,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


Гуманитарная революция
0
Вот уже больше месяца в Сирии продолжаются народные брожения. Однако, в отличие от выступлений февраля-марта, масштаб и характер народных волнений первой декады апреля принял принципиально иной характер. Так, в конце февраля — начале марта на размещенные в «Face book» и «Twitter» призывы оппозиции к сирийским гражданам выйти на улицы откликались в основном сотрудники сирийских спецслужб и любопытствующие журналисты. Cлучавшиеся единичные акции протеста носили спорадический характер, и в ходе них не выдвигалось никаких политических требований. И даже когда произошли события в Деръа (18 марта) и Латакии (25 марта), где пролилась кровь и были использованы ударные части сирийских сил правопорядка, представители власти были не склонны драматизировать сложившуюся ситуацию, особенно на фоне недавних событий в Тунисе и Египте и происходящего в Ливии и Йемене. Действительно, выход людей на улицу носил не столько организованный характер, сколько стал ответом на неадекватные действия сил безопасности.

Демонстрации проходили преимущественно мирно, без явных признаков этно-конфессиональной розни, и затронули лишь ряд провинциальных центров. Несмотря на выдвинутые политические требования расширения прав и свобод, они в основном носили общий характер и сводились к отмене закона о чрезвычайном положении. Демонстранты не требовали смены режима, тем более отставки президента. Наоборот, накануне и после выступления Башара Асада 30 марта в Народном совете (парламенте) Сирии по улицам крупнейших сирийских городов Дамаска и Халеба прошли многотысячные шествия в поддержку президента и его курса реформ. В своем выступлении Б.Асад фактически повторил основные положения своего интервью 31 января 2011 г. Wall Street Journal. Он пообещал продолжить реформы, поступательный ход которых затормозился в последние годы в силу сложного регионального положения Сирии. Однако призвал проводить их расчетливо и поэтапно, чтобы не ослабить государство и общество. Президент заявил, что в сложившейся ситуации он на стороне той части народа, которая выступает за реформы, а сама Сирия стоит на верной стороне истории в отличие от мубараковского Египта и продолжит поддержку сил сопротивления (в т.ч. исламского) и борьбу против гегемонистских планов внешних сил в регионе. Он также пообещал усовершенствовать механизм принятия решений с тем, чтобы расширить в нем участие различных слоев сирийского общества. Ответственность за недавние беспорядки в стране президент и отнюдь не без оснований возложил главным образом на происки врагов, которых у Сирии в избытке. Он также усмотрел в некоторых лозунгах протестующих призывы к конфессиональной розни и гражданской войне и 5 раз обвинил их в заговоре против Сирии. Президент рассказал собравшимся, что его ближайшее окружение еще большие реформаторы, чем он сам, и ему даже приходится иногда сдерживать их реформаторские порывы. Вообще, президент против обыкновения много шутил, стремясь не выказать излишних признаков обеспокоенности, тем более растерянности и страха перед лицом происходящего. Вопреки ожиданиям большинства в самой Сирии и за ее пределами, сирийский президент не объявил о принятых им конкретных решениях по реформам, не осудил избыточное применение силы против демонстрантов и не выразил соболезнования родственникам погибших в ходе волнений в Деръа. Возможно, сыграли роль некоторые черты его характера, унаследованные от отца, — жесткость и бескомпромиссность перед лицом угрозы. Б.Асад мог посчитать, что пойди он на поводу требований «бунтовщиков» немедленной отмены чрезвычайного положения, внесения поправок в конституцию и т.п., он проявит не столько гибкость, сколько слабость и тем самым поощрит «заговорщиков» на более активные действия. Несмотря на это, кредит доверия к властям Сирии и лично президенту оставался достаточно высоким в различных слоях сирийского общества. Большинство сирийцев, несмотря на то, что «барьер страха» дал заметную трещину после событий в Деръа, не хотели революции, опасаясь жестких действий служб безопасности, и в глубине души надеялись, что их президент и его единомышленники во власти сумеют урегулировать положение мирным путем. И Башар Асад не заставил себя ждать. В течение следующих 10 дней сирийский президент провел ряд важных мер и принял программу ускорения реформ в политической, законодательной и административной сферах. Однако, как показали дальнейшие события, вопреки ожиданиям властей, их реформаторские начинания встретили далеко неоднозначную реакцию в сирийском обществе и не смогли сбить накал народных выступлений. Почему же так произошло? Предварительный ответ на этот вопрос может дать краткий анализ принятых властью решений.

Действительно, Б.Асад провел ряд кадровых перестановок на уровне руководства провинциями и территориальных органов спецслужб. В отставку был отправлен губернатор Деръа и глава территориального управления Департамента политической безопасности МВД САР. Вскоре последовала отставка губернатора Хомса. Полагают, что первые двое могут уже в ближайшее время предстать перед судом за необоснованное применение силы против мирных граждан. Центральным аспектом кадровых перестановок стала отставка кабинета министров во главе с Н.Отри. Сформировать новое правительство Б.Асад поручил бывшему министру сельского хозяйства 59-летнему Аделю Сафару. Считается, что А.Сафар показал себя на прошлой работе как умелый и прогрессивный управленец, не боящийся делегировать свои министерские полномочия руководителям провинциальных управлений. Тем более что, как полагают, правительство, которое сформирует А.Сафар после консультаций с различными политическими силами в составе Народного прогрессивного фронта, будет носить переходный характер и его главной задачей станет «проводка» решений высшей власти по реформам. Ожидалось, что состав нового правительства должен был быть объявлен 7 или 9 апреля. В его состав могли войти независимые специалисты и представители оппозиции. Приоритет в деятельности нового кабинета будет отдан борьбе с коррупцией, созданию новых рабочих мест, запуску перспективных инвестиционных проектов, изменениям в порядке административной работы с гражданами. В то же время, ожидаемые перестановки в правительстве насторожили представителей части либеральных сирийских кругов и технократов. Они опасались, что реформаторская экономическая команда вице-премьера А.Дардари в правительстве Н.Отри может не войти в состав нового правительства, а на ее место придут назначенцы правящей ПАСВ. Опасения эти были достаточно обоснованны. По сложившейся в Сирии политической традиции, состав правительства утверждается руководящими органами партии, которая представляет его на утверждение президенту. Здесь уместно вспомнить, что бывший премьер Н.Отри неоднократно пытался вывести А. Сафара из правительства, но неизменно наталкивался на противодействие высшего руководства ПАСВ. В свое время А.Сафар руководил парткомом Дамасского госуниверситета — одной из крупнейших партийных организаций Сирии и по должности входил в высший руководящий состав ПАСВ. После этого он стал быстро делать административную карьеру. В последние десятилетия авторитет ПАСВ в широких слоях населения Сирии неизменно снижался. Во время народных волнений партийное руководство никак публично себя не проявило. Партия фактически отдала военным инициативу в происходящих событиях вместо того, чтобы попытаться решить конфликт чисто политическими средствами без применения силы. С учетом этого кандидатура нового премьера вряд ли пользуется большим доверием, особенно среди той части населения, которая выступает за отмену 8-й статьи конституции, провозглашающей ведущую роль ПАСВ в сирийском обществе. С другой стороны, в Сирии весьма живуче понятие землячества, которое воплощается в интересах региональных элит и их борьбе за близость к высшей власти и влияния на нее. Если Н.Отри был выходцем из промышленной столицы Сирии — Халеба и с этой точки зрения рассматривался представителями промышленных суннитских бизнес-элит как свой человек в окружении президента, то уроженец местечка Закия города Кисва провинции Дамаск А.Сафар, как и предшественник Н.Отри М.Миро из городка Тель, считаются выразителями интересов крупной торговой дамасской буржуазии, где суннитские нувориши ведут свои дела в доле и под покровительством алавитских силовиков.

Еще одним важным решением президента стало возвращение сирийского гражданства 300 тыс. курдов, проживающих в городе Хасаке на северо-востоке Сирии, которые, согласно переписи 1962 г., находились на положении иностранцев и были сильно ограничены в своих гражданских правах. При этом статус еще около 100 тыс. курдов так и остался неопределенным. Как и прежде, они находятся в Сирии на положении беженцев и фактически лишены каких-либо гражданских прав. Всего в Сирии, по разным оценкам, проживает от 1,7 до 2, 2 млн. курдов. На протяжении последних пяти десятилетий ПАСВ безуспешно пыталась арабизировать курдов, ограничивая сферы использования ими их языка и культуры. Понятно, что такие полумеры не могли удовлетворить курдскую общину Сирии. Тем более что указ президента не сопровождался понятным механизмом его практической реализации. Ряд представителей курдов вообще расценили этот шаг как попытку властей внести раскол в курдские ряды, с одной стороны, и отстранить курдов от участия в общесирийских акциях протеста, с другой. Неудивительно в этой связи, что 8 апреля население курдских районов Сирии (Камышлы) выступило вместе с гражданами других сирийских городов, требуя свободы и реформ.

Еще один шаг президента, который вызвал смятение умов в пестром с точки зрения религиозного, этноконфессионального состава сирийском обществе, стал результат его встречи с рядом видных представителей суннитского (70% населения 22-миллионной Сирии) религиозного истеблишмента. Президент поддержал идею расширения объема вещания религиозных телеканалов и создания новых, высказался за создание в Сирии Высшего института подготовки мусульманских богословов и даже, как говорят, выразил готовность рассмотреть возможность создания исламской партии. Последнее, на наш взгляд, маловероятно. Во-первых, подобная идея уже выносилась на рассмотрение Хафеза Асада в середине 1990-х гг. и была им отвергнута как малопродуктивная и даже вредная в условиях, когда более 90% страны составляют мусульмане. Во-вторых, в проекте нового закона о партиях, который так и не был принят, но активно обсуждался в материалах X съезда ПАСВ в 2005 г., прямо указывается на недопустимость создания партий на этнической и религиозной основах. Одновременно президент отменил закон от июля 2010 г., запрещавший преподавателям ВУЗов вести занятия в никабах, на основании которого своей работы лишились 1200 чел. Предполагается, что они вскоре будут восстановлены на службе. Было закрыто единственное легальное казино в Сирии, которое с помпой открылось в канун нового 2011 г. Еще ранее власти освободили около 260 заключенных. Однако, как утверждают источники сирийской оппозиции, эта мера коснулась в основном давно отбывающих свой срок «исламистов» и ряда курдских активистов в тюрьме Сиднайи. В принципе, данные мероприятия властей шли в верном направлении. С одной стороны, это должно было укрепить поддержку правящей алавитской (12-15% населения) верхушки среди суннитов, которые составляют основу протестных движений в Сирии. С другой, могло помочь сплотить народ не только на основе общего согласованного мнения по верности выбранного внешнеполитического курса, но и политики властей внутри Сирии. Действительно, поддержка исламского сопротивления в лице ливанской «Хизбаллы» и палестинского «Хамас» и подавление исламских политических движений внутри страны ни к чему хорошему привести не может. В то же время в проведении этих мероприятий не были до конца учтены требования момента и его острота. Напуганные угрозами представителей сирийских властей разных уровней возможностью перерастания протестных движений в религиозную рознь и межконфессиональную вражду на фоне резкого обострения в регионе межэтнических и религиозных разногласий, в результате поспешных заявлений ряда лидеров соседних арабских стран, пытавшихся таким образом использовать революционную ситуацию для сведения счетов с Ираном, сирийские меньшинства, главным образом, христиане (8-9% населения) могли посчитать, что в критической ситуации режим делает ставку на «исламистов», а раз так, то именно они и являются его единственной альтернативой. К тому же эти меры властей были поставлены под сомнение действиями служб безопасности во время событий 8 апреля. По некоторым данным, в ряде районов Дамаска (Меззе, например) полиция закрыла двери мечетей и после окончания молитвы выпускала людей по одному, двое тщательно проверяя выходящих. Возможно, это была правильная мера с точки зрения безопасности. Ведь в Деръа в этот же день столкновения с силами правопорядка начались после того как верующие после окончания молитвы тремя колоннами из трех мечетей направились к центру города, где и столкнулись с полицейскими кордонами. Однако доверие к вышеуказанным действиям властей было поколеблено. Поэтому неудивительно, что по информации, требующей дополнительной проверки, многие районы Сирии (Баньяс, например) оказались блокированы войсками после того, как до властей дошло, что ряд настоятелей мечетей призвали людей выступить против режима и отправить в отставку президента. Справедливости ради необходимо отметить, что до сих пор в ходе движений протеста, прокатившихся по различным районам и городам Сирии, не было отмечено сколько-нибудь заметных попыток придания им характера этнической и конфессиональной исключительности. Наоборот, протестующие всячески старались демонстрировать единство своих рядов, требований и лозунгов на основе принципа гражданственности. На самом деле сирийское руководство не оригинально в своих запутанных отношениях с исламскими движениями. Как правило, одним из важных элементов легитимации власти практически всех арабских лидеров служит ислам, что находит отражение в первых статьях действующих и вновь принимаемых конституций. Значимость подобной поддержки в современных условиях кратно возрастает. С другой стороны арабские лидеры всегда резко отрицательно относились к любым проявлениям избыточной оппозиционности как со стороны светских организаций, так и религиозных, и одинаково жестко подавляли их выступления. Однако если светские оппозиционные партии можно было начисто стереть с политической палитры или поставить под свой полный контроль, то иначе обстояли дела с исламскими организациями. Жестко расправляясь с их членами, власть не решалась громить их инфраструктуру в виде мечетей, медресе, исламских банков и благотворительных фондов, которые в определенных условиях становились штабами восстаний и средством их финансовой и материальной подпитки. Более того, и в Сирии, и в Египте, и в других арабских странах власть всячески поощряла строительство новых мечетей, закрывала глаза на деятельность различных исламских фондов.

Cирийский президент принял также решение образовать комиссию из видных сирийских правоведов для отмены закона о ЧП и его замены на новый закон о борьбе с терроризмом. Планировалось, что закон о ЧП будет отменен или временно приостановлен 9 апреля. Затем в течение недели в стране пройдет широкое обсуждение нового закона с привлечением независимых юристов, исламских правоведов, представителей общественности. Данный шаг представлялся верным особенно в контексте циркулирующих в сирийских политических кругах разговоров о скором принятии нового закона о политических партиях до проведения выборов в парламент, которые, по некоторым данным, должны были состояться в 20-х числах апреля. Однако без отмены 8-й статьи конституции и 9-й статьи устава НПФ, провозглашающих монопольное право ПАСВ на политическую работу в стране, новый закон о партиях вряд ли мог быть реализован на практике. К тому же создать в столь короткие сроки новую партию и пойти с ней на выборы могли лишь вышедшие из глубокого подполья «братья-мусульмане», да и то без особых надежд на успех, разве что удивить и обрадовать местные спецслужбы, закрыв тем самым пробелы в их оперативной работе. С другой стороны, у тех, кто уже вышел на улицы, мог возникнуть закономерный вопрос, зачем идти в парламент, который на практике ничего по большому счету не решает и является фасадной структурой. К тому же такая замена у многих в Сирии ассоциировалась с опытом Египта времен Х.Мубарака, где власти безуспешно пытались принять закон о борьбе с терроризмом, который отличался еще большей жесткостью и был раскритикован местными правозащитными организациями и специальной комиссией ООН. В конечном счете, закон принят не был, а в Египте произошла революция 25 января и до сих пор действует закон о ЧП 1981 г. Следование по египетскому пути в данном вопросе вряд ли может показаться привлекательным. К тому же основным предметом критики закона о ЧП со стороны сирийских правозащитников и политической оппозиции является его правоприменительная практика и т.н. суды госбезопасности, которые могут упечь любого в тюрьму лишь на основании необоснованных подозрений, доносов, сомнительных оперативных данных, не утруждая себя при этом следственными действиями и судебными процедурами. Поэтому основные требования сводятся именно к отмене судов госбезопасности, рассмотрению дел в гражданских судах, отказу от практики заключения граждан в тюрьму без решения суда.

Таким образом, предложенная президентом программа реформ, которая, конечно, не была идеальной, но в целом носила достаточно прогрессивный характер, еще не успев реализоваться, обросла целым ворохом слухов, домыслов, подозрений и опасений и в результате окончательно запутала и без того дезориентированного сирийского обывателя, который не увидел в ней адресности и ответа на свои simple necessities. Возможно поэтому, когда новая волна протестных выступлений 8-9 апреля охватила значительно большее, чем прежде, количество сирийских городов и даже ряд пригородов Дамаска, не наблюдалось массовых шествий в поддержку действующей власти и лично Башара Асада. В оправдание сирийских властей можно сказать, что сирийская казна не так богата как саудовская, например. Сирийский президент ограничен в своих действиях скромным запасом ликвидности и не может сходу, как это недавно сделал саудовский король, выделить несколько десятков миллиардов долларов на социальные нужды населения, чтобы купить на время социальный мир. С другой стороны, сирийские граждане не так избалованы, как подданные королевства, и были бы готовы удовлетвориться малым. Да, в последнее время правительство подняло размер заработной платы работникам госсектора и увеличило размер пенсий. Но в условиях рынка, пусть даже социально ориентированного, эта прибавка будет быстро съедена ростом цен на основные продовольственные и потребительские товары и услуги. Борьба с привилегиями и коррупцией в высших эшелонах власти, на фоне которой сирийский президент в свое время начал восхождение на властное поприще, сегодня могла бы заставить многих рядовых сирийцев значительно серьезнее отнестись к президентской программе реформ. Однако этого пока не сделано. В результате многие рядовые сирийцы решили попросту отсидеться по домам, отдав улицу молодежи и силам безопасности. В результате с обеих сторон десятки убитых и раненых.

Мероприятия властей в информационно-пропагандистской сфере по преодолению кризиса оказались малоэффективны. В течение нескольких последних недель Интернет, сотовая и стационарная связь то работала, то нет. А в канун событий 8 апреля многие сирийские города оказались в полной информационной блокаде. Сирийское телевидение освещало и комментировало происходящее в духе последнего выступления президента в парламенте. Крупнейшие арабские спутниковые каналы «аль-Джазира», «аль-Арабийя» и арабоязычный иранский «аль-Алам», по соображениям солидарности финансирующих их властей с сирийским режимом, делали вид, что ничего не происходит, и терпели поношения в свой адрес со стороны сирийских блогеров, действующих с территории соседнего Ливана. Это дало возможность распространения на оппозиционных сайтах самых невероятных слухов о происходящем в стране. 8 апреля «аль-Арабийя» и «аль-Джазира», наконец, «проснулись» и события в Сирии вышли, правда ненадолго, на первое место в их новостных сообщениях. Однако стоило теперь уже бывшему главному редактору проправительственной сирийской газеты «Тишрин» Самире Мусалиме выступить по «Джазире» с комментариями событий в Деръа, запечатленных камерами официального сирийского телевидения и выразить робкие сомнения в правомерности действий правоохранителей, как она тут же лишилась своего места.

Таким образом, действия сирийских властей в нынешней непростой ситуации оказываются малоэффективными в плане перевода конфликта в политическое поле для его разрешения правовыми, политическими средствами, путем налаживания диалога с оппозицией. Усиление силовой составляющей в политике власти по управлению сложившейся ситуацией может ускорить структурный кризис режима, внести раскол в ряды правящих элит и обрушить программу реформ под предлогом укрепления стабильности и безопасности. Как возможный результат подобной политики — последующий рост протестных движений, повышение градуса борьбы, увеличение количества жертв среди демонстрантов и сил правопорядка и, как следствие всего этого, сужение социальной базы поддержки режима, его ускоренная делегитимизация внутри страны и за ее пределами.

Владимир АХМЕДОВ, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение»

My Webpage



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх