,


Наш опрос
Как изменилась Ваша зарплата в гривнах за последние полгода?
Существенно выросла
Выросла, но не существенно
Не изменилась
Уменьшилась, но не существенно
Существенно уменьшилось
Меня сократили и теперь я ничего не получаю


Показать все опросы
Other


Курсы валют


Курсы наличного обмена валют в Украине

Внешний вид


На чём кончается родина … (продолжение «вышиванки для маугли»)
0
КАРТИНА МАСЛОМ



- А это что за художество? – спросил я Карпуху, войдя в комнату и увидев собственную картину, красовавшуюся на самом заметном месте. – Какой варвар её подверг вандализму?



Я в юности немного рисовал и нередко дарил свои натюрморты друзьям. Один из них – перевернутый утюг, на котором жарится яичница, - достался Карпухе. Картина эта уже провисела не один год у него дома и воспринималась как декоративное пятно. Но то наглое новшество, которое он в нее внес, вдруг полностью поменяло суть. Безобидная композиция - после того, как он прилепил к ней фразу «Ще не вмерла Україна…» - приобрела зловещий и недобрый смысл.



- Да вот, - усмехнулся Карпуха, - немного творчески переосмыслил.



- Ничего себе - немного! – возмутился я. - Ты из моей доброй картины пасквиль сделал! Да еще улыбаешься! Теперь желтая скатерть на ней и синяя стена стали смотреться, как державный прапор. Вилка стала похожа на трезуб, а растекшееся яйцо – и вовсе на саму Украину.



- Верно мыслишь! – похвалил Карпуха, довольный произведенным впечатлением. – Я только еще добавлю от себя: утюг - это бездушная государственная машина, в которой всё поставлено с ног на голову. Искаженное отражение в нем – наша пресса, продажная и лживая. А пустая тарелка – бюджет для народа.



- А подпись внизу «И. Судак» что тогда означает?



- А это город такой в Крыму, разве не знаешь? – он как раз внизу на карте Украины и находится. Да ладно, хватит пялиться - не в галерее! - пошли чай пить. Лемурка вон уже стол накрыла.


Лемурка – это его жена. Спокойная, тихая, улыбчивая женщина – мечта любого холерика. Карпуха в ней души не чаял – родом она была из Донбасса.


- Обожаю восточную красоту, - сказал Карпуха, одной рукой обняв супругу, а другой -помешивая сахар. – Хотя восток всё же дело тонкое! Терриконы – те же горы, а у горцев особая гордость!

- В чем же она особая?

- А дидька лысого они на мову перейдут! – сказал Карпуха. - Они просто русский обогатят наиболее смачными украинскими словами - и всё! - отчего великий и могучий станет еще более могучим и великим. Правда, Лемурка?



- Правда, - подтвердила Лемурка и задумчиво добавила: - А желток в центре белка мне напоминает Киев.

- Точно! Вот умница! - обрадовался Карпуха. - Конечно, это - Киев. Вон как раздулся, весь оранжевый такой - от нахлынувшего национального самосознания.

- А что означает капелька на столе? – задала вопрос его жена.

Все задумались, но на ум ничего не приходило.



- Карпуха, - сказал я. – А тебе не кажется, что вот в таком виде картина может оскорблять чувства граждан Украины?

- Да господь с тобой! Мы что – арабы, что ли? То мусульман можно всякими карикатурами на пророка взбеленить, а мы хоть и не совсем цивилизованные еще, но всё же более адекватные.

- Адекватные? Так ты же Националистов мауглями всегда называл…

- И теперь назову. Дикари, они дикари и есть – с архаическим мышлением. Но одно дело не видеть в других людях равных себе, а другое – чувство здоровой самоиронии. Оно у украинцев в крови!



- Далеко не у всех, - высказал я сомнение. - Если с такой картиной стать на Андреевском спуске, то уже через час тебе ее наденут на голову! Это же издевательство над государственными символами! Ты вечно всем под нос Конституцию тычешь, а теперь вот сам ее нарушаешь…

Карпуха при слове «Конституция» замер и поднял голову, как охотничий пес, увидевший дичь.

- А что я нарушаю?

- Да статью 65-ю. Там сказано, что уважение державных символов является обязанностью каждого гражданина. У тебя дома, она есть?

Лемурка засмеялась:

- Как же! Да он с ней спит, с этой Конституцией! Я уже ревновать к ней скоро начну.

Карпуха медленно отставил чай – в его глазах, неотрывно смотревших на меня, появился огонь, предшествующий яростной схватке. Но я уверенно подлил в него масло:

- Преступник ты, Карпуха, рецидивист, каких мир не видывал. Про свои права везде трындишь, а свои обязанности не исполняешь!



- Вот как… - Карпуха смотрел на меня неотрывно, он не чувствовал, что я немного прикалываюсь над ним. – Значит, я хожу по городу, сражаюсь со всякими правовыми имбецилами, разъясняю им статьи, а тут под боком собственный друг детства уже перешел незаметно в их лагерь?

- Ну Карпуха, не я придумал – там ведь черным по белому, - сказал я. – Основной закон, понимаешь ли…

- Понимаю. И даже помню наизусть - там сказано, что я «обязан шанувать» эти символы… Так, может, это я их так шаную. Видишь, время на них потратил, надпись делал, буквы вырезал, приклеивал. А если даже и не шаную – то что тогда? Я что нарушил чьи-то права?

- А причем здесь права?

- Да при том – символы не могут быть важнее прав! Вечно у нас фетиши разные напридумают и боготворят, а живых людей ногами топчут. То висели везде портреты Ленина, молились на них, теперь висят - Шевченко. То сооружали красные уголки, где только можно, теперь уголки голодомора. То была статья за антисоветскую пропаганду, теперь готовят за непризнание геноцида. Всё то же самое, только - сбоку! А на самом деле я обязан в своей стране всего две вещи – платить налоги и не нарушать ничьих прав. Всё, третьего не дано! Все уголовные и административные наказания могут назначаться только за это. Поэтому чтобы я ни сделал с флагом, гимном и гербом - хоть в мусорное ведро совком их собрал и выбросил! - этим я не могу нарушить ничьих прав.



Я смотрел на Карпуху и думал – умеет же он нарываться на неприятности.

- А ты осознаёшь, что оскорбляешь этим чувства тех, для кого это дорого!

- Допускаю, что такие фетишисты есть. Ну и что? Да меня самого каждую секунду оскорбляют, – то пятой колонной называют, то в Россию зачем-то выпихивают (хотя я в ней ни разу не был), то историю мои дети такую изучают, что кажется я в каком-то параллельном, альтернативном мире живу, в котором победили не немцы даже, а предатели и полицаи! А мой родной русский язык – запретили жестче, чем язык нецензурный. Уже думают, как думать на нем запретить. А это уже не чувства мои задевают – тут права растоптаны. Для сегодняшней власти канадская диаспора, лопочущая на мове, ближе и дороже, чем собственные граждане, платящие здесь налоги, но говорящие по-русски. Тебе это ничего не напоминает из сталинского прошлого? Там, например, даже воры и мошенники были всегда более социально и классово близкими, чем инакомыслящие политические. Так и мы тут стали врагами украинского народа, мы здесь - инакоговорящие.





РИСКОВАННЫЙ ЗАМЫСЕЛ



- А я только что, наконец, поняла, что означает оторвавшаяся капелька, - обрадовано произнесла после всеобщей паузы Лемурка. – Это - диаспора.

- Не произносите больше при мне этого слова! – вскипел Карпуха. – У нас власть – уголовная. И это не метафора, я отвечаю за свои слова. У них идея соборности нации, идея украинизации выше достоинства человека. Эта утопия у них – в приоритетах, а это и есть преступление. Как у Сталина была утопия – коммунизм, ради построения которого можно было уничтожить в Сибири миллионы людей-щепок. Как у Гитлера была иллюзия – чистота арийской крови, ради которой можно было сгноить в концлагерях миллионы нечистокровных. Утопии и иллюзии в итоге потом рухнули, а остались только изувеченные и недопрожитые жизни. Так и у этих будет. Сегодня, когда все нации уже перемешиваются, как в огромном миксере, причем с ускорением, то очень скоро выяснится, что никакой соборной нации и единого этноса у них не получится, а останутся только поломанные судьбы людей, чьим детям даже не дали научиться грамоте. Да! А как еще назвать тех, кто не умеет писать на родном языке, на котором говорит и думает? Ликбез еще потом потребуется после такой власти. А ты мне суёшь 65-ю статью – когда все эти символы державы стали для многих в стране не предметами гордости, а символами насилия над личностью. Вот до чего дожились! Есть такая поговорка…



Но Карпуха не успел закончить фразу – в дверь позвонили – и Лемурка пошла открывать.

Это прибыл слесарь из ЖЭКа. Он был веселый и слегка нетрезвый. Обычный такой слесарь, если б не выглядывающая из-под спецовки довольно-таки поношенная вышиванка.

- Ну, де тут ваш радiатор?

- Если скажу, что на балконе, вы поверите? - сказал Карпуха, с удивлением глядя на новоприбывшего. - Мы вас, вообще-то, пять дней назад вызывали.

- Та то не сердьтесь – багато роботи. Так що вiн не грiє?

- Чтоб вас так жена грела, как нас радиатор.



Слесарь прошел в комнату и пощупал батарею, сначала сверху, потом снизу. Мы молча смотрели на него. Потом он спросил:

- Вибачте, менi потрiбне щось важке – постукати.

Карпуха огляделся вокруг.

- Вот этим можно, - он взял с полки чугунный бюст Шевченко и протянул слесарю. Этот бюст, помнится, ему подарили еще в пятом классе, как лучшему чтецу украинских виршив.

- Нi – испуганно замотал головой слесарь, - я не можу. Це ж наш Кобзар.

- Ну и что?

- Це символ боротьби за свободу.

- А извините, я всё время забываю – это ж наш татем. Наш идол, так сказать с большой буквы. А у меня, понимаете, что-то с головой - ну не чувствую волнения при виде его и всё! Кусок металла для меня он нефункциональный. Я как-то больше привык живых людей уважать, а не идолов. Ну ладно… Возьмите тогда Пушкина – он был при жизни веселый малый, он не обидится. Поэт в России, говорят, больше, чем поэт. А если надо, он - и молоток.

Слесарь постучал Пушкиным по радиатору.

- То вона у вас, скорiш за все, чимось забилась, - сказал он, прислушавшись, – та ще iржею вкрилася зсередини. Треба прочищати. То давайте домовимось назавтра зранку – десь о десятiй. Егє?

- Eгє, - согласился Карпуха, - только не опаздывайте.

Специалист по радиаторам уже было направился к выходу, как вдруг застыл, уставившись на картину.

Мы все замерли тоже.



- Яка цiкава у вас картина! – произнес он наконец, восторженно цокнув языком. -Генiальна - самiciнька правда. То ми москалям так вiдповiдаємо: «Ви нам газ перекрили, а ми, кмiтливi, хоч на прасцi, але все ж таки приготуємо собi їжу - та будемо жити далi. Разом iз європою. Дуже, дуже гарна картина…



Мы с Карпухой переглянулись и, надо сказать, сделали немалое усилие, чтоб не расхохотаться. А когда слесарь ушел, Карпуха сказал:

- Вот видишь, а ты говоришь – оскорбятся, на голову наденут. Тут дело даже не в самоиронии, а в том, что люди всегда будут видеть именно то, что они хотят видеть. В науке есть такое понятие – «психология восприятия». Поэтому у нас эскулапы с запада считают, что президента отравили вражеские агенты, а гиппократы с востока и юга убеждены, что он сам виноват, что это последствия операции по омоложению - стволовые клетки не так активизировались. Вот так-то. Все поведенные на чем-то вообще всегда готовы увидеть красивую радугу там, где нормальные люди видят бензольные пятна. Особенно таким выпадением зрения страдают нацыки. Я даже - знаешь что – закажу, чтоб мне эту картину с надписью на футболку пересняли. И вот увидите - ни один патриот свидомый мне даже слова плохого не скажет, все будут только хвалить! Через неделю, кстати, я слышал, у них какое-то збиговисько тут в Киеве – вот туда я и схожу. Куртку сниму и буду в одной футболке там прохаживаться. Спорим, что никто из этих мыслителей не подумает, что я над ними издеваюсь?



- Нет, стоп! – возразил я поспешно. – Вот спорить с тобой я не собираюсь. Ты после этого съезда на инвалидную коляску пересядешь, а то и еще хуже, а я что – радоваться, что я выиграл, буду? Хватит мне таких выигрышей! Мало того, Лемурку пожалей – где она второго такого ненормального мужа найдет? Ты думаешь, все такие благодушные, как твой слесарь – тебя сразу раскусят как пятую колонну. Тебя на этой футболке вздернут на самом видном месте.

- Ну ты загнул, фантазёр! Да ладно, пошутил я, - отмахнулся Карпуха и перевел разговор на другую тему.





«АБОНЕНТ НАХОДИТСЯ ВНЕ ЗОНЫ»



Это случилось через несколько дней. У меня поздно вечером просто взорвался телефон – звонила Лемурка.

- Карпуха… - всхлипнула она и замолчала.

- Что Карпуха, - переспросил я. – Лемурка, что случилось?

- Карпуха… не пришел домой до сих пор… И мобильный отвечает, что он вне зоны…

- А когда он ушел?

- Днем еще… я была на работе. Он, ты же знаешь, такой обязательный, сам меня всегда ругал за любую неорганизованность… Что-то случилось… Надо звонить в морги… - Лемурка стала плакать.



- Какие морги?! – почти крикнул я. - Возьми себя в руки. Я прошу – не волнуйся. Всё будет хорошо. У меня уже был такой случай с одним знакомым – так потом выяснилось, что он просто встретил армейского кореша, ну и загуляли… Найдется и Карпуха, живой и здоровый.



- Игорь, но знаешь еще что… Я вот чего боюсь, он же вчера переснял себе на белую футболку твою картину с этой дурацкой надписью…

- Что??? – я аж опешил. – Он таки сделал эту глупость?

- Да, - шморгнула носом Лемурка. – И утром надевал ее, примерял и радовался, как картина красиво смотрится в зеркале, и смеялся, что, мол, это у него такая будет вышиванка.

- Да-а-а, - произнес я. – И правда, я слышал по телеку - сегодня все эти Националисты собирались. Ладно, давай надеяться на лучшее, но больницы всё-таки я обзвоню. У меня знакомый хирург работает в «Спецтравме» - туда со всего Киева пострадавших привозят. С него и начну. Ты только не волнуйся. Я уверен – всё, будет хорошо. Сейчас главное найти, где он. Жди. Пока.



Я положил трубку и не успел даже взять городской справочник, как вновь раздался звонок.

- Привет! – услышал я знакомый бодрый Карпухин голос. – Извини, если разбудил, до дома что-то не могу дозвониться – все телефоны заняты, так я - тебе. Что нового?

- Как - «что нового»? Ты издеваешься? Тебя уже по моргам ищут, Лемурка с ума сходит. Где ты?

- В больнице я и мобильник потерял. А что разве ей отсюда не перезванивали – я просил.

- Никто не звонил… А что с тобой?

- Да пустяки, руку немного повредил – так ее зашивали и оставили меня полежать здесь до завтра. Серьезно, ничего страшного. Подъезжай завтра в первую городскую – заберешь меня. И перезвони Лемурке, успокой. А то мне не дают тут долго аппарат занимать.





ПАЛАТА № 5


Я вошел в палату. В первую секунду палата мне напомнила передачу «Свобода слова». Больные сидели или лежали по своим кроватям, а в центре стоял Карпуха и что-то страстно говорил. Вид у него был, как после рукопашного боя: рука перевязана, под глазом - большой фингал, футболка в пятнах крови, разорвана в двух местах. А на груди - прямо через всю картину - черным фломастером сияла жирная надпись: «Слава героям УПА!»



«Господи, что же они с ним делали?», - мелькнула у меня в голове первая мысль. Карпуха меня не замечал – он как раз завершал рассказывать какую-то очень важную теорию.



- … вот так примерно лично я представляю себе будущее относительно языков на планете. Но в то же время я вполне допускаю, что украинская мова не только не исчезнет через сто лет, но и станет единственным мировым языком общения человеческой цивилизации. На ней будут говорить, писать и получать информацию все жители нашей планеты – от мала до велика.



- Ну це вже ви пустилися берега – такого не може бути! - усмехнулся пожилой мужчина, полусидевший на кровати в углу. – Такi дива навiть уявити важко.



- Ну почему же? – спросил его Карпуха. – Ещё Аристотель говорил: «Всё помышленное возможно!» А у вас просто, батенька, фантазия бедная и фосфором достаточно не насыщенная. А вот я такой вариант очень хорошо представляю. Если завтра на Северную Америку упадет большой метеорит, а Южную Америку накроет цунами, если Азию разрушит землетрясение, а Африку скосит СПИД, если Западную Европу и Россию затопят растаявшие ледники – то, я вам здоровую руку даю на отсечение, украинский язык уверенно станет господствующим на Земле – потому что других практически уже не будет! И вот тогда все оставшиеся в живых вороги и вороженьки нашей нации поймут, наконец, всю мудрость украинской идеи.

- Больные, все по кроватям! – раздался голос медсестры, вошедшей с кучей градусников в стакане. – Утренняя померка температуры.



Тут Карпуха увидел меня. Я был так озадачен его речью, что даже он это заметил.

- Здорово, - сказал Карпуха. – Что-то ты выглядишь, как будто пурген принял?

- Привет, – поздоровался я. – Да я как раз в порядке, я за твое состояние беспокоюсь – и физическое, и общеинтеллектуальное. Вижу тебе крепко досталось…

- Да брось ты! – ответил он, ставя градусник подмышку и садясь на свою кровать.



- Карпуха, что ж ты так подставляешься? Говорил же я тебе, что разоблачат… - сказал я, присаживаясь рядом на свободное место. - Ты что неуязвимым себя возомнил? Ты сервер Бога взломал и бессмертие себе поставил? Ничему жизнь не учит! Нафиг тебе эти нацыки сдались?

- Мне – нацыки? Да в судне больничном я их видал! Не нужны они мне, это я им всё время зачем-то нужен. Они почему-то считают, что имеют право меня ломать и куда-то вести. Я для них не личность, а селекционный материал для выведения нового этноса. Мичурины хреновы! И дело не в том даже, что - как сказал Есенин: “Человек в этом мире не бревенчатый дом - не всегда перестроишь наново!» - а в том, что человека вообще не нужно перестраивать под всякие теории. Вот проблема.



- Зря вы так, - вмешался вдруг дядька с перевязанной головой, сидевший на койке возле окна. – Я вот киевлянин в седьмом колене и в основном говорю по-русски, но понимаю и признаю – Украина должна быть украинской. И те, кто сберегли язык и нас теперь обучают ему, они нам этим только добра желают. И вообще, как говорят, сколько знаешь языков столько ты человек.



- А глухонемой тогда для вас кто – амёба безъязыкая? – ответил Карпуха. – Полиглотом быть, конечно, замечательно, да только учить язык или не учить, тратить на это свое время или нет — решает каждый для себя добровольно – тем более в зрелом возрасте. В мире полно полезных и важных вещей - например, зарядку делать по утрам или питаться по диете, - но только мы сами должны выбирать, чему отдать предпочтение. Иначе мы только и будем, что гнуть друг друга — каждый, кто временно сверху — под свое представление о счастье. Вот завтра, например, к власти придут вдруг культуристы и спортсмены во главе с Кличко и Вирастюком, то кто им помешает заявить: «Физкультура — это здоровье, каждый человек в состоянии поднять свой вес. Здоровье объединяет нацию». И выдадут первый указ — двери в подъездах и учреждениях утяжелить, а лифты и эскалаторы остановить. Все вроде для нас, для людей, для нашей физической культуры, но идиотизм налицо.




УКРАИНА ДЛЯ УКРАИНЦЕВ



- Самое главное, чтоб патологоанатомы к власти не пришли, - заметил я. – Ты, Карпуха, расскажи лучше, как ты на бандеровском съезде побывал?

- Да никак.

- То есть?

- Не дошел я туда.

- Не дошел? Тебя что еще на подходе вычислили?

- Да нет, тут совсем другая история приключилась.

- ?



- Могу рассказать, если так хочешь. Надел я вчера утром футболку, сверху куртку и поехал, как и обещал, на нацшабаш. Но не успел отойти далеко от дома, слышу – собака где-то скулит. Причем не просто скулит, а с таким предсмертным завыванием. Я – в соседний двор, а там - стройплощадка и группа пацанов-подростков столпилась, и дым идет. Я подхожу к ним и - чуть сердце не оборвалось: в закрытой корзинке, обложенной горящей бумагой и сухими ветками, мечется собака - ее сжигают заживо! «Вы что делаете, гады?» - начал я их расталкивать. А мне без разговоров - сразу в глаз, да так, что я на задницу сел. Но они ж не знали, что ударить меня это все равно что живой водой плеснуть и силы мне добавить. Я ж себя потом не помню - раскидал их, сбил корзину ногой с огня. Потом схватил какую-то арматурину - эти живодеры в рассыпную! Я - к собаке. Сорвал крышку - а она лежит, лапками голову накрыла и дрожит, совсем как человек. И шерстка в разных местах обгоревшая. У меня от жалости слезы навернулись – что за изверги! Я взял эту собаку на руки, и тут вдруг она зыркнула обезумевшими зрачками, дернулась и со всей мощи цапнула меня зубами за руку - да так, что от боли у меня в глазах потемнело, - и дала дёру. Представляешь, она дуреха, не поняла, что это я спас ее. У меня кровь фонтаном - хорошо больница в одном квартале. Я так сам сюда и добрел.



- М-да, - только и сказал я. – А «Слава героям УПА!» на груди тебе тоже дворняга написала?

- Да нет, - усмехнулся Карпуха. – Лозунг этот мне уже здесь оформили. Вон он, кстати, сидит – на суслика похож. Мне когда руку зашивали, пришлось футболку снять – так этот герой в гипсе прискакал на одной ноге с фломастером в зубах и напакостил.

Я посмотрел на парня, на которого он указал. Скромный худенький паренек в пижаме, возле кровати - костыли. Увидев, что мы на него смотрим, крикнул: «Хай живе Україна!» - и поднял три пальца.



- И что ты ему сказал?

- А что ему говорить? Голову ведь не загипсуешь – дурачок.

- Дякую тобi, боже, що я не москаль! – снова выкрикнул паренек.

Мы посмотрели на него с жалостью – парень был, действительно, болен.



- И я тоже благодарю Бога, что он не москаль, – отозвался еще один пациент – бородатый мужик с кровати возле стены. - Нам в России такие даром не нужны. Да, пожалуй, и вам в Украине.

- А вы россиянин? – спросил я.

- Да, из Калуги. В командировке тут был по делам фирмы – да попал в аварию. У нас, знаете, своих тоже хватает Националистов, с той только разницей, что этот кошмар не стал официальной политикой страны, и уж тем более приоритетом. Вообще, если сказать по сердцу, жаль, что Украина повернулась к нам спиной. Что ж, наверно лучше быть 51-м штатом, чем 15-й республикой. Впрочем – выбирать вам. Только ведь никогда не знаешь, что лучше. Когда путчисты устроили бучу, чтоб сохранить Союз, они тем самым его быстро и развалили. Вы хотите в НАТО, а завтра окажется, что из Европы бежать надо. Я не утверждаю, но кто знает? И вы протянете снова свои руки в нашу сторону – и мы ведь вас не отвергнем, хоть и следовало бы! И даже не будем просить извиняться. Как не просили никогда раньше. Примем как своих, бывает… Брат есть брат.



- Пiтерський Ведмед тобi брат! - откликнулся парень. – Мiй дiд казав, що договiр з москалем не коштує навiть паперу, на якому його написано.

- Так мы не договором – мы делом доказали братское к вам отношение. Историю помните? По пазлам собирали мы Украину. При Ленине – щедро очертили её границы. При Сталине – присоединили Галычину. При Хрущеве – за так подарили Крым. А при Ельцине – всё это скопом отпустили. А в ответ что Украина? Как та дворняга, что вот рассказал человек, - кусанула до кости и убежала, порыкивая.



- Ну вы уж так густо медом с нектаром Россию не рисуйте – за тыщу лет всякое бывало, - не согласился Карпуха. – Но только знаете, надо прекращать смотреть на историю как на руководство к действию. Что было - то было. И хватит меряться такими размытыми понятиями, как страна. Украина разная и Россия неоднозначная. Пора мерить каждым индивидуально. Зуб ведь не у государства болит, и не у нации, он болит у человека. И нейронные связи завязываются в голове, а не в извилинах улиц и парков. И сердце прекращает биться у каждого свое, а не общее. А что такое для человека Родина и тем более любовь к ней, то это ему самому решать и никому больше. Интимное это дело – Родина.



- А помните, песня такая хорошая была, - сказал бородач из Калуги, – «С чего начинается Родина?»



- Да, помню, душевная очень. Только я не смогу уже перечислить наверняка, с чего она там начинается, - развел руками Карпуха. – Но зато точно теперь знаю, на чем Родина заканчивается. Когда ты в своей стране, в которой родился, вырос и живешь, - в один день становишься вдруг чужим. Как в Чернобыле. Как будто рванул Националистический реактор. Вроде ничего не изменилось. Вроде всё то же. Тот же воздух и дождь, те же птицы, деревья и дома, только жить становится невыносимо. Ты уже чувствуешь, как что-то невидимое отторгает тебя. Ты становишься пятой колонной, пятым колесом. И тебе создают такую житуху, чтоб ты начал искать пятый угол. У тебя отбирают язык, историю, культуру – всё, что тебе было дорого. Даже право на выбор в обучении детей. Мол, дети твои переучатся. А я что? Отработанный материал? Я же живой и неповторяемый, как и каждый из нас. Есть такой стих украинского поэта – там были такие строчки:

Ти знаєш, що ти — людина?
Ти знаєш про це чи ні?
Усмішка твоя — єдина,
Мука твоя — єдина,
Очі твої — одні.

Більше тебе не буде.
Завтра на цій землі
Інші ходитимуть люди,
Інші кохатимуть люди —
Добрі, ласкаві й злі…

Я – человек, в единственном экземпляре. Я, как и все, одноразовый. Даже если меня клонировать, сделать мою точную копию – это буду уже не я, это будет другой человек, который тоже будет иметь право выбора - своего выбора. Это разве сложно понять?

Карпуха, вздохнул, потом махнул рукой:

- Ладно, мне пора, всем «пока». Выздоравливайте. Благодарю за компанию.



Мы прошли больничным двориком и поймали такси.

Возле Карпухиного дома я расплатился с водителем, помог своему пострадавшему товарищу выйти из машины, и мы направились к подъезду. Прямо у двери сидела рыжая дворняга.

- Ах, вот и она, красавица! – воскликнул Карпуха и остановился перед ней. - Что же ты, дуреха, наделала?



Дворняга, увидев его, вдруг виновато опустила голову и завиляла хвостом, даже не хвостом, а всей задней частью туловища. Весь ее вид показывал полное и чисто-собаче-сердечное раскаяние. Карпуха протянул к ней здоровую руку и потрепал ее за ушами.

- Дурилка картонная, - пожурил он ее дружелюбно, - неразвитая твоя голова. А мне из-за тебя сорок уколов назначили. Хотя я вижу ты вполне здоровая, просто бестолковая немного, ну, точно, вылитая Украина. И что с тобой делать? Ладно, пойдем ко мне - покормлю.

Рыжая дворняга лизнула его руку, потом нос и счастливая забегала вокруг.



- Всё, Карпуха, я пойду! – сказал я, посмотрев на часы.

Карпуха выпрямился и открыл дверь, пропуская собаку. Он выглядел уставшим, но глаза блестели. Через расстегнутую куртку была видна часть картины на футболке. Я заметил, что если раньше красной была на ней только маленькая лампочка на утюге, то теперь красный цвет доминировал в виде высохших пятен. И я сказал ему об этом. И еще сказал, что мы не обсуждали, что может означать эта лампочка.

- А тут кому что ближе, - ответил Карпуха. – Одни увидят в этом символ советского прошлого, другие – призрак национального будущего. А для меня? – Карпуха задумался. –Огонь, может, или пожар. Не знаю… Я вообще символы не люблю.



Заходя в подъезд, Карпуха обернулся и добавил:

- Кстати, я забыл сказать, через неделю здесь ожидается факельное шествие под девизом «Украина - для украинцев!» - городские власти его любезно позволили. Я тоже решил принять посильное участие - сегодня же поеду покупать огнетушитель.



- Покупай два.



Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут видеть и оставлять комментарии к данной публикации.

Вверх