнем письме художнику от 19 июля 1935-го от-казывал ему в праве называться украинцем, упрекал в меркантильности и отсутствии убе-ждений. Но как раз собственных принципов и убеждений у Глушенко хватало...
Резидентура сообщала в Центр, что «Ярема» нервничает, добивается возвращения на ро-дину, несмотря на просьбы остаться во Франции еще на год для завершения важной раз-ведывательной акции. В июле 1936-го художник с семьей вернулся в СССР, довольству-ясь в коммуналке комнатой на 9 квадратных метров. Как раз грянул «Большой террор», и жертвами репрессий стали операторы «Яремы», сотрудники 5-го отдела (разведка) ГУГБ НКВД.
Репрессии изрядно выкосили советскую разведслужбу. В ее центральном аппарате из бо-лее 100 сотрудников уцелело едва 20, в берлинской резидентуре — два сотрудника, в То-кио — один без знания языка. Разведку по Северной Америке одно время курировал 25-летний младший лейтенант, инженер, закончивший 3-месячные курсы подготовки опера-тивного состава (всего жертвами репрессий в 1934—1939 годах стали 21880 сотрудников органов госбезопасности). В спешном порядке перед войной пришлось направлять за гра-ницу 240 разведчиков-новичков.
В органы НКВД от секретного сотрудника «Агафона» поступил донос о том, что Глущен-ко-де - агент лидера ОУН Евгения Коновальца, и через него осуществляется связь с фаши-стским подпольем в Украине. Правда, вскоре «Агафона» «расстреляли как провокатора». Но разведывательная миссия «Яремы» на этом не кончилась. Несмотря на «стратегиче-ское партнерство» с Берлином, Глущенко поручили установить контакт с Клейстом, глав-ным референтом по культуре министра иностранных дел Риббентропа. Для сближения двух стран художник предложил немецким коллегам обменяться выставками в столицах. И 17 апреля 1940-го выехал в Берлин на сенсационную выставку «Народное творчество в СССР». В знак восхищения талантом Глущенко фюрер, считавший его лучшим пейзажи-стом Европы, передал в подарок альбом с литографиями собственных акварелей. По воз-вращении в СССР альбом затребовал Сталин и вернул через полковника НКВД лишь в разгар битвы под Москвой...
Пожалуй, главным достижением разведчика стала информация о готовящемся нападении III рейха на СССР, причем доклад «Яремы» поступил к Сталину на пять месяцев раньше информации знаменитого «Рамзая» - Рихарда Зорге. В 1972 году Н.Глущенко стал лауреа-том Государственной премии УССР, в 1976-м — народным художником СССР. Был вы-ездным, но и не думал остаться за границей, где жили состоятельные родственники жены и где имел бы баснословные гонорары. Контактов с органами госбезопасности он не пре-рывал до самой смерти в октябре 1977 года, позволяя себе иметь собственную позицию, предупреждая КГБ о недопустимости государственной политики русификации и админи-стративного нажима на украинский язык и культуру.
«Шпионская история» Николая Глущенко была ярким, но не единственным эпизодом дея-тельности советской разведки на «украинском фронте». Но прежде рассмотрим, что пред-ставляли собой советские разведывательные органы после Гражданской войны 1917—1922 годов.
Выполняя постановление Политбюро ЦК РКП (б) о совершенствовании разведывательной работы, Феликс Дзержинский издал приказ № 169 от 20 декабря 1920 года, учредивший разведывательную службу Советской России - Иностранный отдел (ИНО) ВЧК. Первым его руководителем стал большевик-подпольщик, впоследствии дипломат Яков Давтян (Давыдов). С организацией ИНО руководство внешней разведкой по линии органов гос-безопасности сосредоточилось в единых руках. Начинается создание закордонных рези-дентур, а к середине 1920-х в центральном аппарате ИНО (Европейском и Восточном от-делах) работало уже до ста сотрудников. С 1921 года при дипломатических миссиях РСФСР открываются, вопреки протестам главы Народного комиссариата иностранных дел Георгия Чичерина, «легальные» резидентуры в Германии, Финляндии, Польше, стра-нах Балтии, Персии (Иране) и Афганистане. Их возглавляли второстепенные сотрудники полномочных представительств (полпредств), но горе было полпреду, не нашедшему с ними общий язык — резиденты имели независимые каналы шифрованной и курьерской связи с Центром.
Помимо сбора информации о деятельности разведывательных органов зарубежных стран против «первого в мире государства рабочих и крестьян», планах политических кругов капиталистических государств, обеспечения работы советской дипломатии, добывания научно-технических секретов, одной из приоритетных задач внешней разведки считалась «нейтрализация подрывной деятельности белоэмигрантских центров» путем создания в них собственных оперативных позиций, а также агентурного проникновения в те зару-бежные спецслужбы, которые активно поддерживали политическую эмиграцию из быв-шей Российской империи.
Хотя постановление Коллегии ВЧК от 18 марта 1918 года подчеркивало, «пользование провокацией безусловно отклонить», сии «жандармские» методы используются под но-вым названием - «метод фикции», а затем — «легендарный метод», «метод легенд». Под ним понималось создание вымышленных подставных «антисоветских» групп или органи-заций и действия от их имени для создания оперативных позиций или разложения реаль-ного противника за рубежом либо внутри страны. Естественно, это требовало от сотруд-ников и агентов ВЧК немалой выдержки, артистизма и знания врага.
В 1924 году был инспирирован нелегальный переход в СССР и арест лидера «Всероссий-ского комитета защиты родины и свободы» Бориса Савинкова и его сообщников. В 1925-м выманили через «окно» на финской границе опытнейшего английского разведчика, уро-женца Одессы Сиднея Рейли (дал широкие показания и за ненадобностью застрелен чеки-стами на прогулке в лесу под Питером), скомпрометировали бывшего начальника вранге-левской контрразведки генерала Орлова...
Характерно, что даже опытнейший конспиратор и террорист Б.Савинков не сумел «раску-сить» засланного к нему от имени якобы существующего в СССР антикоммунистического подполья Алексея Мухина. На предупреждения соратников о том, что Мухин «шпик, про-вокатор и прохвост», Савинков самоуверенно утверждал: «Я, старая революционная кры-са, прощупал Андрея Павловича со всех сторон. Это просто новый тип, народившийся при большевиках и нам еще не известный». За что и поплатился жизнью, выбросившись из лестничного пролета внутренней тюрьмы ОГПУ (хотя и говорил на свидании сыну, что самоубийства не планирует). К услугам «сценаристов» ВЧК-ГПУ были целые легенди-рованные воинские соединения типа «Кубанско-Донской бригады Фролова», которую имитировали красные кавалеристы Григория Котовского. По схеме оперативных игр «Трест» и «Синдикат» велись и «острые чекистские мероприятия» против украинской по-литической эмиграции.
Оформляется, после организационных поисков времен Гражданской войны, и аппарат разведки военного ведомства. Приказом Реввоенсовета Республики № 785/141 от 4 апреля 1921 года вводится Положение и штат Разведывательного управления (РУ) Штаба РККА, перед которым ставились задачи организации стратегической разведки и «активной раз-ведки», подразумевавшей подрывные акции на территории зарубежных держав. В интере-сах «активных мероприятий» работало и созданное в августе 1921 года Особое техниче-ское бюро по военным изобретениям специального назначения (среди его продукции — специальная техника и вооружение для партизанства, диверсионных и иных спецопера-ций).
Кроме того, для сбора разведывательных данных и подрывной работы с целью распро-странения «мировой революции» Советская Россия и СССР располагали уникальной все-мирной инфраструктурой — Коммунистическим Интернационалом (Коминтерном (КИ), существовавшим в 1919—1943 годах). Уже с лета 1919-го воюющая, голодающая страна по воле большевистского руководства «отстегивала» миллионы рублей и многие кило-граммы созданных столетиями труда народа драгоценностей на секретное финансирова-ние компартий стран Западной и Центральной Европы, Балкан, Кавказа и Америки. В ав-густе 1920-го создается Секретный отдел (затем — Конспиративный, с января 1921-го — Отдел международной связи) КИ, рассылавший своих эмиссаров для подготовки «рево-люционного взрыва» в страны Европы и Азии. К весне 1921 года вырабатывается меха-низм координации разведывательно-подрывной деятельности между Реввоенсоветом Рес-публики, Разведуправлением РККА, ИНО ВЧК и Исполкомом Коминтерна.
В первой половине 1920-х эмиссарами КИ совместно с местными компартиями осуществ-ляются попытки вооруженных государственных переворотов в Германии, Болгарии, Эс-тонии, разворачивается партизанство в приграничных районах Польши и Финляндии. Создается целая сеть спецшкол, спецкурсов, институтов и лабораторий, радиоцентров для услуг архитекторов насильственной коммуни-зации человечества.
На «красную паутину» КИ работало и немало идейных, бескорыстных «борцов за светлое будущее», СССР им виделся отечеством всех рабочих и крестьян, а о голодоморах и ре-прессиях либо не знали, либо считали их неизбежными издержками построения земного рая. В совокупности с антифашизмом (до 1939 года) СССР это обеспечило советской раз-ведке феноменальные успехи именно в межвоенный период, ибо с ней сотрудничали по убеждению не только «классово близкие» личности, но и аристократы вроде знаменитой «кэмбридж-ской пятерки».
Резиденты советской разведки по достоинству оценили удобство фанатизма коминтер-новцев. По словам бежавшего на Запад сотрудника ИНО ОГПУ Георгия Агабекова (позд-нее ликвидированного «коллегами»), резиденты «вместо того, чтобы самим рисковать и вербовать нужную агентуру, стали пользоваться для шпионской работы местными комму-нистами, что в конце концов стоило дешевле и было безопаснее как в идейном отноше-нии, так и в отношении возможной провокации». Только в Англии в 1934—1936 годах было приобретено свыше Юценных источников, дававших информацию из королевских спецслужб, окружения премьера Чемберлена и главы МИДа Энтони Идена.
Исключительно на агентуру КИ опиралась созданная в 1926 году Особая группа ОГПУ во главе с Яковом Серебрянским, предназначенная для развертывания сети нелегалов с це-лью проведения диверсий в военное время на особо важных объектах промышленности и коммуникациях на территории стран Европы, Америки и Азии. Усилиями группы и ИНО ОГПУ удалось через похищения в 1930-х годах в Париже генералов А.Кутепова и Е.Миллера обезглавить белоэмигрантский Российский общевоинский союз (РОВС, имев-ший тысячи подготовленных военных и диверсантов на случай войны Запада с СССР). Несмотря на ослабление позиций антисоветской эмиграции народов СССР, сталинское руководство продолжало рассматривать работу против нее как приоритетное направление деятельности советской разведки, что дезориентировало спецслужбы и отвлекало силы с перспективных участков «невидимого фронта».Наконец, увенчивала пирамиду разведсо-общества СССР личная стратегическая разведка и контрразведка И.Сталина. По мнению историка В.Жухрая, в 1925 году уверенно идущий к единоличной власти генсек создает собственную, тщательно засекреченную спецслужбу для информирования об особо важ-ных событиях за рубежом, иностранных политиках и главах разведок, о процессах в со-ветском обществе и ближайшем окружении вождя. Карманные спецслужбы якобы воз-главляли помощники вождя А. Лавров (разведку) и А. Джута (контрразведку), ставшие после войны генерал-лейтенантами.
Объектом особой заинтересованности разведслужб СССР выступала территория Польши, старого противника, «чудом на Висле» 1920 года остановившая рвавшиеся в Европу ар-мии М.Тухачевского. Тут «политическую линию» определял не Наркомат иностранных дел, а представитель КИ Уншлихт. К 1923 году при полпредстве СССР в Варшаве руково-дство работой резидентур ИНО ОГПУ и РУ РККА объединил в своих руках любимец «железного Феликса», орденоносец Мечислав Логановский. Судя по отзывам ставшего «невозвращенцем» дипломата Григория Беседовского, резидент являлся личностью демо-нической: «Логановский был человеком твердой воли, железной выдержки и зверской жестокости. Человеческая жизнь не имела в его глазах никакой ценности. Он готов был принести в жертву тысячи жизней, чтобы добиться выполнения какой-либо ...директивы» (самого Логановского «вывели в расход» в 1938-м).
Прежде всего, стояла задача нейтрализации антисоветских вооруженных формирований, нашедших убежище на территории этой страны: Русского политического комитета Бориса Савинкова, Народно-добровольческой армии С.Булак-Балаховича, 3-й Российской армии Б.Пермикина и, конечно же, Партизанско-повстанческого штаба Державного центра Ук-раинской Народной Республики (УНР) во главе с генерал-хорунжим Юрием Тютюнником (подробнее мы писали о нем в предыдущем очерке).
Одновременно в западных районах Белоруссии, аннексированных Юзефом Пилсудским, советские спецслужбы развернули подготовку к «полевой революции»: здесь партизанили и совершали ди-версионно-террористические акции группы «активной разведки» РУ Штаба РККА под командованием сорвиголов Станислава Ваупшасова и Кирилла Орлов-ского, будущих полковников госбезопасности. Правда, к 1925 году польские спецслужбы и уланские полки вынудили засланных Робин Гудов мировой революции свернуть актив-ность в белорусских пущах.
В январе 1926-го ГПУ Украины обнародовало факт ареста в республике большой группы «агентов французской, польской и румынской разведок», заброшенных для организации ди-версионно-террористической деятельности, разведки и «контрреволюционных выступ-лений». Среди задержанных оказались лидеры «Российского общевоинского союза» (РОВС) атаманы Крук (Уренюк), Кара (Камыш), Голуб (Усатый), их соратники Сахно, Ус-тимович, Попов. Оперативные мероприятия по делу «Николаевцы» проводил Одесский губернский отдел ГПУ под кураторством Контрразведывательного отдела ОГПУ СССР во главе с Артуром Артузовым. Решающую роль в их выводе на территорию УСРР также сыграла квалифицированная агентура, сумевшая убедить руководителя филиала РОВС в Бухаресте генерала Герца о существовании «контрреволюционного подполья». Правда, дело едва не сорвалось по любовным мотивам. Как оказалось, используемая ГПУ для раз-работки РОВС Нина Юковская (ранее она «работала» информатором по теософским кружкам Одессы) страстно любила атамана Кару и старалась предупредить его о грозящей опасности. Но ее перемешанные с рыданиями предостережения выслушал агент «Лов-кий», и до жениха они, естественно, не дошли.
В начале августа 1926 года группа атаманов переправилась через Днестр у города Сороки и под негласным контролем агентуры и «на-ружки» прибыла в «жемчужину у моря», на квартиру моряка торгового флота Чумаченко, а затем переместилась на явочную квартиру «Ловкого». Планировалось турне по городам Украины, где якобы существовали подполь-ные ячейки «движения сопротивления» Советам. Но коррективы в планы внес арест.
Среди успехов украинской разведки в межвоенный период — оперативные игры «Акаде-мия», «Прут», «Заморские», однако наиболее масштабной и результативной стала игра «Представительство», ведшаяся в 1926-1935 годах. Вначале английской разведке и эмиг-рационным организациям, ориентировавшимся на УНР, был подставлен агент ГПУ УСРР «Днестровский» (псевдоним изменен. — Авт.). Именно через него резидент британской спецслужбы Богомолец стал подбирать из антисоветской среды кандидатов на вербовку для последующей заброски с разведывательными заданиями через советско-румынскую границу. «Днестровский» сумел войти в доверие и к руководителям «Комитета помощи эмигрантам» при ДЦ УНР Ивашине-Геродоту и Порохиевскому.
В помощь «Днестровскому» требовался преданный человек с репутацией отъявленного врага «комуняк». Выбор остановили на жителе Одессы Прокофии Федоровиче Капелюш-ном (имя изменено. — Авт.), «щиромукраинце», свысшим образованием, бывшемчлене Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР) и участнике антисоветского повстанческого движения атамана Григорьева. Капелюшного привлекли к негласному со-трудничеству под псевдонимом «Цензор» (псевдоним изменен. — Авт.) и проверили на выполнении ряда «деликатных» поручений чекистов. Личность «матерого врага больше-виков» так заинтересовала резидента Богомольца, что он стал требовать от «Днестровско-го» быстрее привезти находку из СССР в Румынию.
В начале сентября 1928-го через «окно» на Днестре агенты ОГПУ прибыли в бессарабское местечко Резину, где «Цензор» умело донес до резидента информацию о руководимой им в СССР «повстанческой организации». Впоследствии П.Капелюшный неоднократно встречался с английским разведчиком: противнику поставлялась дезинформация о поло-жении в Украине, Красной Армии и отчеты липового подполья. Авторитет «Цензора» вы-рос после создания им фиктивного пункта переправки антисоветской литературы в селе Сарацее под опекой агента ОГПУ «Антоненко» (псевдоним изменен. — Авт.).
Возник и своеобразный «семейный подряд» — в разведрабо-те Капелюшному помогала в качестве курьера его замужняя сестра Ольга и жена Анна, получившая от ГПУ псевдоним «Леся Украинка» (псевдоним изменен. — Авт.). Советская спецслужба приняла решение о переходе к очередному этапу операции — выводу Капелюшного за кордон. Во время внеочередной ходки в Румынию тот предупредил о грозящей ему опасности со стороны контрразведки ОГПУ в связи с арестами по делу «Союза освобождения Украины» (СВУ, сфабрикованное чекистами дело, по процессу над СВУ прошло 45 видных представителей национальной государственности, науки и культуры).
За границей поверили в легенду о «провалах и арестах» соратников «Цензора» и согласи-лись на то, чтобы тот руководил подпольем из Румынии. Разведчик передал Богомольцу «сведения» о 6-м армейском корпусе РККА и маску от «нового» противогаза серии «БН» (уже снятого с вооружения и оставленного лишь в частях Одесского округа на случай проверки англичанами). В феврале 1931 года Капелюшный передал в ОГПУ информацию о заброске в СССР двух английских агентов, задержанных на территории УСРР. Вскоре на ПМЖ в Румынию перебралась жена «Цензора».
Постепенно, в результате продуманного психологически поведения и руководители «Ко-митета помощи эмигрантам» прониклись доверием к советскому разведчику и делились с ним соображениями относительно планов политической деятельности. Правда, контрраз-ведка ДЦ УНР предупредила их о возможном советском агенте в среде «Комитета». Тогда «Цензор» разыграл недоверие к эмигрантам, которые действуют пассивно, обрекают «его людей на аресты» в СССР, и заявил, что переключает подконтрольное ему «подполье» на раз-ведработу в пользу англичан. Последние остались премного довольны «разведыва-тельными материалами» о гарнизонах РККА Одессы, Кировограда, Житомира и Бердиче-ва.
В мае 1931 года куратором «Цензора», вместо убывшего в Варшаву Богомольца, стано-вится активный участник РОВС Миллер-Ростовский, с которым агент также неплохо ла-дил, и передает ему «разведсводки» о планах боевой подготовки 9-й кавалерийской диви-зии. Между тем в Москве по наводке разведчика задержали эмиссара Платонова-Петина, опытного боевика-террориста, заместителя резидента английской разведки в Румынии. Его задержание зашифровали, разыграв, с выстрелами и взрывами гранат, гибель Плато-нова при переходе границы. В Союзе были также обезврежены, благодаря Капелюшному, еще несколько резидентур английской спецслужбы.
Однако у «Цензора» появился опасный недруг — бывший царский офицер, функционер РОВС Аксаков (ранее разведчику через него удалось добыть сведения о шпионской ак-тивности резидента французской разведки в Румынии капитана Кюри). Желая устранить удачливого конкурента, Аксаков настраивал против Капелюшного Миллера. Тогда по ре-шению ОГПУ «Цензор» подал рапорт главному английскому резиденту в Румынии, где обвинил злопыхателя в многочисленных провалах агентуры в СССР. Между тем по указа-нию Центра из игры вывели сестру Капелюшного, убедительно имитировав буквально на глазах Аксакова ее задержание пограничным нарядом.
На Аксакова, по воле ОГПУ, сыпались одна неудача за другой: рушились установленные им курьерские линии, «провалился» выведенный им в СССР опытный агент. Англичанам потери «компенсировали» открытием «Цензором» новых разведывательных линий в Пол-таве и столице УСРР Харькове, а также передачей Миллеру технической «новинки» — противогаза для лошадей. Сам же разведчик в 1933-м узнал установочные данные на го-товящихся к заброске 13 английских шпионов, большая часть которых была обезврежена в СССР, о трех группах террористов из числа участников «Братства русской правды» бе-лого офицера Строева, сообщил о завербованных румынами шести перебежчиках.
Планировалось нацелить «Цензора» на разработку лидеров украинской политэмиграции в Чехословакии — эсеров Григорьева и Никиты Шаповала. Под видом лечения он выезжал в Прагу, дав сведения на полсотни «активных эсеров» в УСРР, и приступил к вербовоч-ным подходам к функционерам ДЦ УНР в Румынии. Однако 16 ноября 1935 года по доно-су предателя Прокофий Капелюшный был арестован румынской контрразведкой — Сигу-ранцей. В 1936-м разведчика убили, а его тело выбросили в Днестр. Там его подобрали и с почестями похоронили советские пограничники. Тогда же арестовали и жену «Цензора», до прихода советских войск в 1944-м томившуюся в тюрьме. Общий итог закордонной работы П.Капелюшного: 76 нейтрализованных агентов и эмиссаров эмиграционных орга-низаций, английской и румынской разведок, внедрение оперативных источников в развед-службу Великобритании, ценная информация о деятельности разведок западных держав против СССР с территории Румынии, Польши, Чехословакии и других стран.Захватом Тютюнника работа по украинской политической эмиграции не прекратилась. В Украин-ской советской энциклопедии можно прочесть о Павле Ладане - деятеле международного и украинского коммунистического движения, видном функционере социал-демократии и компартий Канады и США, Компартии Западной Украины (КПЗУ). Но, понятное дело, ни слова о том, что он же был кадровым сотрудником советской разведки «Игорем».
Ладан Павел Степанович, уроженец Тернопольской области, был секретарем бюро Укра-инской федерации Социалистической партии Америки, с 1924 года — членом Централь-ного комитета Компартии Западной Украины (КПЗУ) и кандидатом в члены Исполкома Коммунистического Интернационала, представителем КПЗУ в польской секции Комин-терна.
ИНО ОГПУ заинтересовали обширные связи П.Ладана среди членов Украинской войско-вой организации (УВО, предтеча ОУН), ветеранов Сечевых стрельцов. За границей Ладан по заданию Лубянки добывал интересующую ее разведывательную информацию. Напри-мер, сообщал о контактах с бывшими сечевыми стрельцами в Праге и Берлине, а также с представителями Украинской войсковой организации (УВО). В 1926-1928 годах работал в Америке, организовывал финансовую поддержку КПЗУ. В конце 1928-го в Берлине, гово-рится в архивном деле, П.Ладан получил предложение от шефа нелегальной резидентуры ОГПУ в Германии «товарища Бэра» перейти на работу в разведку.
Участком работы «Игоря» (официально — сотрудника секретариата КПЗУ) стала вербов-ка агентуры среди функционеров УВО и других национал-патриотических организаций за рубежом. Он сумел привлечь к негласному сотрудничеству четырех членов УВО.
Следует отметить, что КПЗУ первой в мировом коммунистическом движении выступила против Сталина (за свертывание украинизации и насильственную коллективизацию). Рас-плата последовала в 1938 году — КПЗУ исключили из Коминтерна и распустили, послед-них ее лидеров расстреляли 16 октября 1941 года в лесу под Орлом.
В начале же 1930-х арестовали «замаскированных агентов ОУН», лидеров КПЗУ Заячкив-ского, Иваненко, Максимовича, Турянского, которые находились в то время в СССР по линии работы Коминтерна.В фабриковавшемся репрессивными органами политическом обвинении против КПЗУ важную роль должны были сыграть показания Ладана. Лубян-ские фальсификаторы энергично взялись за обработку жертвы, пытаясь использовать лю-бые методы: от убеждения до принуждения. Подследственному настойчиво подсказывали, что он должен «засвидетельствовать предательство» функционерами КПЗУ интересов Коммунистического Интернационала и дела пролетарской революции, а также подтвер-дить принадлежность арестованных к «левому крылу УВО».
Арест «Игоря» согласовали с шефом советской разведки Артуром Артузовым (Фраучи). Через несколько лет этот «тихий скромный человек, никогда не носивший наград и скорее производивший впечатление сельского учителя» (характеристика историка А.Антонова-Овсеенко), наживет врага в лице самого Иосифа Виссарионовича и тоже сгинет в крова-вых жерновах.
Отозванный и арестованный на Лубянке 18 августа 1931 года, Ладан, по иронии судьбы, обвинялся в членстве в УВО теми ее членами, которых сам же и завербовал. Разведчика отправили в следственный изолятор «посидеть с годик», как успокаивал своего подчинен-ного Артузов. Оказалось, что этот арест стал увертюрой к основательной чистке резиден-туры в Германии. Ладану предложили вызвать в СССР под предлогом «организационных совещаний» нескольких негласных помощников, чтобы здесь их, понятное дело, тоже привлечь к реализации плана подавления антисоветской оппозиции. Павел Ладан оказался в камере-одиночке следственного изолятора, можно сказать, в самый разгар фальсифика-торской деятельности подчиненных Вячеслава Менжинского и его заместителя Генриха Ягоды — будущего Генерального комиссара госбезопасности. Вначале разведчика вызы-вал на допросы оперативный уполномоченный 2-го отделения следственного отдела ОГПУ Финкельберг.
Шокированный неподобающим и жестоким обращением, Ладан 1 октября 1931 года напи-сал письмо в ЦК, ЦКК ВКП(б) и коллегию ОГПУ. Он заявлял о лояльности к советской власти, упоминал о заслугах перед международным коммунистическим движением, пы-тался доказать, что даже не помышлял о подрывной, контрреволюционной деятельности. Очень подробно, едва ли не по дням, изложил автобиографию вплоть до ареста в Москве. Но не признаний в верности идеалам коммунизма добивались от подследственного его «товарищи по оружию».
Павлу Ладану предъявили свидетельства Коссака, Днистренко и некоторых других лиц, проходивших по делам, связанным с КПЗУ. Все они обвиняли Ладана в контрреволюци-онной деятельности: речь шла о контактах последнего с польской дефензивой, попытках перенести влияние УВО-ОУН на рабочее движение Канады и США.
Разведчик оказался в эпицентре подготовке громкого политического процесса над участ-никами мифического «Украинского национального центра» (УНЦ, туда же собирались приплести и Михаила Грушевского, но процесса не состоялось и свыше 50 фигурантов осудили по другим «делам»). Фабрикация пресловутого «дела УНЦ» началась в 1929 году. Под следствием оказались люди известные, входившие в интеллектуальную элиту рес-публики. Бывший председатель Центральной Рады М.Грушевский, по замыслу ОГПУ, возглавлял «центр», а помогали ему активисты-сподвижники — В.Голубович, В.Мазуренко, Н.Шраг, П.Христюк, Г.Коссак и другие видные участники Украинской ре-волюции 1917—1920 годов. УНЦ представлялся как некий штаб борцов-антисоветчиков Надднепрянской Украины и «филиал» Организации украинских националистов на терри-тории СССР.
Стараниями Финкельберга из следственного отдела ОГПУ П.Ладан 11 октября 1931 года написал покаянное письмо о своем «участии в украинской националистической контрре-волюции». В нем сообщалось, что работа в КПЗУ велась под знаком борьбы против ЦК КП (б)У и партийной политики в советской Украине, а возглавляла эту борьбу группа ре-негатов-контрреволюционеров шумкистской формации, лидером которой был Васильков-Турянский. «Шаг за шагом, - "чистосердечно" признавался Ладан, — я шёл дальше в бо-лото национал-шовинизма, подменяя революционный интернационализм буржуазным на-ционализмом, рабочую солидарность - гнилой интеллигентской болтовней, чем платил дань украинской националистической контрреволюции».
Но и это не помогло. В начале 1932 года обвинения по пунктам 4 и 14 статьи 58 УК РСФСР были готовы. Павла Ладана признали виновным в том, что он был членом УВО, вел раскольническую деятельность в рядах КПЗУ, а также, будучи сотрудником разведки ОГПУ, скрывал свою «контрреволюционную деятельность» и «срывал порученную ему работу». Коллегия ОГПУ на заседании 20 января 1932 года постановила: Ладана Павла Степановича расстрелять, дело сдать в архив. Приговор чекистской Фемиды привели в исполнение 27 апреля того же года. Реабилитировали разведчика постановлением Воен-ной коллегии Верховного Суда СССР 11 июня 1959 года.
В том же году редакция истории и философии Украинской советской энциклопедии обра-тилась в органы государственной безопасности с запросом, касающемся судьбы и реаби-литации Ладана.Официальный ответ не заставил себя долго ждать: реабилитирован. О причине смерти сообщалось без нежелательных подробностей: «умер в местах заключе-ния 27 апреля 1933 года».
Продвижение оперативных источников в зарубежные центры УВО-ОУН часто осуществ-лялось и под предлогом направления «националистическим подпольем в УССР своих уча-стников по каналам связи» за пределы СССР. Оперативным позициям советской разведки была присуща близость к руководящим кругам украинских националистов. Так, секрет-ный сотрудник «Лоцман» (псевдоним изменен. — Авт.), происходивший из семьи одного из лидеров Украинской партии социалистов-революционеров и лично контактировавший с Е.Коновальцем, в 1936-м был награжден орденом Красной звезды за выполнение важ-ных заданий ведомства Генриха Ягоды, а его сестра стала женой одного из руководителей разведки ОУН.
Есть утверждения о том, что на советскую разведку работал Петр Кожевников, один из основателей ОУН, член ее Провода. После войны Кожевников был арестован, сидел на Лубянке в одной камере с руководителем разведывательной сети ГРУ в Западной Европе «Красная Капелла» Леопольдом Треппером и после освобождения в 1955-м эмигрировал в ФРГ.
От лица одной такой «глубоко законспирированной организации в СССР» удалось вне-дрить в националистическую среду подающего надежды разведчика Павла Судоплатова. Им же осуществлен и достаточно подробно описан в мемуарах теракт, подготовленный по приказу И.Сталина против Е.Коновальца — фрагменты тела полковника, разорванного «адской машинкой» собирали в радиусе 20 метров. Будущий начальник отдела оператив-ной техники 4-го Управления (зафронтовая разведывательно-диверсионная работа) НКВД СССР Александр Тимашков изготовил для ликвидации лидера ОУН мину с механизмом-замедлителем, закамуфлированную под коробку конфет. Кстати говоря, в годы войны он же конструировал мины для уничтожения гитлеровских высоких чинов, включая взрыв-ное устройство из 8 кг английского пластита для ликвидации посла Германии в Турции фон Папена. «Что будем взрывать?» — любил приговаривать умелец.
В свою очередь, успех Судоплатова был предопределен тем, что в начале 1930-х в Провод ОУН ввели в результате оперативной комбинации «руководителя националистического подполья в Украине» В. Лебедя, известного в закордонной ОУН как Хомяк. Именно его «племянника» и изображал Судоплатов и в случае «наездов» резко обрывал собеседников: «Вуйко не велел!», и всегда срабатывало. В 1937-м Судоплатов вернулся в Союз, получив орден Красного Знамени из рук Вождя, и едва не скончался от рюмки водки «по случаю» — организм не переносил.
Отметим, что и до того советская спецслужба стремилась «убрать» лидера ОУН. Так, в 1936-м полиция Швейцарии разоблачила в Женеве группу советских агентов Нормана, готовившую покушение на Е.Коновальца.
Как сообщал уже в 1970-е годы П.Судоплатов в личном письме заместителю Председате-ля КГБ СССР Филиппу Бобкову, в 1933-м ОГПУ СССР получило от агента «82» в окру-жении Е. Коновальца информацию о командировке им в США пятерых боевиков во главе с Мишугой для теракта против наркома иностранных дел СССР Максима Литвинова. Тер-рористов арестовали.
«82-м» был упомянутый Василий Лебедь-Хомяк (родился в 1899 году), бывший офицер Сечевых стрельцов, вместе с Коновальцем деливший тяготы русского плена под Царицы-ном в 1915—1917 годах. Сотрудничая с ВЧК-ГПУ с 1920-х, В.Лебедь попал за границу по легенде: спасаясь от арестов, по фальшивым документам устроился на корабль и в начале 1933-го остался в Бельгии, восстановил связь с Коновальцем. В июне 1935-го с ним в Финляндию вывезли и племянника Павлуся (Судоплатова). Попутно Хомяк убеждал ли-деров ОУН не стремиться устраивать теракты в СССР как бесперспективное занятие. В годы войны работал в 4-м Управлении НКВД, командовал спецотрядом знаменитой От-дельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН), затем трудился на ди-пломатическом поприще, на высоких хозяйственных постах, умер в 1980-х в Киеве. Похо-ронен на Байковом кладбище.
Кроме того, по ОУН за рубежом плодотворно работал и бывший член Украинской партии социалистов-революционеров КондратПолуведько, ставший главой Украинской громады в Хельсинки. В 1942-м чекист Полуведько был заїлучен гестаповцами в Харькове, где его оставили для подпольной работы.
Работа против ОУН открывала перед советской разведкой заманчивые перспективы соз-дания оперативных позиций в спецслужбах зарубежных государств, с которыми сотруд-ничала разведка национал-радикалов.
Дело в том, что в начале 1920-х устанавливаются деловые отношения между германской спецслужбой и движением украинских националистов. Возникновение последнего стало реакцией радикально настроенной части населения Западной Украины на гибель нацио-нальной государственности 1917-1920 годов, поражение национально-освободительной борьбы и территориальное расчленение украинских земель между СССР, Польшей, Чехо-словакией и Румынией.
Вокруг бывшего командира Корпуса сечевых стрельцов Армии УНР полковника Евгения Коновальца сплотились отчаянные боевые офицеры, участники Сечевого стрелецтва и Украинской галицкой армии (УГА).
На заседании «Стрелецкой рады» в июле 1920 года, на съезде представителей нелегаль-ных военно-патриотических организаций 31 августа этого же года в Праге принимается решение создать «Войсковую организацию». После 1924 г. утвердилось название «Укра-инская войсковая организация» (УВО). С июля 1921 года ее возглавил Е.Коновалец. Ак-тивисты УВО вели учет бывших военнослужащих УГА, собирали оружие, разрабатывали планы вооруженного восстания против Варшавы. Помимо боевой и пропагандистской ра-боты, они намеревались развернуть подрывную деятельность и индивидуальный террор против польской власти.
Националисты создали широкую сеть подпольных групп и резидентур в Галичине, в крупнейших городах Польши и некоторых других европейских стран. В составе «Началь-ной команды» УВО создается референтура разведки, которую возглавляли Ярослав Чиж (бывший сотрудник разведки Австро-Венгрии, а затем и Корпуса сечевых стрельцов), сотники Николай Колтуняк и Осип Думин. Создаются разведподразделения окружных и уездных команд УВО, конспиративные линии связи, по которым информация поступала в «почтовые ящики», находившиеся в ведении руководителей разведки УВО.
В учебнике «Разведка», подготовленном Генштабом Польши, от^ мечалось, что «разведы-вательная сеть УВО была наибольшею и наилучше организованною в своем роде в Евро-пе». Собирается разноплановая информация о вооруженных силах, государственных уч-реждениях, промышленности, коммуникациях Польши. Источниками информации слу-жили украинцы-военнослужащие или гражданские лица, корыстолюбивые чиновники всех национальностей. Так, сотрудники-украинцы штаба армейского корпуса в Перемыш-ле по заданию разведчика УВО Заблоцкого добыли данные о дислокации и командном составе частей, мобилизационные схемы, секретные приказы и документацию местного арсенала.
Уже в марте 1925 г. состоялся громкий судебный процесс над членами УВО по обвине-нию в разведывательно-подрывной деятельности («дело басарабовцев» — по имени связ-ной О.Думина Ольги Басараб, погибшей в тюрьме во время следствия). По нему проходи-ло 10 участников во главе с руководителем УВО в Галичине Андреем Мельником, полу-чившим 4 года тюрьмы. Всего к 1928 году около 100 украинских националистов отбывало наказания по обвинению в шпионаже. По данным «дефензивы» (контрразведки, подчи-ненной II отделу Генштаба Польши), в 1929—1935 гг. около 630 украинцев собирали раз-ведданные (26% от общего числа подозреваемых в шпионаже).
Мировая история полна примеров, когда патриотические силы, добивавшиеся националь-ного освобождения, действовали по принципу «враг моего врага — мой друг». Руково-дство националистического движения не могло, естественно, надеяться на возрождение Украинской самостийной соборной державы только своими силами. По свидетельству од-ного из основателей УВО Михаила Кураха, после санкционированной державами Антан-ты аннексии Западной Украины Польшей (14 марта 1923 г.) Коновалец сообщил ближай-шим соратникам о крахе надежд на компромисс с режимом Пилсудского и о переориента-ции на союз с традиционным врагом Польши - Германией. Лидер УВО откровенно указал на мотивы сотрудничества с немцами в письме митрополиту Андрею Шептицкому: «Пусть сегодня мы находимся в услужении немецким чиновникам. Но завтра с их помо-щью мы добудем свою державу».
С немецкой стороны сотрудничеством с УВО занимался шеф военной разведки — абвера полковник Вальтер Николаи, бывший начальник Киевского гарнизона кайзеровских войск генерал Тренер, полковник контрразведки Гемп и сотрудники разведцентра, действовав-шего во Львове под прикрытием гданьской фирмы «Хартвиг», офицеры разведотдела штаба 1-й немецкой пехотной дивизии в Восточной Пруссии. В 1923 году Гемп подписал с руководителем УВО соглашение о ведении нею разведки в пользу Германии, осуществ-лении, в случае войны, диверсий в Польше. За это УВО получала военно-техническую помощь и 9 тыс. марок ежемесячно.
Характерно, что общественность Западной Украины с пониманием относилась к необхо-димости сотрудничества с внешними силами для противоборства с польским шовинисти-ческим режимом. Как заявил на допросе 15 февраля 1948 г. в МГБ УССР сотрудник рефе-рентуры пропаганды Центрального провода ОУН Владимир Порендовский, о контактах Коновальца с немцами было широко известно в Галичине, однако они воспринимались как целиком естественный способ борьбы с Польшей.
Уже в 1921 г. Е.Коновалец принял решение о вступлении в тайные отношения с абвером и договорился о поставках разведывательной информации, касавшейся Польши. По данным советской разведки, в роли «честного маклера» в контактах между полковником Николаи и «Степановичем» (так в Абвере зашифровывали Коновальца) выступал известный аван-тюрист Рихард (Рико) Яри (Ярый). Последний развил бурную деятельность, став руково-дителем разведывательных курсов для УВО, организованных в том же году майором Фос-сом в Мюнхене (Бавария).
К концу 1920-х уже действовали шпионско-диверсионные курсы «шефов украинских раз-ведывательных бригад» в Берлине, Данциге (Гданьске), Кенигсберге, на территории Гол-ландии. Как показал на допросах в МГБ уже после войны один из основателей ОУН Петр Кожевников, только в 1923-1928 годах боевики Коновальца получили до двух миллионов немецких марок. Лишь через данцигский переправочный пункт им поступили две сотни револьверов, полтонны взрывчатки, тысячи детонаторов. В июле 1926 г. руководство УВО решает распространить разведывательные устремления и на других потенциальных про-тивников Германии — СССР, Англию, Францию, США, Канаду.
Широкое сотрудничество налаживается между УВО и спецслужбами Литвы (разведыва-тельным отделом Генштаба, полицией государственной охраны, пограничной полицией, разведкой организации «Союз стрельцов»). Часть территории этой страны (Виленский край) Польша оккупировала в 1920 г. Коновалец и премьер-министр Вальдемарас в 1923 г. договорились о сотрудничестве в области обмена сведениями о Польше и СССР. В 1925 г. гданський филиал УВО — один из наиболее результативных ее разведцентров — посо-действовал литовской разведке в организации транспортировки в порт Клайпеда двух за-купленных в Германии подводных лодок.
В следующем году разведка УВО добыла план польского вторжения в Литву. О деталях операции Коновалец предупредил литовское правительство, а через гданьский филиал информацию довели правительствам Англии и Германии, что ставило Польшу перед уг-розой интернационализации конфликта.
В тогдашней столице Литвы Каунасе разместилась резиден-тура УВО во главе с сотником Иосифом Ревьюком («Йонасом Братвичусом»). В нее входило 15 сотрудников, владевших польским, литовским и белорусским языками. Они собирали информацию в регионе Вильнюс — Гродно - Лида - Пинск, содействовали закупке и переправке в Галичину ору-жия, поддерживали связь с резидентурами УВО в Берлине, Вене, Париже. В последние годы жизни Е. Коновалец использовал для прикрытия именно литовский паспорт.
По сведениям, сообщенным польской разведке ее информатором (на самом деле - двой-ным агентом) пресвитером Яковом Кравчуком, близким к высшим руководителям ОУН, в бюджете ОУН («Освободительном фонде») на 1936—1937 гг. из общей суммы, эквива-лентной 126 тыс. 282 долларам США, 50 тыс. поступило от Германии, 30 тыс. от Литвы. Непосредственно на разведку потратили 20 тысяч.
В 1931 г. эмиссары ОУН установили контакты с британской спецслужбой СИС через ее кадрового сотрудника в посольстве Англии в Варшаве Д.Росса. В 1934 г. японский воен-ный атташе в Стамбуле обсудил с представителями ОУН возможности сбора информации о СССР. По данным разведки НКВД, в августе 1937 г. Ярый свел в венском отеле «Бри-столь» Коновальца и шефа Войскового штаба ОУН генерала Николая Капустянского с японским военным атташе в Берлине, генштабистом и кадровым разведчиком Ито — со-ветником посольства Японии в Париже. Стороны договорились о сотрудничестве в сборе разведывательной информации по Советскому Союзу с позиций ОУН в Маньчжурии.
Кстати, сотрудничество между украинскими националистами и японскими спецслужбами еще ждет своего глубокого исследователя. Оно активизировалось после выхода в 1927 г. меморандума премьера Танаки с рекомендациями относительно войны против СССР. В начале 30-х годов разрабатывается план боевых действий Квантунской армии («Оцу»), предусматривавший широкое применение разведывательно-диверсионных средств.После создания Японией марионеточной державы Маньчжоу-Го (1931г.) Р.Ярый направил ту-дасвоихпредставителейФедороваиМытника. Те создали в 1933 г. в Харбине «Дальнево-сточную сечь» и установили взаимодействие с японской разведкой. Третий отдел япон-ского «Бюро по делам российских эмигрантов» подбирал кандидатуры для обучения шпи-онско-диверсион-ному ремеслу. «Украинская националистическая громада» Харбина ра-ботала под контролем японского разведоргана («военной миссии»), направляла своих чле-нов на разведывательно-диверсионные курсы с перспективою работы на советской терри-тории. Наконец, направили представителей Провода ОУН в европейские страны: Н.Капустянского (Франция), И.Габрусевича (Италия), Мошинского (Испания), Кентжин-ского (Финляндия), искавшими контакты со спецслужбами этих держав, а также Турции и Югославии.
Но, безусловно, главным направлением сотрудничества становятся специальные меро-приятия в контексте подготовки войны Германии с СССР. С 1932 г. абвер настаивает на получении от разведки ОУН сведений об оборонном потенциале СССР. В декабре 1933 г. на встрече в Берлине генерал Рейхенау и инспектор гестапо Дильс рекомендовали Е.Коновальцу и Ярому развернуть разведку и подрывную пропаганду в советской Украи-не. Наконец, в 1938 г. полковники Лахузен и Штольце, кураторы ОУН от абвера в 1937—1945 гг., получили от шефа разведки адмирала Канариса указание переключить агентуру на деятельность против СССР. Накануне Второй мировой войны в разведывательно-диверсионных формированиях рейха находилось до 4 тыс. украинцев (из них 300 училось в спецшколах), а весной 1941 года С.Бандера получил от абвера на разведывательно-диверсионные мероприятия против СССР 2,5 млн. марок.
Нельзя обойти и такую проблему: распространили ли УВО и ОУН свою разведывательно-подрывную деятельность непосредственно на территорию сталинского СССР? Историки националистического движения как бандеровской, так и мельниковской ориентации ут-верждают, что УВО и ОУН оказались в состоянии создать оперативные позиции в совет-ской Украине. По словам Зиновия Кныша, бывшего боевого референта УВО и ведущего диаспорного исследователя этой организации, все связи с УССР «сосредоточивались в ру-ках полковника Евгения Коновальца».
Входившие в его окружение отмечали, что полковник часто принимал курьеров «из-за Збруча» и оставшись с ними в комнате «говорил долго в четыре глаза, без свидетелей». Организационные контакты с людьми УВО-ОУН в СССР шли, якобы, через Румынию, балтийские страны или Финляндию. Известный исследователь истории ОУН Петр Мир-чук пишет, что в 1937-1938 годах «существовало на Надднепрянщине по крайней мере пять таких самостоятельно действующих центров революционно-подпольных организа-ций, с которыми полковник Коновалец при посредничестве отдельных краевых связных поддерживал непосредственную связь».
По нашему убеждению, тут мы имеем дело если не с сознательными «приписками» со-лидных, но, никуда не денешься, заангажи-рованных исследователей, то с определенным самообманом. При существовании огромной карательно-репрессивной системы, развитой сети информаторов органов госбезопасности трудно представить себе появление под-польных националистических организаций, тем более в тех регионах Украины, которым «интегральный национализм» как идейно-политическое течение присущ не был. Скорее всего, почвой для таких утверждений стали сообщения советских газет о «разоблачении», «ликвидации» сфабрикованных ОГПУ-НКВД «националистических организаций».
Усиление репрессивного характера правящего режима привело, в частности, к тому, что с декабря 1932-го в УССР начинаются аресты по делу «большой, широко разветвленной контрреволюционной» «Украинской войсковой организации», ставившей, якобы, целью «свергнуть советскую власть и установить фашистскую диктатуру». За «причастность» к этой «резиновой» (меткое определение известного исследователя политической истории Украины XX столетия профессора Юрия Шаповала) организации в 1933—1934 годах осу-дили до 150 человек, в том числе военнослужащих-галичан, служивших в 1920-м в «Чер-вонной Украинской Галицкой Армии» и на свою беду поступивших затем в РККА.
В первые же дни «Большого террора» 13—15 декабря 1934 года в Киеве состоялся поли-тический процесс над 37 участниками «Объединения украинских националистов» с «фи-лиалами» в Москве, Ленинграде и Минске. Так что обвинение в причастности к национа-листическим организациям в СССР стало стандартным клеймом для сценаристов незакон-ных репрессий. Что же касается диаспорной историографии, то достаточно вспомнить книгу историка Владимира Плюща (начало 1970-х) об «антисоветском подполье в СССР». В ней к «реально существовавшим» с гордостью отнесены все мифические «антисовет-ские организации», включая таковые в армии — это удачно укладывалось в авторскую концепцию о мощном движении сопротивления сталинизму. Пафос, конечно, понятен, но факты — упрямая вещь.
Наконец, к выводам о существовании «подполья» в СССР окружение Коновальца подтал-кивали и оперативные игры чекистов, направленные, по опыту классической игры «Трест», на имитацию перед закордонными лидерами ОУН существования в СССР дее-способного националистического движения.
Следует подчеркнуть, что контингент оперативной заинтересованности по линии борьбы с националистическим движением определился еще в 1920-х годах: ИНО ГПУ УССР на случай перенесения боевых действий на территорию сопредельных европейских госу-дарств подготовил военной контрразведке списки «украинской контрреволюционной эмиграции различных политических окрасок в Польше, Румынии и других государствах».
Характерно, что за несколько месяцев до похода советских войск в Западную Украину ин-тенсифицируется противоборство с заграничными центрами ОУН. Как докладывал 10 февраля 1939 г. начальнику 5-го отдела (разведка) ГУГБ НКВД СССР Деканозову замес-титель наркома внутренних дел УССР Амаяк Кобулов, украинские чекисты приступили к тщательному подбору оперативных источников для разработки заграничных национали-стических центров. Утвержденная приказом НКВД СССР № 0064 от 28 марта 1941 г. ин-струкция по заграничной работе наставляла на оперативную разработку националистиче-ских организаций, создание агентурных позиций в их среде.
...С начала 1940-го Краковский центр ОУН (Степана Бандеры) развернул масштабную ра-боту по подготовке подпольной сети и вооруженного восстания против советского режи-ма в Западной Украине. Создается Повстанческий штаб во главе с Дмитрием Грицаем. Референтуры разведки и Службы безопасности (СБ) Краковского центра перебрасывают в Галичину организационно-инструкторские группы из специалистов по разведке, диверси-ям, мобилизационной работе, пропаганде и конспиративной связи.
18 марта 1940-го границу благополучно пересек мобилизационный референт Повстанче-ского штаба Ярослав Горбовой («Буй»). При себе эмиссар имел списки конспиративных и явочных квартир подполья, мест хранения оружия и списки аэродромов ВВС Красной Армии, нуждающихся в доразведке для немецких партнеров. Однако 29 марта на подходе к конспиративной квартире во Львове «Буя» задержали сотрудники НКВД — он так и не сумел воспользоваться двумя револьверами (видимо, посланца из Кракова уже контроли-ровали по наводке ранее арестованных подпольщиков).
Две недели Я.Горбового допрашивал младший политрук Пименов. Изъятые «веществен-ные доказательства» говорили сами за себя, и задержанный дал «развернутые показания о своей враждебной деятельности», планах Краковского центра и задачах подполья Галичи-ны. Начались новые аресты, вскрывались тайники с оружием, только в марте-апреле НКВД задержал 165 подпольщиков. Внезапно допросы прекратились, и несколько дней Ярослав гадал в камере о своей участи.
Новым собеседником «Буя» стал молодецкого вида брюнет с генеральскими звездами и орденом Красного Знамени на гимнастерке. Своей настоящей фамилии чекист не называл. Позднее, когда в СБ ОУН «Бую» покажут фотографию нежданного визави, он узнает в нем «Павлуся Валюха» — под таким псевдонимом в закордонной ОУН работал убийца Коновальца Павел Судоплатов...
Опытный разведчик, прекрасно знавший украинский язык и идеологию ОУН, Судоплатов вел себя с разрабатываемым деликатно, не оскорбляя его убеждений. Он предлагал Гербо-вому вспомнить угнетенное положение украинцев под поляками, румынами, венграми и сравнить его с «коренными преимуществами социалистического строя» (хотя следует за-метить, что за два предвоенных года население советской Западной Украины сократилось почти на 400 тыс. человек, а жертвами репрессий стало в несколько раз больше людей, чем в немецком Генерал-губернаторстве в Польше).
Да, вел психологическую обработку Судоплатов, оуновцы - патриоты, романтики, но они судят о советском строе лишь по враждебной пропаганде, занимаются донкихотством. Настоящий патриот Украины - активный строитель социализма. У нас построены про-мышленные гиганты, проведена электрификация, ликвидирована неграмотность. Агита-ция «за советскую власть» продолжилась в Киеве, генерал и воспитуемый посещали пере-довые колхозы, предприятия, любовались панорамой Днепрогэса. Затем была Москва, уютные дачи НКВД, театры.
Похоже, «Бую» дали возможность искупить вину, выманив ненавистного «Валюха» за кордон. Однако в польском Ряшеве НАрсеныча и «Буя» задержало гестапо, и дальнейшая судьба последнего неизвестна. По одной из версий, конкуренты бандеровцев из ОУН Ан-дрея Мельника сообщили немцам о сотрудничестве Горбового с НКВД и осенью 1941-го того ликвидировали в Освенциме.
Неизвестно, пытался ли Судоплатов восстановить контакт со своим человеком. Руководи-тель разведки ОУН(Б) в Генерал-губернаторстве Федор Яцура как-то показал своему ин-форматору доктору Ивану Л. фото «Валюха», и тот заявил, что видел этого человека в Кракове именно в 1940-м году! Так что, как знать, все ли сообщил о работе по ОУН «главный террорист СССР» в своих нашумевших некогда мемуарах... Советская разведка надеялась на восстановление связи с Горбовым до 1948 года, когда узнала о печальной судьбе несостоявшегося «крота».
В предвоенные годы советской разведке удалось создать определенные позиции в среде закордонных звеньев ОУН, что давало результаты даже в период «холодной войны». Так, негласный помощник «Иосиф» (псевдоним изменен. — Авт.) сотрудничал с НКВД с 1939 года, а связь с ним КГБ УССР возобновил только в 1954 году. О заброске на базы подпо-лья в Западной Украине эмиссара-разведчика Закордонного представительства Украин-ской главной освободительной рады Василия Охрымовича (1951 год) стало известно от приобретенного до войны оперативного источника, «расконсервированного» после 1945-го.
Созданное в январе 1942-го 4-е Управление НКВД УССР среди ведущих функциональных задач имело «продвижение» агентуры в формирования ОУН и УПА для последующего ее вывода в Германию и другие европейские державы.
Так, оперативной группе «Унитарцы» майора Василия Хондожко, направленной 4-м Управлением Наркомата госбезопасности (НКГБ) УССР на базу партизанского соедине-ния Сидора Ковпака в августе 1943-го, ставилась задача приобретения агентуры среди ук-раинских повстанцев, вывода ее в заграничные звенья ОУН. Опергруппа «Дружба» Нико-лая Онищука, действовавшая на базах соединений С. Ковпака и Петра Вершигоры, при-влекла к негласному сотрудничеству 49 оперативных источников в ОУН и УПА. Опер-группа 4-го Управления НКГБ УССР в партизанском соединении Бориса Шангина обза-велась несколькими ценными информаторами в проводах ОУН Германии и Австрии.
В соответствии с директивой НКГБ УССР от 28 июля 1944 года создается 1-е Управление НКГБ (внешняя разведка). Это подразделение приобрело до конца войны ряд перспектив-ных оперативных источников в Германии, Австрии и других европейских странах. И хотя внешняя разведка всегда была прерогативой Москвы, до 1948 года существовали закор-донные оперативные группы НКГБ-МГБ УССР, позднее влившиеся в общесоюзные в ста-тусе «подрезидентур». По свидетельству одного из руководителей разведки КГБ УССР генералмайора Василия Мякушко (работавшего после войны во Франции и других госу-дарствах), приобретенная тогда украинскими разведчиками агентура использовалась в Ев-ропе и за океаном по крайней мере до 1970-х годов.
26 мая 1945 года Лаврентий Берия санкционировал направление в Прагу оперативной группы генерал-майора Горшкова «для изъятия активных украинских националистов» с подчинением ей ряда ответственных работников НКГБ УССР. Активизации работы совет-ских спецслужб против закордонных центров украинских националистов способствовало тесное сотрудничество последних с разведками США и Англии, объявленными в поста-новлении Политбюро ЦК ВКП (б) от 20 августа 1946 года основными противниками по тайному фронту.
Если судить объективно, разведывательная информация способствовала благородному делу восстановления соборности украинских земель, вхождению Украинской ССР в ми-ровое сообщество. В частности, конфиденциальная информация о позициях правительств Великобритании и США использовалась на исторических Ялтинской и Потсдамской меж-дународных конференциях 1945 года на переговорах о западных границах послевоенной Украины, ее вступлении в ООН.
Особого упоминания заслуживает патриотизм украинцев — представителей «трудовой эмиграции» в странах Латинской Америки. Их представители вошли в состав резидентур, созданных в Аргентине, Уругвае и Чили видным советским разведчиком Иосифом Григу-левичем («Максом»).
Эта талантливая личность больше известна как член-корреспондент АН СССР, автор ряда солидных монографий по истории католицизма и Латинской Америки, написанных под псевдонимом Лаврецкий. Рискуя жизнью, наши земляки помогали освобождению «неньки Украины», закладывая мины в угольные бункеры судов, везших из Буэнос-Айреса в Гер-манию стратегическое сырье (селитру) и продовольствие. Всего в 1942-1944 годах зало-жили 150 мин - они срабатывали в море, и Гитлер лично распорядился подобрать другой порт для транспортировки грузов.
Одним из оперативных прикрытий спецагента «Макса» служила должность посла Коста-Рики в Италии, где он одно время даже был дуайеном дипломатического корпуса. Посол резко выступал с трибуны ООН с критикой внешней политики СССР, за что получил кличку «американского подпевалы» от министра иностранных дел страны Советов Анд-рея Громыко. В 1953 году посол просто исчез...
Дело в том, что разведчика «Макса» отозвали в связи с арестом Берия и чистками старых кадров спецслужбы, особенно причастных к репрессиям и «мокрым» акциям. Сам Григу-левич, начавший сотрудничать с НКВД, вероятно, в период Гражданской войны в Испа-нии 1936—1939 годов, вскоре после убийства в 1940-м Рамоном Меркадером Льва Троцкого (проходившего у чекистов под псевдонимом «Козел») получил орден Красной Звез-ды «за успешное выполнение правительственного задания».
Из мраморного особняка в Риме Иосиф Ромуальдович попал с женой-мексиканкой Лаурой и грудной дочерью в скромную двухкомнатную квартиру в районе станции метро «Со-кол» в Москве. Сделал успешную научную карьеру, одних книг выпустив около двадцати. Дочь разведчика Надежда (родившаяся в Риме и нареченная сначала Романеллой) расска-зывала, что всегда мечтала о брате или сестре. В 1946-м в Бразилии у Григулевича родил-ся сын Хосе, умерший шестимесячным от порока сердца. «Я думаю, — говорила Надежда Григулевич, — что это была Божья кара за попытку покушения на Льва Троцкого».
«Об Иосифе Григулевиче, обо всем этом прекрасном и ужасном поколении коммунистов-чекистов, — отмечал отставной полковник разведки, писатель Михаил Любимов, — еще много напишут и плохого и хорошего. Они самоотверженно воевали, они убивали и белых, и фашистов, и врагов, и друзей, и друг друга, они жертвовали всем и не гнались за личным благополучием. Им есть, чем гордиться и в чем каяться».



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх