,


Наш опрос
Хотели бы вы жить в Новороссии (ДНР, ЛНР)?
Конечно хотел бы
Боже упаси
Мне все равно где жить


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Черные доски
  • 22 ноября 2008 |
  • 14:11 |
  • YoGik |
  • Просмотров: 34979
  • |
  • Комментарии: 5
  • |
Карательные акции были организованы сразу после октябрьского переворота - силами “интернационалистов” (особенно латышей, мадьяр, китайцев), “революционных матросов”, горцев Кавказа, иногороднего населения казачьих областей. А уж это насилие вызвало участие казаков (до того пытавшихся соблюдать подобие нейтралитета в общероссийской сваре) в Белом движении.


Террор достиг первого пика, оформившись известной директивой Оргбюро ЦК ВКП(б) 24 января 1919 г. Речь шла о репрессиях против всего казачества! Вот этот под писанный Свердловым документ, определяющий политику советской власти в отношении казачества:


“Циркулярно, секретно.


Последние события на различных фронтах в казачьих районах - наши продвижения в глубь казачьих поселений и разложение среди казачьих войск - заставляют вас дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании в укреплении Советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, призвать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, никакая половинчатость пути недопустимы. Поэтому необходимо:


1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казачеству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.


2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в указанные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сельскохозяйственным продуктам.


3. Принять все меры го оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.


4. Уравнять пришлых “иногородних” к казакам в земельном и во всех других отношениях.


5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.


6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногородних.


7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.


8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи поселения, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить нестоящие указания.


ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном порядке фактические меры но массовому переселению бедноты на казачьи земли.

Центральный Комитет РКП(б)”


Помимо массовых расстрелов, организовывались продотряды, отнимавшие продукты; станицы переименовывались в сёла, само название “казак” оказалось под запретом...


Директива развивалась разного рода постановлениями. Так, “Проект административно-территориального раздела Уральской области” от 4 марта 1919 г. предписывал “поставить в порядок дня политику репрессий по отношению к казачеству, политику экономического и как подобного ему красного террора... С казачеством, как с обособленной группой населения, нужно покончить”.


3 февраля 1919 г. появился секретный приказ председателя РВС Республики Троцкого, 5 февраля — приказ 171 РВС Южного фронта расказачивании”. Тогда же директива Донбюро ВКП(б) предписывала — а) физическое истребление по крайней мере 100 тысяч казаков, способных носить оружие, т.е. от 18 до 50 лет; б) физическое уничтожение так называемых станицы (атаманов, судей, учителей, священников), хотя бы и не принимающих участия в контрреволюционных действиях; в) выселение значительной части казачьих семей за пределы Донской области; г) переселение крестьян малоземельных северных губерний на место ликвидированных станиц...


“Сверху” требуют неукоснительного исполнения своих директив, спуская на места документы подобного рода: “Ни от одного из комиссаров дивизии не было получено сведений о количестве расстрелянных... В тылу наших войск и впредь будут разгораться восстания, если не будут приняты меры, в корне пресекающие даже мысли о возможности такового. Эти меры: полное уничтожение всех, поднявших оружие, расстрел на месте всех, имеющих оружие, и даже процентное уничтожение мужского населения” (подписал сие, кстати, И.Якир - будущий страдалец, а пока член РВС 8-й армии).


Как писал в воззвании в августе 1919 г. Ф.Миронов (сотрудничеством с большевиками увлекший на гибель тысячи казаков) - “Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями, Дон онемел от ужаса... Восстания в казачьих областях вызывались искусственно, чтобы под этим видом истребить казачество”.


Сам председатель Донбюро С.Сырцов, говоря о “расправе с казачеством”, его “ликвидации” отмечал - станицы обезлюдели”. В некоторых было уничтожено до 80 % жителей. Только на Дону погибло от 800 тысяч до миллиона человек - около 35 % населения.


Еще свидетельство - посланного на Дон московского коммуниста М.Нестерова: “Партийное бюро возглавлял человек… который действовал но какой-то инструкции из центра в понимал ее как полное уничтожение казачества... Расстреливались безграмотные старики и старухи, которые едва волочили ноги, урядники, не говоря уже об офицерах. В день расстреливали по 60-80 человек... Во главе продотдела стоял некто Голдин, его взгляд на казаков был такой: надо всех казаков вырезать! И заселить Донскую область пришлым элементом...”


Другой московский агитатор, К. Краснушкин: “Комиссары станиц и хуторов грабили население, пьянствовали... Люди расстреливались совершенно невиновные - старики, старухи, дети... расстреливали на глазах у всей станицы сразу по 30-40 человек, с издевательствами, раздевали до нага. Над женщинами, прикрывавшими руками свою на готу, издевались и запрещали это делать...”


Именно осуществление директивы Оргбюро привело к восстанию на Верхнем дону 11 марта 1919 г. И первой восстала та самая станица Казанская, что незадолго до этого чуть ли не хлебом-солью встречала большевиков!..


Побывавшие в восставшей Вешенской летчики Бессонов и Веселовский докладывали Войсковому Кругу: “В одном из хуторов Вешенской старому казаку за то только, что он в глаза обозвал коммунистов мародерами, вырезали язык, прибили его гвоздями к подбородку и так водили по хутору, пока старик не умер. В ст. Каргинской забрали 1000 девушек для рытья окопов. Все девушки были изнасилованы и, когда восставшие казаки подходили к станице, выгнаны вперед окопов и расстреляны... С одного из хуторов прибежала дочь священника со “свадьбы” своего отца, которого в церкви “венчали” с кобылой. После “венчания” была устроена попойка, на которой попа с попадьей заставили плясать. В конце концов, батюшка был зверски замучен...”


8 апреля 1919 г. - очередная директива Донбюро: “Насущная задача - полное, быстрое и решительное уничтожение казачества как особой экономической группы, раз рушение его хозяйственных устоев, физическое уничтожение казачьего чиновничества и офицерства, вообще всех верхов казачества, распыление и обезвреживание рядового казачества...”


После оккупации красными юга России репрессии прокатились по областям Кубанского и Терского войск. При выселении терских станиц Калиновской, Ермоловской, Самашкинской, Романовской, Михайловской, Асиновской красные горцы убили 35 тысяч стариков, женщин и детей (и вселились в опустевшие станицы). За один лишь прием были вывезены на север и расстреляны 6 тысяч кубанских офицеров и войсковых чиновников.


К концу 1920 г. остатки Кубанской армии - в основном рядовые казаки, - сложив оружие, расходились по домам. Казалось бы, реальный шанс для большевиков добиться замирения. Однако советская 9-я армия лишь усиливала репрессии. В одном из ее отчетов учтены карательные акции за время с 1 по 20 сентября: “Ст. Кабардинская - обстреляна арт-огнем, сожжено 8 домов... Хутор Кубанский - обстрелян арт-огнем... Ст. Гурийская - обстрелян арт-огнем, взяты заложники... Хут. Чичибаба и Хут. Армянский — сожжены дотла... Ст. Бжедуховская - сожжены 60 домов... Ст. Чамлыкская - расстреляно 23 человека... Ст. Лабинская - 42 чел... Ст. Псебайская - 48 чел... Ст. Ханская - расстреляно 100 человек, конфисковано имущество и семьи бандитов отправляются в глубь России... Кроме того, расстреляно полками при занятии станиц, которым учета не велось И вывод штаба армии: “Желательно проведение в жизнь самых крутых репрессий и поголовного террора!..” Ниже - зловещая приписка от руки: “Исполнено”.


При т.н. “конфискациях” у казаков порой выгребались все имевшиеся вещи, вплоть до нижнего белья!..


После 1924 года наступило некоторое затишье. Конечно, аресты продолжались, приутихла лишь волна бессудных расправ. Советская власть, изображал “гражданский мир”,добивалась возвращения эмигрантов (дабы окончательно ликвидировать угрозу с их стороны). Первое время “возвращенцев” не трогали... К 1926 году на дону оставалось не более 45 % казачьего населения, в других войсках - до 25 %, а в Уральском войске — лишь 10 % (оно чуть ли не целиком снялось с места, пытаясь уйти от безбожной власти). Было уничтожено и выброшено из страны много казаков старше 50 лет - хранителей традиций.


“Заигрывание” с казаками завершилось с окончанием НЭПа. Посте пенно исчезали рискнувшие вернуться из эмиграции, остатки прежней интеллигенции и офицерства - все те, кто, по мнению властей, еще мог возглавить сопротивление.


Весной 1928 г. газеты сообщили о раскрытии ОГПУ заговора “спецов” в Шахтинском районе Донбасса. Знаменитое “Шахтинское дело” открыло череду сталинских политических процессов. Между тем Шахты (до 1920 Алесандровск-Грушевский) - один из центров угольной промышленности на территории Области Войска Донского. На его шахтах рабочими и специалистами нижнего и среднего звена трудились многие казаки, вынужденные оставить родные станицы. И вряд ли выбор места показательного процесса против “вредителей” был случаен! Вслед за репрессиями против инженеров началась зачистка шахт и предприятий от “неблагонадежного” казачьего элемента. Казаков увольняли, лишали продовольственных карточек (обрекая их семьи на голодную смерть), арестовывали, высылали. Поднималась самая страшная волна расказачивания, окончательно накрывшая области Юга России!..


В январе 1930 г. вышло постановление “О ликвидации кулачества как класса в пределах Северо-Кавказского края”. Казаков выгоняли из куреней зимой, без продуктов и одежды, обрекая на гибель по дороге в места ссылок. Власть готовилась к восстанию в казачьих областях. Более того, явно провоцировала массовое выступление, позволившее бы вновь открыто истреблять казачество. Но восставать, в общем-то, было некому - ни оружия, ни вождей (хотя были и примеры вооруженного сопротивления - для подавления их на Кубани использовалась авиация, а небольшие группы казаков продолжали борьбу вплоть до прихода немцев в 1942 г.). И в целом по Северо-Кавказскому краю (97 районов дона, Кубани и Ставрополья) коллективизация завершилась без особых эксцессов. “Кулаки” и прочий “антисоветский элемент” арестованы и высланы - казалось бы, могло наступить очередное “затишье”.


Однако объявленный в конце 30-го года “новый подъем колхозного движения” закончился повсеместными выходами из колхозов (с января по июль 1932 г. их число в РСФСР сократилось на 1370,8 тыс.), требованиями возврата имущества. Чрезвычайные меры в заготовительной политике, бескормица, ухудшение ухода привели к значительному падежу скота; уборка зерна в 1931 г. по всему югу России затянулась до весны 32-го, а на Кубани наблюдался невиданно низкий урожай зерновых - от 1 до З ц.!


7 августа 1932 г. был издан т.н. “закон о пяти колосках”. За любую кражу госсобственности - расстрел или, в лучшем случае, 10 лет с конфискацией имущества. За несколько колосков, сорванных, чтобы накормить пухнущих от голода детей, отправляли в тюрьмы их матерей...


Направляемые в станицы уполномоченные, не имевшие представления о сельском хозяйстве, лишь усугубляли положение. В каждом встречном им виделся “контрреволюционный элемент”. Однако, повторюсь, ничего случайного власть не предпринимала. Все было заранее продумано.


Осенью 32-го на Кубань прибыл “испытанный боец в борьбе за хлеб на юге России” корреспондент “Правды” Ставский, сразу определивший “контрреволюционное” настроение казаков: “Белогвардейская Вандея ответила на создание колхозов новыми методами контрреволюционной деятельности — террором... В сотне кубанских станиц были факты избиения и убийств наших беспартийных активистов... Наступил новый этап тактики врага, борьба против колхозов не только извне, как это было раньше, но и борьба изнутри”.


В Новотитаровской Ставский обнаружил 80 казаков, вернувшихся из ссылки, и тут же донес: “Местные власти не принимают никаких мер против этих белогвардейцев... Саботаж (вот и прозвучало страшное слово, ставшее на десятилетия чуть ли не нарицательным для наименования того времени! — Г.К.), организованный кулацкими элементами Кубани... Классовый враг действует решительно и порой не без успеха...” И - реши тельный вывод: “Стрелять надо контрреволюционеров-вредителей!”


Осенью 1932 - весной 1933 г. невиданный голод охватил Украину, Северный Кавказ, Поволжье, Казахстан, Западную Сибирь, юг Центрально-Черноземной области и Урала - территорию с населением около 50 млн.чел.


Систему “черных досок” (названных по советской традиции - в отличие от “красных досок” почета) ввел секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) Б. П. Шеболдаев. На “доску позора” заносились станицы, по мнению партии, не справившиеся с планом хлебосдачи.


3 ноября 1932 г. было издано постановление, обязывавшее единоличные хозяйства под страхом немедленной ответственности по ст. 61 УК (смертная казнь) работать со своим инвентарем и лошадьми на уборке колхозных по лей. “В случае “саботажа”, - разъясняла краевая партийная газета “Молот”, - скот и перевозочные средства у них отбираются колхозами, а они привлекаются к ответственности в судебном и административном порядке”.


Принудительные меры встречали пассивное сопротивление - люди укрывали зерно для пропитания в т.н. черных ямах”. Местный актив кивал на “вредителей” (хотя совсем недавно юг России накрыли три волны раскулачивания и выселений). 4 ноября вышло новое постановление. По Северо-Кавказскому краю самыми “отстающими” признали районы Кубани: “Кубань организовала саботаж кулацкими контрреволюционными силами не только хлебозаготовок, но и сева”. Крайком партии совместно с представителями ЦК (на Кубань для контроля за выполнением решений цен тральных органов партии прибыла специальная комиссия во главе с Л.М.Кагановичем - А.И.Микоян, М.Ф.Шкирятов, М.А.Чернов. Г.А.Юркин, Г.Г.Ягода и др.) постановил: “За полный срыв планов по сену и хлебозаготовкам занести на черную доску станицы Новорождественскую, Медведовскую и Темиргеевскую. Немедленно прекратить в них подвоз товаров, прекратить всякую торговлю, прекратить все ассигнования и взыскать досрочно все долги. Кроме того, предупредить жителей станиц, что они будут в случае продолжения “саботажа” - выселены из пределов края и на их место будут присланы жители других краев”. В “позорно проваливших хлебозаготовки” районах (Невинномысский, Славянский, Усть-Лабинский, Брюховецкий, Кущевский, Павловский, Кропоткинский, Ново-Александровский и Лабинский) была прекращена всякая торговля. Из Ейского, Краснодарского, Курганинского, Кореновского, Отрадненского, Каневского, Тихорецкого, Армавирского, Тимашевского, Новопокровского районов также приказано было вывезти все товары, закрыв лавки. На партактиве края комиссия ЦК требовала любой ценой завершить хлебозаготовки к декабрю. По всему краю начались повальные обыски для “отобрания запасов хлеба у населения”. Созданы комсоды — комитеты содействия из наиболее оголтелых активистов. “Молот” сообщал: “Ежедневно активы коммунистов открывают во дворах спрятанный хлеб. Хлеб прячут в ямы, в стены, в печи, в гробы на кладбищах, в... самовары”. Газета требовала: Эх, тряхнуть бы станицу... целые кварталы, целые улицы... тряхнуть бы так, чтобы не приходили по ночам бежавшие из ссылки враги!..”


Окруженные войсками, станицы превращались в резервации с единственным выходом на кладбище, в ямы скотомогильников, глиняные карьеры. Комсоды отбирали у обессилевших людей последние крохи. Что не могли унести или сами брезговали есть - высыпали, выливали на землю.


Писатель В.Левченко привел переписку кубанцев с родственниками в эмиграции. Пишет в Югославию мать казака: “...На самый Новый год пришли к нам активы и взяли последние три пуда кукурузы. А потом позвали меня в квартал и говорят: “Не хватает 4 килограмма, пополни сейчас же!” И я отдала им последнюю фасоль. Но этим не закончилось. Они наложили на меня еще 20 рублей штрафу и суют мне облигации, которых я уже имею и так на 80 рублей. На мое заявление, что мне не на что их взять, мне грубо ответили: “Не разговаривай, бабка! Ты должна все платить, так как у тебя сын за границей”. Так что, милый сынок, придется умереть голодной смертью, так как уже много таких случаев. Харчи наши последние - одна кислая капуста, да и той уже нет. А о хлебе уже давно забыли, его едят только те, кто близок Советской власти, а нас каждого дня идут и грабят. В станице у нас нет мужчин, как старых, так и молодых - часть отправлена на север, часть по били, а часть бежала кто куда...”


Приписка от дочери: “Дорогой папа! Я хожу в школу-семилетку, в пятый класс. Была бы уже в шестом, но меня оставили за то, что я не хожу в школу по праздникам. Но я за этим не беспокоюсь, так как школы хорошего ничего не дают, только агитация и богохульство. Всем ученикам выдали ботинки, а мне ничего не дали и говорят: Ты не достойна советского дара, у тебя отец за границей”. Но я тебя по-прежнему люблю и целую крепко. Твоя дочь Маша”.


В некоторых станицах — например, Ольгинской – ГПУ арестовывало детей наравне со взрослыми.


А в то самое время, когда Кубань буквально вымирала, когда, как пишет советский историк Н.Я.Эйдельман, “по всей Кубани опухших от голода людей сгоняли в многотысячные эшелоны для отправки в северные лагеря, во многих пунктах той же Кубани, на государственных элеваторах, в буквальном смысле слова гнили сотни тысяч пудов хлеба...”


В декабре “Молот” пишет: “Мы очищаем Кубань от остатков кулачества, саботажников и тунеядцев... Остатки гибнущего класса озверело сопротивляются. Приходится считаться с тем фактом, что предательство и измена в части сельских коммунистов позволили остаткам казачества, контрреволюционной атаманщине и белогвардейщине нанести заметный удар по организации труда, но производительности в колхозах...” По мнению “Комсомольской правды”, многие Партийные организации превратились на Кубани в “полностью кулацкие”, секретари райкомов и Председатели райисполкомов стали “саботажниками и перерожденцами”. Их арестовывали и расстреливали; по краю исключено из партии 26 тыс.чел. - 45 % коммунистов...


Еще письмо - брата брату: “Смертность такая в каждом Городе, что хоронят не только без гробов (досок нет), а просто вырыта огромная яма, куда свозят опухших от голодной смерти и зарывают... В станицах трупы лежат в хатах, пока смердящий воздух не Привлечет, наконец, чьего-либо внимания. Хлеба нет; в тех станицах, в которых есть рыба, люди сушат рыбные кости, мелют их, потом соединяют с водой, делают лепешки, и это заменяет как бы хлеб. Ни кошек, ни собак давно нет - все это съедено. Стали пропадать дети, их заманивают под тем или иным предлогом; их режут, делают из них холодные котлеты и продают, а топленый жир с них голодные покупают. Открыли несколько таких организаций. В колодце нашли кости с человеческими пальцами. В бывших склепах найдено засоленное человеческое мясо. На окраине нашли более 200 человеческих голов с золотыми зубами, где снимали с них коронки для торгсина. В школе детям объявили, чтобы сами не ходили, а в сопровождении родителей. Исчезают взрослые, более или менее полные люди...


В колхозах никто не хочет работать, все разбегаются, вот второй уже год поля остались неубранными, масса мышей и крыс, появилась чума в Ставропольской губернии. У нас тиф сыпной, живем без всяких лекарств...”.


Пытавшихся вырваться с охваченных голодом областей водворяли обратно. 22 января 1933 г. Сталин и Молотов предписали ОГПУ Украины и Северного Кавказа не допускать выезда крестьян - после того, как “будут отобранью контрреволюционные элементы, выдворять остальных на места их жительства”. На начало марта было возвращено 219460 чел. Отмечались случаи немедленной расправы с людьми на местах, у железнодорожных станций...


С ноября 1932 по январь 1933г Северо-Кавказский крайком ВКП(б) завес на “черные доски” 15 станиц - 2 донские (Мешковская, Боковская) и 13 кубанских: Новорождественская, Темиргоевская, Медведовская, Полтавская, Незамаевская, Уманская, Ладожская, Урупская, Стародеревянковская и Новодеревянковская, Старокорсунская, Старощербиновская и Платнировская.


По краю только за 2,5 месяца с ноября 1932 г. брошено в тюрьмы 100 тыс.чел., выселено на Урал, в Сибирь и Северный край 38404 семей. Из Полтавской, Медведовской и Урупской выселены все жители - 45.639 чел. Уманская, Урупская и Полтавская были переименованы - в Ленинградскую, Советскую и Красноармейскую (в октябре 1994 г. глава администрации края Е.Харитонов возвратил Полтавской ее имя). На место выселяемых, убитых и умерших от голода селили порой тех самых, кто их уничтожал. Так, Полтавская - Красноармейская заселена семьями красноармейцев, Новорождественская — сотрудников НКВД.


Согласно справке ОГПУ 23.02.1933 г., самый сильный голод охватил 21 из 34 кубанских, 14 из 23 донских и 12 из 18 ставропольских районов (47 из 75 зерновых). Особо не благополучны 11 кубанских районов (Армавирский, Ейский, Каневский, Краснодарский, Курганенский, Кореновский, Ново-Александровский, Ново-Покровский, Павловский, Старо-Минский, Тимашевский), Шовгеновский р-н Адыгейской АО и Курсавинский Ставрополья.


И к сегодняшнему дню население репрессированных станиц не может восстановить прежнего уровня. После 33- го года в Незамаевской из 16 тыс., человек осталось около 3,5 тысяч, а сейчас живет всего 3266 чел...


Всего, по подсчетам российских и зарубежных ученых, от голодомора 1932-33 гг. погибло не менее 7 млн. чело век. Власти пытались уничтожить и память о них. Места братских захоронений не обозначались, книги записей рождений и смертей уничтожались, а пытавшихся вести учет жертв расстреливали как врагов народа.


Карательные акции затронули не только станицы, занесённые на “черные доски”. Одна только экспедиция особого назначения (латыши, мадьяры и китайцы - все кавалеры ордена Красного Знамени) в Тихорецкой за три дня расстреляла около 600 пожилых казаков. “Интернационалисты” выводили из тюрьмы, раздев догола, по 200 человек, и расстреливали из пулеметов...


Вернувшийся на родину с Кубани словенец доктор Р. Трушнович рассказывал эмигрантам из России про коллективизацию и голодомор: “3ажиточных казаков... отправляли в Архангельскую губернию. Из первого транспорта никто живым не остался, все перебиты холодным оружием. Для проведения коллективизации было прислано 25 000 рабочих от станков (двадцатипятитысячники)...


Объявлено: “Всю тягловую силу, орудия производства и землю сдать в стансоветы. Все необходимое для жизни будете получать пайками”... Отобранный инвентарь пропадал без надзора; лошади под присмотром назначенных конюхов (не хозяев) падали...


На место сосланных присылали красных партизан из Ставропольской губернии и центральной России. Жизнь окончательно ухудшилась; паек начали выдавать не подушно, а на рабочего, в результате даже дети вынуждены были работать. Но голод все увеличивался. Умирали сотнями. Даже красные партизаны в течение месяца питались только сусликами... Большевики ни перед чем не останавливаются, вздумалось разводить хлопок - выкорчевали возле станицы Стеблиевской виноградники и, несмотря на предостережения казаков, все-таки посеяли хлопок, а потом косили, как траву... Казаков на Кубани осталось мало... Они одеты хуже всех, отчасти желая замаскировать себя и больше походить на пролетариев...”


Не миновали казаков и волны арестов 1936-38 гг. (те, что накрыли многих большевиков, в том числе и изобретателей “Черных досок”). В итоге к концу 30-х было физически истреблено около 70 % казаков. А сколько рассеяно по СССР и за рубежом, лишено памяти, родственных связей?.. Сколько погибло во 2-й мировой войне, сражаясь по обе стороны фронта, выдано “союзниками” Сталину и сгинуло в послевоенных лагерях?..

http://fstanitsa.ru



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх